Помощь в написании студенческих работ
Антистрессовый сервис

Политико-мифологическая и правовая составляющие властных отношений в современной России

ДиссертацияПомощь в написанииУзнать стоимостьмоей работы

Можно заключить, что в современной России по ходу демократического транзита имело место становление сразу двух норм властных отношений. Одну норму на стыке либеральной идеологии и законотворческого процесса формировала политическая элита. Эта норма предназначалась не столько для нее самой, сколько для общества рядовых граждан. Другую норму формировало само общество рядовых граждан и при помощи… Читать ещё >

Политико-мифологическая и правовая составляющие властных отношений в современной России (реферат, курсовая, диплом, контрольная)

Содержание

  • Введены е
  • Г л, а в а
  • ПРЕДПОСЫЛКИ К СТАНОВЛЕНИЮ ОБЩЕСТВЕННОГО ОТНОШЕНИЯ К ВЛАСТИ
    • 1. 1. Право, идеология и миф: генезис, потенциал воздействия на массовое сознание
    • 1. 2. Механизмы взаимодействия мифов, идеологических и правовых норм
  • Г л, а в а
  • СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ГОСУДАРСТВЕННО-ОБЩЕСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ В РОССИИ
    • 2. 1. Влияние мифов на политическую активность общества
    • 2. 2. Мифология в процессе формирования политической элиты
    • 2. 3. Мифологические препятствия реализации правовых норм в политике рубежа XXI века

Актуальность исследования. По убеждению многих отечественных и зарубежных аналитиков в течение минимум десяти последних лет Россия находится в состоянии демократического транзита. Эта проблема широко обсуждается в научных кругах1. Различные мнения по этому поводу представлены в работах Капустина Б. Г., Пантина В. И., Лапкина В. В. и др. Маслов Д. В., в частности, в своих публикациях поднимает вопрос о непродуктивности сравнений эффективности различных политических систем, советской и либеральной, например, на основании сопоставления этических норм властвования, присущих этим системам2. Но за рамками научных дискуссий остается, как правило, один важный для понимания современной российской политики момент. Если общество находится в состоянии политического транзита, то это должно означать, что оно во многих сферах, и в сфере государственно-общественных отношений, в частности, переходит от одной исторически устоявшейся нормы политического властвования к другой норме. Для отечественной политической науки и тем более для политической практики очень важно было бы представить, произошел ли уже этот переход к новой норме отношений властвования или же он еще только совершается. Если он совершается, то возможно уже наметились некоторые тенденции, которые общество и государство могли бы простимулировать или же, напротив, предотвратить их развитие.

Собственно именно в эту оценку упирается вопрос о перспективе демократических реформ в России, который можно назвать центральным во.

1 См., например: Капустин Б. Г. Конец «транзитологии»? (О теоретическом осмыслении первого посткоммунистического десятилетия). // Полис. 2001. № 4. С.6−26- Пантип В. И., Лапкин В. В. Эволюционное усложнение политических систем: проблемы методологии исследования. И Полис. 2002. № 2. С.6−19.

•у.

Маслов Д. В. Трансформация советской системы в годы «перестройки»: историография, методы исследования. // Социально-гуманитарные знания. 2002. № 3. С.229−246. всей отечественной политологической аналитике. Излишне оптимистичны или же излишне пессимистичны прогнозы будущего демократии в России? Об этом можно достоверно судить по многим критериям и, в первую очередь, по тому, пришли ли современное общество и государство к взаимному признанию и установлению определенной нормы отношений властвования и подчинения, и соответствует ли эта норма современным демократическим эталонам политики.

Если существующие на сегодня политические. властные отношения уже представляют собой нечто приемлемое как обществом, так и государством, если обе стороны политического процесса готовы признать их за норму и соответствующим образом выстраивать свои формальные отношения на почве права, то лишена смысла постановка вопроса о продолжении реформы политической и правовой системы. Или же, как минимум, нужно вести речь о необходимости перевода всей стратегии и тактики демократического реформирования России в какое-то качественно новое русло.

В связи с этим актуален вопрос о том, каков естественный порядок формирования нормы властных отношений, под влиянием каких интеллектуальных практик (идеологических, законотворческих и мифотворческих) он складывается. Изучение представлений о власти, возникающих в массовом сознании российских граждан на стыке этих практик, необходимо для прогнозирования перспектив демократического процесса в нашей стране и теоретической разработки сценариев демократизации политической сферы.

Степень научной разработанности проблемы. В научной литературе, посвященной проблемам властных отношений в современной России обнаруживаются вполне определенные тенденции. Большинство исследователей увязывают свои оценки состояния властных отношений в России в последние полтора десятилетия с традиционалистскими доминантами в политической культуре российского общества. Так, Наумова Н. Ф. и Клямкин И. М. отмечают, что качество менталитета граждан России выступает в этом случае главным объяснением причин неудач и трудностей демократического реформирования политической системы и неудовлетворительного качества властных отношений3.

Предпочтительность для современных исследователей такого рода интерпретации вполне объяснима. В целом в современных политологических исследованиях происходит в последнее десятилетие заметное смещение в расстановке акцентов. Если прежде успехи и неудачи демократических транзитов связывались преимущественно с влиянием государственных и правовых институтов, то теперь «приоритет отдается этическим принципам и ценностям», преобразующим поведение людей. При этом отмечают Бусыгина И. и Захаров А., не менее важным считается выявление тех коллективных установок, которые в процессе модернизации хронически не усваиваются и отторгаются преобразуемым обществом4. В связи с этим, Следзевский И. В. указывает на необходимость учета социокультурной идентичности общественной психологии в контексте цивилизационных заимствований5.

Авторы научных публикаций этой группы придерживаются того взгляда, что в современных политических условиях происходит воспроизводство той нормы властных отношений, которая исторически и генетически присуща российской цивилизации. С позиции объективного существования подобной нормы такими исследователями как Федотов А. С., Серебряков С. Л., Мельвиль А. Ю. дается оценка политического процесса в России в.

3 Наумова Н. Ф. Рецидивирующая модернизация в России как форма развития цивилизации. // Социологический журнал. 1996. № 3−4. С.5−28- Клямкин И. М. Постмодерн в традиционалистском пространстве. // Полис. 2004. № 1. С. 18−22- См. также: Голосов Г. В. Культурные и идеологические факторы современной политической трансформации в России (методологические проблемы сравнительного анализа): Дис. в виде науч. докл.. д-ра филос. наук. Новосибирск, 1995.

Бусыгина К, Захаров А. Модернизация. // Общая тетрадь. Вестник Московской школы политических исследований. 2005. № 2. С. 97.

5 См.: Следзевский И. В. Эвристические возможности и пределы цивилизационного подхода. // Проблемы исторического познания. М., 1999. С.55−57. государственном измерении6. Оценка такой нормы в личностном выражении представлена в трудах Сабурова Е. По утверждению этого автора «Сегодня принципал (народ) нанимает (выбирает) агента не по критерию его деловых качеств, порядочности, симпатичности, понимания задач управления, а по степени сходства с собой любимым. Выбирается тот, про которого можно сказать: это я. В сущности, выборы Буша или Путина — выводит Сабуров Е. -апофеоз демократии» .

Этому направлению есть альтернатива. Целую группу составляют исследования, авторы которых также полагают выработку нормы властных отношений совершившимся фактом, причем фактом мирового масштаба. Но они увязывают проблему нормы властных отношений с вопросами институализации в России элементов гражданского общества и правового государства. Подробный анализ этого подхода дан Хлопиным А. и Володиным А. У них эта норма ассоциируется с достижениями либеральной демократии в Старом и Новом Свете, а политическая элита вместе с частью интеллигенции рассматриваются как потенциальные носители новой нормы власти и как силы, способные передать эту норму общественному сознанию8.

Другая довольно значительная группа исследователей, не отрицая традиционализма политической культуры наших граждан, не считает все же вопрос о норме властных отношений и о путях формирования такой нормы исторически предопределенным. Основную ответственность за современное состояние государственной власти и за отношение к ней рядовых граждан они возлагают на действующие политические элиты. «Противоречие.

6 Федотов А. С. Трансформация современной России: возможности и пределы. // Власть. 2002. № 12. С.14−23- Его же. Гражданское общество в России: параметры адекватной модели: Автореф.. дисс. д-ра полит, наук. Саратов, 2004. Серебряков C.JI. Гражданское общество, свобода, ответственность. // Социально-гуманитарные знания. 2003. № 3. С.122−135. Мелъвилъ А. Ю. О траекториях посткоммунистических трансформаций. // Полис. 2004. № 2. С.64−75.

7 Сабуров Е. Бюрократ, который — я // Неприкосновенный запас. Дебаты о политике и культуре. 2005. № 4(42). С. 50.

См.: Хлопин А. Гражданское общество в России: идеология, утопия, реальность (Размышления над отечественными публикациями последних лет). // Pro et contra. 2002. субъект политики — целеполагание" - утверждают, например, авторы одной из наиболее крупных монографий по этой проблематике — в современных условиях характеризуется неадекватностью результатов политической деятельности ожиданиям масс" 9. «.

Для этой группы исследователей характерен определенный оптимизм. Они полагают, что скопировать норму властных отношений в России с «западных» образцов не удалось. Но, при надлежащем поведении политических элит и с опорой на свой исторический опыт, российский социум в перспективе может выработать собственную норму отношений властвования и подчинения10. «Раздираемые внутренними противоречиями властные правящие кланы — отмечает А. Г. Чернышов — так и не смогли сформулировать сколько-нибудь четкую и идеологически выверенную программу действий на ближайшие годы и дальнейшую перспективу. Либеральная империя и ограниченная демократия, монархические устремления по передаче властных полномочий и усиление авторитарных начал в экономике и управлении — все смешалось в общем идеологическом киселе.. А может быть, нам пора уже строить народную «империю» с опорой на национальные интересы?"11. Эта модель властно-политических отношений, по замечанию Струсь К. А. и Ревягиной Н. Г., будет иметь национально-государственную специфику, но в основных чертах (особенно в.

Т.7. № 1. С. 120−144- Володин А. Г. Российское общество и модернизация в России: Истоки и современная проблематика. // Полис. 2000. № 3. С.104−116.

Профессионализм административно-политических элит (философско-социологический и акмеологический подходы). Ростов н/Д., 2002. С. 331. См. также: Магомедов А. К. Локальные элиты и идеология регионализма в новейшей России. Ульяновск, 1998; Старостин A.M. Эффективность деятельности административно-политических элит: критерии оценки и анализ состояния в современной России. Ростов н/Д., 2003.

10 Долгов В. М. Политическое пространство современной России. // Известия Саратовского университета. Новая серия. T.I. Вып.1. Саратов, 2003.

11 Чернышов А. Г. В поисках ценностных ориентиров и точек роста. // Общая тетрадь. Вестник Московской школы политических исследований. 2005. № 2. С. 64. части правовой регламентации деятельности административно-политических элит) не будет радикально противоречить «западным» нормам демократии12.

В отдельную группу можно выделить исследования, авторы которых рассматривают проблему нормы властных отношений в современной России в контексте поиска «национальной идеи», «русской системы» и тому подобных идеологических и политико-мифологических конструкций. Данная тема весьма популярна в научной среде. Гулыга А. В., Дугин А. Г., Каганский В. Л., Пивоваров Ю. С., Фурсов А. Н. — вот лишь некоторые, наиболее известные представители данного направления13. Правовой контекст современных демократических преобразований рассматривается здесь как нечто, препятствующее политическому консенсусу общества и государственной элиты. Для этой группы характерно противопоставление правовых норм властных отношений этике властвования14. Очень часто в таких исследованиях «этическая норма» властных отношений прямо возводится к православной или светской интеллектуальной традиции15.

Существуют серьезные попытки, предпринимаемые, прежде всего, социологами, выявить реальные очертания той нормы власти, которая сложилась в последние десятилетия в массовом сознании россиян. Наиболее интересные наработки в этом направлении сделали Цуладзе А., Рукавишников В. О., Заславская Т.И.1б.

12 См.: Струсь К. А. Государство и гражданское общество: Проблемы правового взаимодействия в России / Дисс.. канд. юридич. наук. Саратов, 2003; Ревягина Н. Г. Образовательные системы и технологии в процессе формирования региональной и местной административной элиты современной России: Автореф. дисс.. канд. полит, наук. Ростов н/Д., 2005.

1 Я.

См.: Гулыга А. В. Русская идея и ее творцы. М., 1995; Дугин А. Г. Крестовый поход солнца. // Милый ангел. Т.2. М., 1996; Каганский B.JI. Россия и Миф России. // Неприкосновенный запас. Дебаты о политике и культуре. 1999. № 3(5). С.12−15- Пивоваров Ю. С., Фурсов А. Н. Русская система и реформа. // Pro et contra. 1999. Т.4. № 4. С.176−197.

14 Филатов С. Б. Новое рождение старой идеи: православие как национальный символ. // Полис. 1999. № 3. С.138−149.

15 См., например: Xархордин О. Проект Достоевского. // Pro et contra. 1997. Т.2. № 4. С.38−59.

16 См.: Цуладзе А. Формирование имиджа политика в России. М., 1999; Рукавишников В. О. Какой Россия видится изнутри и издалека. // Социально-гуманитарные.

Особенно интересны в этом отношении исследования нового мифа власти, который начал активно формироваться совместными усилиями элитарного и массового сознания, а также при активном участии СМИ с приходом к власти В. В. Путина. Авторы таких работ (Евгеньева Т.В.

1 7.

Пименов А. Зюдин А. Ю. Стурова Е.В.) проявляют повышенный интерес к советскому опыту формирования нормы отношений власти и социума. По оценке специалистов, верховная государственная власть способна эффективно влиять на формирование в общественном сознании нормативного восприятия власти без использования правовых и идеологических рычагов, с использованием особенностей психологии массового политического поведения.

Большинство проанализированных нами исследований не содержат ответов на вопрос, или даже не ставят такого вопроса: есть ли у современного российского общества и политической элиты потребность в согласованном идеале политических отношений властвования и подчинения? Есть ли у них желание и возможность выработать собственные оригинальные правовые, идеологические и мифологические основы взаимодействия, или же они обречены на воспроизводство своего и чужого исторического опыта? Для современной политической науки открытым остается вопрос о том, как вообще относиться к постановке для общества и государства определенных ориентиров развития. Ведь государственная власть в России официально отказалась от приверженности какой-либо известной идеологии. знания. 2003. № 3. С.3−22. Заславская Т. Н. Социетальная трансформация российского общества: Деятельностно-структурная концепция. М., 2002.

17 См.: Евгеньева Т. В. Социально-психологические основы формирования политической мифологии // Современная политическая мифология: содержание и механизмы функционирования. М., 1996. Пименов А. Непрошедшее прошлое: к характеристике нетеистической религиозности // Религия. Магия. Миф. Современные философские исследования. М., 1997. Зюдин А. Ю. культура советского общества: логика политической трансформации // Общественные науки и современность. 1999. № 3. С.59−72. Мифы и мифология в современной России. М., 2000. Мифология политической власти. Сб. науч. тр. Саратов: 2003. Стурова Е. В. Взаимодействие власти, гражданского общества и общественно-политической прессы в современной России / Автореф. дисс. канд. политических наук. Ростов н/Д. 2005.

Цель данного исследования состоит в том, чтобы проанализировать политико-мифологическую и правовую составляющие процесса формирования властных отношений в современной России.

Для достижения этой цели предусмотрено решение следующих исследовательских задач:

1. Выявить общий порядок складывания властных политических отношений в современной политической системе России;

2. Проанализировать особенности взаимодействия права, идеологии и политического мифа в современной России;

3. Оценить влияние нормативных представлений о политической власти на политическую активность современного российского общества.

4. Исследовать механизмы взаимодействия правовых и политико-мифологических установок массового сознания российских граждан, являющиеся предпосылкой для появления в политической жизни современной России конструктивного нормативного представления о государственной власти, способного восполнить идеологический вакуум.

5. Выделить объективные и субъективные препятствия в отечественном политическом процессе для скорейшей институализации специфически российской демократической нормы властных отношений.

Объектом исследования являются мифологические идеи и ценности, а также нормы права, которыми современное общество и государство руководствуются во взаимных отношениях и в процессе собственного внутреннего развития.

Предметом исследования является проблема становления в массовом политическом сознании на современном этапе политического процесса представлений о «нормальной», легитимной власти, отвечающей ожиданиям массового сознания, представлениям о «правде и справедливости».

Методологией проведенного исследования является нормативный подход к анализу политических процессов. Он не слишком распространен в современной политологической литературе. Большинство специалистов декларируют свою приверженность институциональному и компаративному подходу. На наш взгляд, это связано со стремлением современного сообщества российских политологов максимально избежать возможных нареканий в игнорировании общих требований научности, которые и в прежние времена предъявляли гуманитариям представители точных и естественных наук. В современной политологической литературе заметен повышенный интерес именно к количественным методам исследования.

Нормативный подход, более принятый в философии и правоведении, ориентирует исследователя на выявление преимущественно качественных состояний различных общественно-политических практик. Сегодня, как нам представляется, такой подход необходим и для политической науки. Необходимость более пристального внимания специалистов именно к качественным характеристикам политического процесса в России продиктована тем, что отечественная политическая наука уже накопила огромный багаж эмпирических знаний. Она на достаточно эффективном уровне освоила все существующие в мире количественные и компаративные методики политического анализа. Теперь важно определиться с качественными ориентирами, с тем, в какое русло интерпретации могут быть направлены эти эмпирические научные запасы, эти количественные характеристики, какое новое качественное приращение знаний о российской политике может дать это количество.

При определении методологии настоящего исследования исходным пунктом послужила идея, заложенная в веберовской концепции «идеального типа» как определенной схемы или порядка систематизации индивидом поступающих к нему данных из окружающего его пространства идей и вещей. Использование такого порядка приводит индивидов к осознанию оптимальности содержания всех политических институтов и процессов, которые вписываются в данный порядок. В определенном смысле «идеальный тип» как интеллектуальная процедура ведет к возникновению и упрочению в сознании нормативного представления о политике. Причем это свойство не только индивидуального, но и массового сознания. Это создает возможность некоторого нового ракурса видения проблемы идейных мотиваций современного политического процесса.

Такая методология имеет свои недостатки. «Это — мысленный образ — писал М. Вебер, — не являющийся ни исторической, ни тем более „подлинной“ реальностью. Еще менее он пригоден для того, чтобы служить схемой, в которую явление действительности может быть введено в качестве частного случая. По своему значению это чисто идеальное пограничное понятие, с которым действительность сопоставляется, сравнивается, для того, чтобы сделать отчетливыми определенные значимые компоненты ее эмпирического содержания». «Идеальный тип.- прежде всего попытка охватить «исторические индивидуумы» или их компоненты генетическими понятиями"18.

Такая удаленность от реальности может в некоторых случаях помешать научному анализу, но может и помочь в таких случаях, когда проводится исследование и сопоставление реалистичных мотиваций в политике (например, норм права) и порой очень самостоятельных от реальности мифологических и идеологических целеуказаний общественного развития. Для сравнения и систематизации последних нужен некий качественный эталон или точнее ряд эталонов.

Тем более что, как отмечал М. Вебер: «Идеальный тип определенного общественного состояния, сконструированный посредством абстрагирования ряда характерных социальных явлений эпохи, может — и это действительно часто случается — представляться современникам практическим идеалом, к.

Вебер М. «Объективность» социально-научного и социально-политического познания. / Избранные произведения. М. 1990. С. 393. которому надлежит стремиться, или, во всяком случае, максимой, регулирующей определенные социальные связи"19.

Исследователю позиционирование таких эталонов и норм дает возможность сформулировать гипотезу исследования и привести его к формулировке новых качественных оценок политической жизни. Социуму эти эталоны и нормы не дают возможности затеряться в общем потоке современного демократического транзита.

В итоге, на наш взгляд, представление о нормативной стороне политических отношений очень важно исследователю для изучения современного состояния политического процесса и его перспектив. Для изучения порядков практического взаимодействия в российской политике норм права, идеологических норм и политико-мифологических установок массового сознания (с учетом того, что носителями этих норм выступают конкретные социальные и политические институты) был использован институциональный подход.

Для исследования особенностей формирования нормативного отношения к политической власти в сознании современной политической элиты России были также использованы теоретические наработки отечественных элитологов из Ростовской Академии государственной службы, Московского государственного университета и Ульяновского.

20 государственного университета и ряда других научных центров России. Теоретическим ориентиром для характеристики сложившихся в современной России механизмов воздействия политических мифов на рациональные социально-политические практики были использованы классические концепции социально-политического мифотворчества. Прежде всего, это.

19 Там же. С. 395.

См.: Современная политическая мифология: содержание и механизмы функционирования. М., 1996. Заславская Т. И, Социетальная трансформация российского общества: Деятельностно-структурная концепция. М., 2002; Старостин A.M. Эффективность деятельности административно-политических элит: критерии оценки и анализ состояния в современной России. Ростов н/Д., 2003; Мельвиль А. Ю. О траекториях посткоммунистических трансформаций. // Полис. 2004. № 2. С.64−75. Магомедов А. К. Локальные элиты и идеология регионализма в новейшей России. Ульяновск, 1998. концепция «техники политических мифов» Э. Кассирера. Были использованы также результаты исследований в области теории политического мифа последних лет21.

Источниковую базу проведенного исследования составили научные и публицистические публикации, а также современные законодательные акты. Влияние права на формирование общественного представления о норме политических властных отношений прослежено по статьям действующей Конституции Российской Федерации. Современная политологическая, юридическая, социологическая и экономическая опубликованная научная аналитика, использованная в данном исследовании, позволила выделить в структуре современной политической культуры России сюжеты и проблемы, наиболее важные для реализации цели и задач диссертации. Отсюда были почерпнуты и многие конкретные факты, характеризующие состояние российского политического процесса. Важным источником явились труды современных отечественных специалистов в области политической психологии, из которых был почерпнут материал для объяснения причин того или иного отношения разных социальных групп к государственной власти, законодательству, идеологическому творчеству. В диссертационном исследовании были также использованы материалы современной политической публицистики разной идейной направленности. Публицистические оценки и суждения дали настоящему исследованию информацию о том, в каком направлении сегодня движется процесс согласования представлений о политической власти в обществе и политической элите. Источником количественной информации и качественных характеристик для диссертационного исследования послужили данные социологических опросов, изложенные в социологических исследованиях последних лет, проведенных различными научно.

См. в частности: Шестов Н. И. Мифологический фактор российского политического процесса. Саратов, 1999. Он же Отечественный политический процесс: социально-мифологическое измерение. Саратов, 2001. Он же. Политический миф теперь и прежде. Саратов, 2003. Флад К. Политический миф. Теоретическое исследование. М., 2004. исследовательскими центрами. Они позволили верифицировать личные суждения автора по проблемам диссертационного исследования.

Научная новизна диссертации определяется характером ее цели и поставленных научных задач. Новым является использованный теоретический ракурс анализа отношений государственной власти и общества в современной России. Довольно часто в научных исследованиях политические мифы и правовые нормы рассматриваются как совершенно автономные, не влияющие друг на друга факторы политического процесса. Анализ действующих конституционных и иных правовых норм, оценка их практической эффективности, сопоставление этих норм с мифологическими установками массового сознания позволили по-новому охарактеризовать механизм взаимного влияния правовых норм и мифов массового сознания. Новым является анализ влияния мифов на правовую культуру рядовых граждан и элиты, а также на их политическое участие. Новизну диссертации характеризует и поставленная в ней проблема объективных и субъективных мифологических и правовых препятствий для совместного участия граждан и политической элиты в осуществлении демократических реформ.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Одной из больших проблем в процессе современных демократических преобразований в России является отсутствие у общества и политической элиты, осуществляющей государственную власть, согласованного представления о том, к чему должны привести страну демократические преобразования.

В отсутствии четкой идеологической ориентировки демократизация предстает инструментом движения к цели, общие черты которой политическая элита обрисовывает в нормах права, а общество в мифологических идеях и образах.

Официальное и общественное понимание того, какими в итоге i должны стать в России отношения политического властвования и подчинения заметно разнятся. Современный политический процесс, таким образом, движется как бы одновременно к двум не совпадающим, а зачастую и противоречащим друг другу целям. Это негативно сказывается на его динамике.

2. Действующая российская Конституция предлагает обществу и политической элите согласовать свое участие в демократическом процессе на почве правовых норм. С одной стороны, этому мешает традиционное для российского социума невнимание к точному соблюдению законодательных норм, стремление привести толкование закона в соответствие с обыденным пониманием «справедливости». С другой, нежелание федеральных и региональных элит стеснять свою руководящую деятельность рамками законодательства.

3. Унаследованная от прежних эпох, в том числе от советского времени, политическая мифология российского общества и российского государства потенциально могла бы быть почвой для появления общего для элиты и граждан представления о норме политического властвования. Политические мифы способны аккумулировать в себе и приводить в органическое соответствие самые разнородные идеи и смыслы. Именно это дает возможность практического использования этих мифов в политике, когда даже архаика получает вид новой политической инициативы со стороны властвующей элиты или какой-либо социальной группы.

4. Но если усиленно стимулировать или просто поддерживать архаические пласты политической мифологии, то, как показывает российский опыт последних десятилетий, политические мифы, в силу естественного тяготения к устойчивости в массовом сознании не могут не оказывать тормозящего воздействия на демократический процесс. Очень часто, как показало исследование, мифы побуждают граждан к политической пассивности или ограниченному политическому участию.

5. Отсутствие у общества и политической элиты ярко выраженного стремления к согласованию своих позиций в вопросе нормы политических отношений делает проблематичным завершение демократических реформ в России в обозримой перспективе и является одной из ключевых предпосылок возврата общества и государства к исторически апробированной авторитарной схеме и стилистике отношений.

6. Анализ процесса формирования в современной России нормативного представления о демократической власти показывает определенное смещение инициативы и активности в этой работе в область политического мифотворчества. Важнейшая причина утраты государственной властью своего лидерства в совершенствовании общественных представлений о цели и смысле демократических реформ — это искусственный отказ от идеологических ориентиров и нежелание действующей элиты в практической политике показывать пример обществу в строгом соблюдении правовых норм.

Научно-практическая значимость работы определяется тем, что полученные в ходе исследования результаты способствуют углублению имеющихся теоретических представлений о сущности и политико-культурной обусловленности властных отношений, более точному определению влияния различных политико-культурных факторов на процесс реформирования политической системы. Результаты диссертационного исследования содействуют лучшему пониманию политической ситуации, сложившейся в современном российском обществе, причин затяжного характера демократических реформ и подходов к выработке адекватной тактики и стратегии политического и правового развития России.

Материалы диссертационной работы, отдельных ее положений и выводов, полученных в ходе исследования, могут быть использованы в целях дальнейших научных исследований по проблемам политической мифологии, политической антропологии, а так же в процессе преподавания общих и специальных курсов по политологии, теории государства и права, социальному управлению, правоведению.

Практическая значимость работы обусловлена применимостью полученных выводов к решению проблем демократического реформирования российского общества.

Структура диссертации. Работа состоит из введения, двух глав, включающих пять параграфов, заключения и списка использованной литературы.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

.

Решение заявленных в начале научных задач привело исследование к ряду выводов. Анализ проблемы становления нормы политических властных отношений в современной России эффективен в русле выявления тех оснований и элементов, которые уже сегодня сложились и могут дать первичное представление о характере формирующейся нормы и о ее динамике в ближайшем будущем.

Существует довольно устойчивый общий порядок формирования в современном обществе и у его элит представлений о норме властных отношений. Ключевыми объектами научного анализа здесь выступают социально-политическая, то есть присущая как обществу в целом так и его частям, мифология, политическая идеология и право. Это три своеобразных канала, по которым в ходе общения государственной элиты с остальным социумом отрабатывается представление о стандартах политических отношений. Часто случается так, что идеология закрепляет определенную норму отношений властвования и взявшие на вооружение эту идеологию политические силы и институты навязывают обществу отказ от прежних мифологических установок массового сознания. Также бывает, что общество и власть (примером тут может служить большинство так называемых правовых государств и гражданских обществ Европы) приходят к консенсусу на почве формального законодательсва и их не очень волнует отраженность нормативных вопросов политического властвования в господствующих идеологиях. Оба варианта подразумевают, что консенсус достигается на почве признания всем обществом и его государственной элитой ценности политико-мифологических установок массового сознания.

В России, как было выяснено в ходе настоящего исследования, в последние полтора десятка лет имел место очень специфический процесс действия упомянутых трех каналов согласования обществом и государством своих позиций в отношении нормы политического властвования. Специфика состояла в том, что политическая элита новой демократической России изначально объявила несущественной для себя и для остального общества любую идеологию.

Поскольку в советский период именно идеология обозначала норму властных отношений, постольку «деидеологизация» автоматически повлекла за собой такое развитие современной ситуации, когда вопрос о моральных, формально-правовых и организационных критериях властвования утратил отчетливость. Советское государство само определяло норму властных отношений и согласовывало неизбежные противоречия между тем, какие рамки власти предписывали законы, и тем, какие рамки ей предписывала социальная мифология. Инструментом согласования была идеология и обслуживающие ее институты. Теперь же современные общество и его политические элиты должны были ориентироваться на такой канал, как право.

Однако, как отмечают современные специалисты, на труды которых опирается настоящее исследование, население России всегда имело очень специфическое правосознание и очень своеобразно относилось к закону и законности. Соответственно слабыми были и правовые институты. Использовать эти правовые институты для формирования у общества и элиты представления о норме властных отношений было можно и в настоящем исследовании было показано, как много было сделано в этом направлении. Сформировался новый демократический конституционный порядок, нормативная сторона которого нашла последовательное воплощение в Конституции. Если бы эта работа была доведена до конца, то Россия действительно уже сегодня представляла бы собой правовое государство, население которого было бы консолидировано в гражданское общество.

Помешало, прежде всего, то, что в процессе реформ отказ от ориентации на идеологию в политике государственного управления обществом сопровождался признанием важности ориентации на идеологию в законотворчестве. Законы, анализ которых был проведен в настоящем исследовании, включая Конституцию РФ, писались сообразно ключевым императивам «западной» либеральной идеологии. Эта идеология существенно противоречила, как отмечают сегодня многие специалисты, политико-мифологическим установкам пост-советского массового сознания.

Получилось, что либерально ориентированное законотворчество государства создавало перед глазами общества одну норму властных отношений, а мифологичное массовое сознание граждан формировало альтернативную норму, рисовало властные отношения такими, что это полностью расходилось с законной нормой. Это губительно сказалось на политической активности граждан, которые стали относиться к политике как абсолютно ненормируемой сфере деятельности, где нормальному человеку не место, и голосовать во время выборов разного уровня за кандидатов «против всех».

Можно заключить, что в современной России по ходу демократического транзита имело место становление сразу двух норм властных отношений. Одну норму на стыке либеральной идеологии и законотворческого процесса формировала политическая элита. Эта норма предназначалась не столько для нее самой, сколько для общества рядовых граждан. Другую норму формировало само общество рядовых граждан и при помощи политической мифологии, в понятия и символы которой эта норма облекалась, переадресовывало ее власти, отторгало ее от себя. Это ситуация, при которой консенсус политической элиты и общества по поводу нормы власти в ближайшее время естественным порядком состояться не может. Это «альтернативное двоенормие», на наш взгляд, является одним из основных препятствий для формирования новой устойчивой нормы властных отношений в политике. Нужна, как представляется, смена нескольких поколений граждан, чтобы в их головах при общей пассивной идеологической позиции государства укоренились либеральные идеи и ценности. Или же нужна активность государственных институтов, выходящая за существующие демократические правовые рамки.

Каждая из этих стратегий имеет шанс реализоваться в ряде политических сценариев. В ближайшей перспективе (как показало данное исследование, определенные симптомы этого уже обнаруживаются в поведении федеральной и региональных политических элит, а также в законотворческом процессе) оптимальным представляется путь постепенного сближения законов, регулирующих властные отношения с мифологическими установками массового сознания.

В ряду этих установок в последние полтора десятка лет появилось немало таких, которые по духу не противоречат либеральным идеологемам. Наметилось, в частности, очевидное сближение в мифологическом сознании граждан понятий «справедливость» и «законность» как реакция на нежелание отечественной политической элиты буквально следовать в своем существовании государственному законодательству.

Если развитие пойдет в этом направлении, то возможно на почве отзывчивости законодательства к мифам массового сознания действительно сложится новая демократическая, но чисто Российская норма властных отношений, а отступления от нее в практической деятельности политических элит будет тогда восприниматься обществом как отступление от нормы. Пока такие отступления социально-политическая мифология, как показало исследование, оценивает именно как норму поведения власти.

Изученный материал позволяет предположить возможность и другого сценария. Пока в поисках консолидирующей общество и власть «национальной идеи» государственные институты занимают пассивную позицию. Поиск ведется преимущественно общественными силами. Наметившиеся в последние несколько лет тенденции таковы, что возможен пересмотр верховной государственной властью в России своего отношения к идеологии и возможна корректировка идеологических приоритетов в смысле приближения либеральных идеологических установок к потребностям общественного развития и к свойствам народного менталитета. Тогда именно верховная государственная власть может, как это уже было в советскую эпоху, при помощи новой, адаптированной к российским реалиям идеологии или «национальной идеи» задать обществу и всей политической элите новую норму отношений между собой.

Возможен, как показывает изученный материал, и третий вариант. Именно он, в сущности, описывает основную, на наш взгляд, причину затяжного характера демократического транзита в современной России. Две номы властных отношений, общественная и элитарная, неопределенно долгое время будут существовать более-менее самостоятельно. Возможность такого развития уже сегодня обнаруживается в электоральном пассивном поведении граждан. Общество не надеется навязать элите свою норму властных отношений и потому устраняется от формирования демократической власти, характер которой ему не изменить. Та же тенденция в поведении элит обнаруживает себя в стремлении изолировать процедуры принятия властных решений от глаз общества и максимально сконцентрировать власть исполнительную в ущерб власти представительной.

В этом случае Россию ожидает путь страны «третьего мира» с пассивным народом и циничной государственной элитой, нормой отнолшений между которыми выступает насилие в различных формах.

Возможность таких сценариев властвования и подчинения сама по себе свидетельствует, что никакой определенной и универсальной нормы власти в современной демократической России пока не сложилось, а потому и утверждать окончательную и необратимую демократичность политического процесса в нашей стране нельзя.

Показать весь текст

Список литературы

  1. Нормативные документы
  2. Конституция Российской Федерации. М., 2003.
  3. Собрание законодательства Российской Федерации 1995. № 31. Ст. 2990.
  4. Собрание законодательства Российской Федерации 1995. № 42. Ст. 3921.
  5. Собрание законодательства Российской Федерации 2002. № 33. Ст. 3196.
  6. Собрание законодательства Российской Федерации 2002. № 39. Ст. 3641.
  7. Собрание законодательства Саратовской области 2000. № 2.1. Справочные издания
  8. Культурология. Энциклопедический словарь. Ростов-н/Д., 1997.
  9. А.В. Теория права и государства. М., 2003.
  10. Н.И., Мачъко А. В. Теория государства и права. М., 1997.
  11. Постатейный комментарий к Конституции Российской Федерации. / Под ред. Окунькова Л. А. М., 1994.
  12. Постатейный научно-практический комментарий к Конституции Российской Федерации. / Под ред. Кутафина О. Е. М., 2003.1. Монографические издания
  13. И.В. Политико-правовые и социокультурные условия становления гражданского общества в современной России. Саратов, 2004.
  14. М. Ложные маяки и вечные истины. М., 1991.
  15. П.Е. Национальность и общечеловеческие задачи. (К русской народной психологии) М., 1890.
  16. Ю.Н. Опасная Россия. Традиции самовластия сегодня. М., 2001.
  17. А.С. Россия: критика исторического опыта. Т2. М., 1991.
  18. Р. Мифологии. М., 2000.
  19. В.В. Современная социально-политическая мифология. / Политическая жизнь и мысль: история и современность. Барнаул, 1993.
  20. Г. Коллективное поведение. // Американская социологическая мысль. М., 1992.
  21. ВеберМ. Избранные произведения. М., 1990.
  22. А.А. Менталитет крестьянства и российский политический процесс. Саратов, 1998.
  23. Власть и право. Из истории русской правовой мысли. Л., 1990.
  24. В. Выступление на конференции «Куда идет Россия? Формальные институты и реальные практики». М., 2002.
  25. Ф. Избранные произведения. М., 1947.
  26. Ф. Письма. М.-Л., 1956.
  27. Т. Левиафан или материя, форма и власть государства церковного и гражданского. М., 1936.
  28. Т. Философские основания учения о гражданине. М., 1914
  29. Л.Я., Шестопал Е. Б. Политическая психология. Ростов н/Д., 1996.
  30. Э.Я. Логика мифа. М., 1987.
  31. Г. О праве войны и мира. (Три книги) М., 1994.
  32. А.В. Русская идея и ее творцы. М., 1995.
  33. П.С. Социальная мифология. М., 1983.
  34. Г. Г. Социально политическая психология. М., 1994.
  35. А.Г. Крестовый поход солнца // Милый ангел. Т. 2. М., 1996.
  36. Т.В. Социально-психологические основы формирования политической мифологии // Современная политическая мифология: содержание и механизмы функционирования. М., 1996.
  37. B.C., Соколов К. П. Десять веков российской ментальности: картина мира и власти. М., 2001.
  38. ЗайченкоГ.А. Джон JIokk. М., 1988.
  39. Т.Н. Социетальная трансформация российского общества: Деятельностно-структурная концепция. М., 2002.
  40. А.А. Идеология партии будущего. М., 2003.
  41. Л.Ф. Очередные задачи идеологической работы партии. М., 1963.
  42. Кара-Мурза С.Г. «Идеология и мать её наука». (Серия: Тропы практического разума.). М., 2002.
  43. Кара-Мурза С. Г. Концепция «золотого миллиарда» и Новый мировой порядок. М., 1999.
  44. В.И. Формирование системы отсчета. М., 1999.
  45. Э. Избранное. Опыт о человеке. М., 1998.
  46. Катастрофическое сознание в современном мире в конце XX века (по материалам международных исследований) М., 1999.
  47. Леви-Стросс К. Структурная антропология. М., 1985.
  48. ЛоккДж. Сочинения: В 3 т. Т. 3. М., 1988.
  49. А.Ф. Диалектика мифа. // Философия, мифология, культура. М., 1991.
  50. Е.А. Социалистическое правосознание и законность. М., 1973.
  51. Я.В. Современное массовое сознание: Динамика и тенденции развития. Киев, 1993.
  52. А.К. Локальные элиты и идеология регионализма в новейшей России. Ульяновск, 1998.
  53. Маркс К, Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 3. М., 1963.
  54. Мелетинский Е. М Миф и двадцатый век. // Избранные статьи. Воспоминания. М., 1998.
  55. Е.М. Поэтика мифа. М., 1976.
  56. МестрЖ. де Санкт-Петербургские вечера. СПб., 1996.
  57. Мифология политической власти. Сб. науч. тр. Саратов, 2003.
  58. Мифы и мифология в современной России. М., 2000.
  59. Ш. Избранные произведения. М., 1955.
  60. С.Ю. Структура и функции мифа. // Мифы и мифология в современной России. М., 2000.
  61. Д.В. Массовые настроения в политике. М., 1995.
  62. В.Г. мифы перестройки и постперестроечная реальность // Вестник РАН. М., 1992. № 5.
  63. Е.В. Высокая правовая культура основа эффективной административно-управленческой элиты. / Властные элиты современной России в процессе политической трансформации. Ростов-н/Д., 2004.
  64. ЭЛ. Неформальные институты и формальные правила: закон действующий vs закон применяемый. // Политическая наука. Российская политика в теоретическом и сравнительном контексте. М., 2003.
  65. A.M. Политическая мифология. Саратов, 1996.
  66. JI.M. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. Т. 1. СПб., 1909- Т. 2. СПб., 1910.
  67. Ю.С. О «нормативности фактического» в русской политике. / Властные элиты современной России в процессе политической трансформации. Ростов-н/Д., 2004.
  68. В.М. Миф в системе культуры. Петрозаводск, 1991.
  69. А. Непрошедшее прошлое: к характеристике нетеистической религиозности. // Религия. Магия. Миф. Современные философские исследования. М., 1997.
  70. Профессионализм административно-политических элит (философско-социологический и акмеологический подходы). Монография. Ростов н/Д., 2002.
  71. А.Н. Собрание сочинений: В 3 т. Т. 1. M.-JI., 1938, Т. 3. М.-Л., 1952.
  72. РуссоЖ.-Ж. О причинах неравенства. СПб., 1907.
  73. Руссо Ж.-Ж. Об общественном договоре, или принципы общественного права. М., 1938.
  74. Н.Н. Политико-культурное взаимодействие общества и государства. / Государство и общество в России. М., 2003.
  75. И.В. Эвристические возможности и пределы цивилизационного подхода. // Проблемы исторического познания. М., 1999.
  76. B.C. Политические идеалы мыслителей России 30−40-х годов XIX века. Саратов, 2000.
  77. Н.Я. Профессиональное сознание юристов. М., 1988.
  78. . Избранные произведения: В 2 т. Т. 2. М., 1957.
  79. A.M. Эффективность деятельности административно-политических элит: критерии оценки и анализ состояния в современной России. Ростов н/Д., 2003.
  80. Ю.С. Константы: словарь русской культуры. Опыт исследования. М., 1997.
  81. А.К. Психосоциология как интегральная отрасль научного знания. М., 1995.
  82. К. Политический миф. Теоретическое исследование. М., 2004.
  83. Фрейд 3. Психология бессознательного. М., 1989.
  84. Фрэзер Д.-Д. Золотая ветвь. 2-изд. М., 1984.
  85. Ш. Новый промышленный и общественный мир. М., 1939.
  86. ЦуладзеА. Формирование имиджа политика в России. М., 1999.
  87. Н.И. Мифологический фактор российского политического процесса. Саратов, 1999.
  88. Н.И. Отечественный политический процесс: социально-мифологическое измерение. Саратов, 2001.
  89. НИ. Политический миф теперь и прежде. Саратов, 2003.
  90. Е.Б. Динамика образа российской власти в процессе демократической трансформации (1993−2003гг.). / Властные элиты современной России в процессе политической трансформации. Ростов-н/Д., 2004.
  91. Юнг К. Г. Архетип и символ. М., 1991.
  92. Юнг К.-Г. Душа и миф: шесть архетипов. М., 1997.
  93. Юнг К. Г. К пониманию психологии архетипа младенца. // Самосознание европейской культуры XX века. М., 1991.
  94. Smith R.M. Liberalism and American Constitutional Law. Cambridge, 1985.1. Периодические издания
  95. E.M., Космарский B.JI. Ожидания населения в меняющейся институциональной среде. // Общественные науки и современность. 2001. № 3.
  96. Н.И. Политическая психология личности и масс. // Социально-политический журнал. 1997. № 2.
  97. Е.А., Лесная Л. В. Российский менталитет как социально-политический и духовный феномен. // Социально-политический журнал. 1997. № 3−5.
  98. А.С. Социокультурное прогнозирование России на макро- и микроуровнях. // Полис. 1994. № 6.
  99. Э.Я. Советская политическая культура (к исследованию распадающейся парадигмы). // Общественные науки и современность. 1995. № 3.
  100. Е.И. Трансформация ценностей российского общества. // Полис. 2000. № 6.
  101. Г. Эволюция нормативной политической системы современного российского общества. // Общественные науки и современность. 1996. № 1.
  102. Н.И. Возможно ли в современной России прогнозировать массовое электоральное поведение? // Полис. 1997. № 1.
  103. О.Ю. Нормативизм в западной политической мысли XX века. // Вестник Московского университета. Серия 12. «Политические науки». 2002. № 5.
  104. О.Ю. Нормативизм в западной политической мысли: проблема определения. // Полис. 2003. №. 6
  105. И., Захаров А. Модернизация. // Общая тетрадь. Вестник Московской школы политических исследований. 2005. № 2.
  106. В.В. Архетипы в индивидуальном и общественном сознании. // Социально-политический журнал. 1996. № 6.
  107. Волков Ю. Г'. Основополагающие идеи и принципы гуманистической идеологии. // Социально-гуманитарные знания. 2001. № 3.
  108. А.Г. Российское общество и модернизация в России: Истоки и современная проблематика. // Полис. 2000. № 3.
  109. Т.Е. Государство и общество в России: исчерпание государствоцентричной матрицы развития. // Полис. 2002. № 4.
  110. И.И. Партия власти. // Полис. 2004. № 2.
  111. Г. В. Психология манипуляций в условиях политического кризиса. // Общественные науки и современность. 1997. № 4.
  112. П. Мифология наших дней. // Свободная мысль. 1992. № 11.
  113. А.И. Ценностные измерения власти. // Полис 1996. № 3.
  114. В.М. Политическое пространство современной России. // Известия Саратовского университета. Новая серия. T.I. Вып.1. Саратов, 2003.
  115. А.Ю. культура советского общества: логика политической трансформации. // Общественные науки и современность. 1999. № 3.
  116. Итоги и перспективы современной российской революции («круглый стол» ученых). // Общественные науки и современность. 2002. № 2.
  117. B.JI. Россия и Миф России. // Неприкосновенный запас. Дебаты о политике и культуре. 1999. № 3 (5).
  118. .Г. Конец «транзитологии»? (О теоретическом осмыслении первого посткоммунистического десятилетия. // Полис. 2001. № 4.
  119. Кара-Мурза А.А., Панарин А. С., Паншин И. К Духовно-идеологическая ситуация в современной России: перспективы развития. //Полис. 1995. № 4.
  120. Кара-Мурза С. Г. Манипуляция сознанием: светлый миф о частной собственности. // Социально-гуманитарные знания. 2003. № 3.
  121. Э. Опыт о человеке. Введение в философию человеческой культуры. // Философские науки. 1991. № 7.
  122. Э. Техника политических мифов. // Октябрь. 1993. № 7.
  123. ИМ. Постмодерн в традиционалистском пространстве. // Полис. 2004. № 1.
  124. Ю.Г. Политическая элита современной России с точки зрения социального представительства. // Полис. 2001. № 1.
  125. О. Трансформация старой номенклатуры в новую российскую элиту. // Общественные науки и современность. 1995. № 1.
  126. М. Критические заметки к современной теории мифа. // Вопросы философии. 1973. № 8.
  127. Н.И. Миф и религия в отношении к рациональному познанию. // Вопросы философии. 1992. № 7.
  128. Г. В. Идеология, политика и право. // Сов. государство и право. 1970. № 2.
  129. Д. В. Трансформация советской системы в годы «перестройки»: историография, методы исследования. // Социально-гуманитарные знания. 2002. № 3.
  130. .В. «Многополярный момент» и проблемы общественного консенсуса в России. // Полис. 2000. № 1.
  131. А.Ю. О траекториях посткоммунистических трансформаций // Полис. 2004. № 2.
  132. В., Круассан А. Формальные и неформальные институты в дефектных демократиях (I). // Полис. 2002. № 1.
  133. И.В. и Скорнк А.П. Архетипы и ориентиры российской ментальное&trade-. // Полис. 1995. № 4.
  134. В. Бремя Третьего Рима. // Родина. 1995. № 9.
  135. Н.Ф. Рецидивирующая модернизация в России как форма развития цивилизации. // Социологический журнал. 1996. № 3−4.
  136. B.C. «Декларация прав человека и гражданина» в истории идей о правах человека. // Социс. 1990. № 1.
  137. Д.В. Социальная психология «винтиков». // Вопросы философии. 1989. № 8.
  138. Э.Л. Неформальные институты и формальные правила: закон действующий vs закон применяемый. // Политическая наука. 2003. № 1.
  139. П.В. Трансформации политических институтов в России: кросстемпоральный сравнительный анализ. // Полис 2002. № 6.
  140. В.И., Лапкин В. В. Эволюционное усложнение политических систем: проблемы методологии исследования. // Полис. 2002. № 2.
  141. И.К. Демократия в России: противоречия и проблемы. // Полис. 2003. № 1.
  142. В.Б. Россия 2000: цивилизационный выбор и конституционный шанс. // Полис. 1998. № 6.
  143. Ю.С., Фурсов А. Н. Русская система и реформа. // Pro et contra. 1999. Т. 4. № 4.
  144. Г. С. Иррациональное в политике. // Вопросы философии. 1992. № 4.
  145. В. В. Какую Россию мы строим: Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию Российской Федерации // Известия. 8 июля 2000.
  146. В. Деформализация правил и уход от налогов в российской хозяйственной деятельности. // Вопросы экономики. 2001. № 6.
  147. Российская ментальность (материалы круглого стола). // Вопросы философии. 1994. № 1.
  148. К.Д. Государственное регулирование в либерально-демократической системе. // Полис. 1996. № 2.
  149. В.О. Какой Россия видится изнутри и издалека. // Социально-гуманитарные знания. 2003. № 3.
  150. Е. Бюрократ, который я. // Неприкосновенный запас. Дебаты о политике и культуре. 2005. № 4 (42).
  151. Р. Режимная система и гражданское общество в России. // Полис. 1997. № 1.
  152. A.M. Выборы 1995 — 1996 гг. и трансформация политического режима в Российской Федерации. // Полис. 1997. № 1.
  153. СЛ. Гражданское общество, свобода, ответственность. // Социально-гуманитарные знания. 2003. № 3.
  154. Соловьев A. PL Технологии администрирования: политические резонансы в системе власти современной России. // Полис. 2004. № 6.
  155. В. В. Взлет и крушение российских утопий. // Общественные науки и современность. 1995. № 3.
  156. Г. О границах и динамике норм и нормативного действия. Социологическая рефлексия. // Социологическое обозрение. 2003. Т. 3. № 4.
  157. А. С. Трансформация совремннной России: возможности и пределы. // Власть. 2002. № 12.
  158. С. Б. Новое рождение старой идеи: православие как национальный символ. // Полис. 1999. № 3.
  159. О. Проект Достоевского. // Pro et contra. 1997. Т. 2. № 4.
  160. А. Гражданское общество в России: идеология, утопия, реальность (Размышления над отечественными публикациями последних лет). // Pro et contra. 2002. Т. 7. № 1.
  161. А.Д. Деформализация правил: причина или следствие институциональных ловушек? // Полис. 2004. № 6.
  162. А.В. Достоинство человека: к либеральной стратегии права для России. // Полис. 2001. № 4.
  163. А.Г. В поисках ценностных ориентиров и точек роста. // Общая тетрадь. Вестник Московской школы политических исследований. 2005. № 2.
  164. Чистое учение о праве Ганса Кельзена. // Сб. переводов. Вып. 1. М.: И1-ШОН, 1987- Вып. 2. М.: ИНИОН, 1988.
  165. А.Ю. Средний класс в России: охота на Несси. // Полис. 2003. № 1.
  166. Л.Ф., Клямкнн ИМ. Как власть и оппозиция борются против государства. К вопросу о новой политической реформе в России. // Независимая газета. Июль. 1999.
  167. НИ. Идея единства страны и реформа российской политической системы. // Полис. 2004. № 6.
  168. Е.Б., Новнкова-Грунд М.В. Восприятие образов двенадцати ведущих российских политиков (Психологический и лингвистический анализ). // Полис. 1996. № 5.
  169. Диссертации и авторефераты
  170. И.В. Идея правового государства в европейском политическом менталитете: Дис.. канд. филос. наук. Екатеринбург, 1994.
  171. С.А. Иллюзорные формы обыденного сознания: механизм их образования: Дис. канд. филос. наук. Ставрополь, 1996.
  172. .Ю. Политическое самосознание социальной группы: Дис.. д-ра филос. наук. Екатеринбург, 1994.
  173. Н.А. Обыденное политическое сознание и политическая культура: Дис.. канд. филос. наук. М., 1990.
  174. Е.А. Политические ориентации как социальный феномен: Дис.. канд. полит, наук. Новосибирск, 1996.
  175. О.Ю. Нормативизм в западной политической науке XX века: Дис.. д-ра полит, наук. М., 2004.
  176. С.Р. Структура и динамика развития политической культуры: Дис. д-ра филос. наук. М., 1991.
  177. Г. В. Культурные и идеологические факторы современной политической трансформации в России: методологические проблемы сравнительного анализа: Дис. в виде науч. докл.. д-ра филос. наук. Новосибирск, 1995.
  178. И.Н. Электоральная культура: политологический анализ: Дис.. д-ра полит, наук. Новосибирск, 1995.
  179. О.И. Политическое сознание современного российского общества: проблемы формирования и тенденции развития (методологический аспект): Автореф. дис.. канд. полит, наук. М., 1997.
  180. Е.В. Политическое сознание и политическое поведение личности: соотношение и взаимодействие в политическом процессе: Дис.. канд. филос. наук. М., 1994.
  181. В. Г. Политический миф: инварианты и процессы трансформации: Дис. канд. филос. наук. Саратов, 1996.
  182. М.Г. Традиция как способ самоидентификации общества: Автореф. дис.. канд. филос. наук. Екатеринбург, 1997.
  183. Каиргалиева Ш. Н Социально-психологические изменения политического сознания в переходный период: Дис.. канд. психол. наук. М., 1993.
  184. Н.Н. Методологические проблемы анализа политического поведения в политической науке: Дис.. канд. полит, наук. М., 2002.
  185. М.М. Политическая культура современного российского общества (1991−1995 гг.): Автореф. дис. д-ра полит, наук. М., 1997.
  186. Ю.С. Политическая культура: вопросы теории и методологии. Опыт России и западная наука: Дис.. д-ра полит, наук. М., 1995.
  187. А.И. Общественное мнение как фактор региональной политики: Автореф. дис.. канд. полит, наук. Екатеринбург, 1997.
  188. Г. В. Политическое поведение: теория, методология и практические возможности когнитивного подхода: Дис.. д-ра полит, наук. М., 2003.
  189. Н.В. Российские парламентские партии в региональном политическом процессе: Дис.. канд. полит, наук. Саратов, 2003.
  190. Н.Г. Образовательные системы и технологии в процессе формирования региональной и местной административной элиты современной России: Автореф. дис.. канд. полит, наук. Ростов н/Д., 2005.
  191. В. А. Становление и развитие современной политической культуры: Мировоззренческий и методологический аспект: Дис.. д-ра филос. наук. СПб., 1992.
  192. Е.Я. Политическое участие и политическая ориентация российского населения: методология исследования и прогнозирования: Автореф. дис.. канд. полит, наук. М., 1995.
  193. Н.В. Традиция и инновация в посттоталитарных переходных процессах: Дис.. канд. социол. наук. СПб., 1995.
  194. А.И. Социокультурное измерение политического процесса: методологический аспект: Дис.. д-ра полит, наук. М., 1994.
  195. Струсь К А. Государство и гражданское общество: проблемы правового взаимодействия в России: Дис.. канд. юридич. наук. Саратов, 2003.
  196. Е.В. Взаимодействие власти, гражданского общества и общественно-политической прессы в современной России: Автореф. дис. канд. политических наук. Ростов н/Д. 2005.
  197. В.И. Государственно-правовое регулирование земельных реформ в России: проблемы теории и практики: Автореф. дис.. канд. юридич. наук. М., 1996.
  198. А.Г. Место и роль политической культуры в системе политического сознания: Дис.. канд. филос. наук. Иркутск, 1995.
  199. А.Т. Становление политических партий Российской Федерации на региональном уровне: Автореф. дис.. канд. полит, наук. Саратов, 2001.
  200. Э.П. Идеологические ценности основных демократических движений и партий современности: опыт политологического анализа: Дис. д-ра полит, наук. СПб., 1995.
  201. А.С. Гражданское общество в России: параметры адекватной модели: Автореф. дис.. д-ра полит, наук. Саратов, 2004.
Заполнить форму текущей работой