Помощь в написании студенческих работ
Антистрессовый сервис

Восприятие Первой мировой войны населением России

ЭссеПомощь в написанииУзнать стоимостьмоей работы

В общественной среде начали нарастать волнения. Местами концентрации масс, своеобразными «клубами» по обмену мнениями и прогнозами стали очереди у торговых точек. В этих «собраниях» начали принимать участие активисты различных партий и политических групп, которые своей пропагандой и агитацией подтачивали и без того пошатнувшийся патриотический порыв. Желая переменить общественное мнение… Читать ещё >

Восприятие Первой мировой войны населением России (реферат, курсовая, диплом, контрольная)

Правительство Российской Федерации Государственное образовательное бюджетное учреждение высшего профессионального образования

Национальный исследовательский университет Высшая школа экономики

Факультет Прикладной Политологии

Направление подготовки «Реклама и Связи с общественностью»

Эссе по дисциплине

«История»

на тему

«Восприятие Первой Мировой войны населением России»

Выполнил: студент 1 курса Подолян И. Ю.

Проверил: преподаватель Бахметьев Я. А.

Москва

«Страшно равнодушны были к народу во время войны, преступно врали об его патриотическом подъеме, даже тогда, когда уже и младенец не мог не видеть, что народу война осточертела» И. А. Бунин Горькое разочарование государственной политикой в период войны, так эмоционально выраженное Иваном Алексеевичем Буниным в 1925 году в очерке «Окаянные дни», отражает настроения, в первую очередь, эмигрантских кругов, болезненно переживавших крах великой державы. «Как это случилось? Кто виноват?» — эти вопросы задавали себе и очевидцы событий, и историки-исследователи. Революционные преобразования в России произошли, безусловно, в результате изменений в политико-экономическом укладе страны, вызванных участием в войне. Но в 1914 году никто не мог даже предположить, как близки эти изменения.

Специфику любого крупного общественного явления невозможно понять без изучения его ментальной стороны — самоощущения, поведения и психологического принятия каждым участником или очевидцем в отдельности и обществом в целом. А ментальность неотрывно связана с процессами общественной модернизации, ценностями, моралью, традициями и массовым сознанием населения. С этой позиции Первая Мировая война особенно характерна, так как она стала финалом формирования человечества в Новое время и одновременно началом развития Новейшей модели мира. В своей работе я анализирую изменение восприятия Первой Мировой войны российским народом в 1914 — 1917 гг. Для этого я воспользовался различными научно-историческими и мемуарными источниками, преимущественно постперестроечными и эмигрантскими, поскольку специфика советской цензуры и идеологическая заданность методологий, характерная СССР в 30−80 годы, затрудняли написание объективных исследований.

К началу XX века Россия подошла на экономическом подъеме. По степени концентрации производства и темпам развития промышленности страна стала занимать передовые позиции в мировой экономике. Российская империя активно участвовала в международной торговле, в основном экспортируя товары аграрного сектора и интенсивно закупая высокотехнологичное оборудование и машины. Промышленный подъём позволил увеличить финансирование больниц, школ, иных социальных учреждений. Уменьшилась смертность, особенно — детская, увеличилось число грамотных. Однако поражение в Русско-японской войне обнажило усиливающееся несоответствие политической системы требованиям времени. Революционный кризис 1905 г. получил продолжение. В 1908;1913 годах произошло рекордное количество стачек и забастовок. В них оказались ввергнута практически вся российская общественность, включая студенчество и интеллигенцию. Росло эмигрантское движение. Но война в корне изменила положение дел.

Принципиально важно, что Германия напала на Россию, а не наоборот. Война сразу приняла характер оборонительной, каждый из воевавших или помогавших фронту становился защитником Веры, Царя и Отечества. Россия всегда выступала в качестве оплота православия и спасителя угнетаемых братских народов Балкан, и зарождение конфликта в Сербии внесло свой вклад в нацеливание общества на борьбу с «нехристями». Тревога за судьбу страны смешалась с глубоко укоренившимся недоверием к немцам. В отличие от Русско-японской войны, имевшей колониальный характер, этот конфликт был воспринят как реальная угроза независимости, территориальной целостности и культурной самобытности.

С первых же дней войны все слои населения охватил патриотический подъём. Об этом говорит огромное количество манифестаций и шествий в поддержку гос. политики; добровольная мобилизация; молебны о победе над врагом и во здравие призванных на фронт. Народный фольклор пополнился такими присловьями, как: «Коль немец прёт, то как не защищаться?». Лубочные картинки, высмеивавшие немцев, и патриотические плакаты тиражировались тысячами копий. Повсеместно собирались пожертвования в помощь солдатам и их семьям. Учреждения, которые перед войной уповали на увеличение государственных дотаций и постоянно писали жалобы на нехватку средств, в первые дни войны без промедления нашли деньги для помощи семьям военнослужащих и платежей на нужды фронта, а также выделили сотрудников для проведения общественных работ. Оборона стала объединяющей силой: в течение всего нескольких дней разрозненные земства соорганизовались в общеземский Союз.

О патриотизме населения говорит и то, что на начальных этапах войны резко снизилось количество стачек, забастовок и народных выступлений по внутриполитическим и экономическим поводам — население осознавало, что государство в сложный период должно сконцентрироваться на противостоянии германской агрессии, и преступно во время борьбы с внешним врагом «вставлять власти палки в колёса». Известный современный историк, специалист по истории рабочего класса Ю. И. Кирьянов указывал, что с начала мобилизации в июле 1914 до начала 1915 года в стране не было ни одной демонстрации1. По всей стране революционные массы сменили красные повязки на хоругви и портреты царя. Студенты, самая социально нестабильная группа ввиду молодости и искренней веры в свою образованность, записывались на военную службу или шли на завод делать снаряды. Всеобщий порыв вверг общество в то состояние, когда забывались все старые обиды и распри, исчезали разногласия между социальными группами, между властью и обществом и когда одна общая цель — спасение Родины — сплачивала государство и народ в одно целое.

На начальных этапах войны Россия воспринималась населением как безусловный победитель. Оптимистичные прогнозы прессы, рассуждения о более высоком качестве русских орудий и боеспособности войск, сравнительно стабильное финансовое положение державы позволяли верить в то, что Российская империя при поддержке союзников быстро превозможет врага. Очевидец тех событий, российский общественный деятель В. Б. Станкевич вспоминал: «Хотя война воспринималась крайне абстрактно, как арифметическая задача, как техническая проблема, но всё же оптимистические цифры и факты невольно будили какие-то гордые ощущения силы коллектива, невольно рождали мысль: „А что, если бы эту силу опустить на голову зазнавшемуся пруссачеству…“» 2. Солдаты массово слали родным с фронта письма, в которых говорили, что готовы сражаться до последнего и умереть за веру и отчизну, при этом забывались и тяготы военной службы, и нехватка провизии, и тяжёлые условия, в которых проходили боевые действия. Мобилизацию подстёгивало ещё и то, что среди представлений о боях и военных походах важное место занимала жажда трофеев, а также грёзы о богатстве Европы.

Монарх обрёл статус героя, который должен привести страну к победе. Его воспевали, за него молились, перед ним преклонялись: «Когда Николай и Александра ступили на набережную у Дворцового моста, до них донеслись волны криков: «Батюшка! Батюшка-царь, веди нас к победе!»… Когда две одинокие маленькие фигуры появились на задрапированном красном балконе высоко над всеми, огромная толпа опустилась на колени, …стихийно запела царский гимн…"3. Настолько же превозносились и правители стран — союзников.

Боевые действия не смогли оправдать оптимистических настроений общественности. Начавшееся в августе 1914 года наступление в Восточной Пруссии поначалу воодушевило народ, но битва при Танненберге и отход войск к прежним позициям, а затем поражения Десятой русской армии в столкновениях с наступающими под Вильнюсом немцами, чудом не закончившиеся прорывом фронта, заставили народ усомниться во всемогуществе державы и скорой победе. Ещё одним фактором нарастания напряжённости были протестные настроения старого офицерства, осознавшего, что эта война не укладывается в рамки классического военного дела. Пулемёты, химическое оружие, «окопная война» и тыловые сооружения приводили их в негодование. «Нынешняя война казалась им только грубым нарушением всех священных принципов военного дела, закапыванием духа в землю"4. Ввиду нарастающего негативного отношения немалой части офицеров к войне, руководство ведением боевых действий производилось не самым лучшим образом, отсюда тактические и стратегические ошибки, имевшие место во многих сражениях. По моему мнению, во многом отсюда происходят неудачи России в войне и последующее развитие событий. Трагедия тяжёлых потерь и позорного отступления дала импульс развитию революционных процессов.

Фронту всегда требовались людские пополнения, и всё больше и больше здоровых и сильных работников покидали свои места и шли воевать, а вместо них выходили женщины и старики, а иногда даже дети, которые, естественно, не могли выработать ту же норму чисто физически. Глубокая коррумпированность власти на всех уровнях и недостаточность ресурсов не позволяли производить необходимое количество продукции. Войска страдали от отсутствия боеприпасов, оружия и фуража. В результате резкого снижения объемов производства обострилась проблема нехватки товаров в городах. Экономика постепенно погружалась в хаос, возникал сильнейший дефицит товаров первой необходимости. Для покрытия военных расходов власть была вынуждена прибегнуть к повышению налогов и сборов, предполагая, что общество пойдёт навстречу, осознавая всю сложность военного положения. Но резервы населения были истощены, и многим заплатить было просто нечем. Тем временем публичная жизнь светского общества была все так же роскошна. На этом фоне члены правительства постепенно стали восприниматься как мошенники, которые стремятся обогатиться, отбирая у народа последнее. Как ни прискорбно, отчасти это мнение было обосновано. Слой управленцев от низов до высших уровней при Николае II был насквозь пронизан коррупцией и воровством. «Сухомлиновские арсеналы» опустели во многом оттого, что кралось и продавалось на сторону всё, что можно. В тылу и на фронте циркулировали различные слухи, а корыстное поведение политиков воспринималось как государственная измена. Солдаты в своих письмах, в отличие от начала войны, стали жаловаться и негодовать: «Эта война хуже и японской. Ту пропили, а эту продали… Зря губят людей, показывая, что ведут войну… Эх, много есть похожего на измену прямо в глазах"5. Ещё одним важным источником информации о войне стали рассказы раненых, инвалидов и солдат-отпускников, переживших на фронте психологический кризис и телесные страдания. Все они сетовали на холод, плохое обмундирование и припасы, нехватку оружия и патронов, жестокое обращение офицеров. Часто реальные обстоятельства преувеличивались и искажались, обрастали всё новыми ужасными подробностями и деталями. В отчётах военных цензоров Западного фронта значилось: «Слухи о предательстве очень упорны и, что всего хуже, комментируются среди нижних чинов в фантастической форме и колоссальных размерах"6. Рассказы об изменниках в окружении царя наносили непоправимый ущерб нравственному авторитету царя, убивали веру в непогрешимость самодержавной власти. К сожалению, на этой патерналистской вере держалась вся государственная система Российской империи.

В общественной среде начали нарастать волнения. Местами концентрации масс, своеобразными «клубами» по обмену мнениями и прогнозами стали очереди у торговых точек. В этих «собраниях» начали принимать участие активисты различных партий и политических групп, которые своей пропагандой и агитацией подтачивали и без того пошатнувшийся патриотический порыв. Желая переменить общественное мнение, политическую обстановку в свою пользу, пропагандисты преувеличивали данные о потерях в войне и искажали информацию об общей ситуации в стране, что вкупе с потерей доверия к прессе запутало и дезориентировало народ. Стало неясно, что всё-таки происходит, кому стоит доверять, кого можно слушать. Массовое сознание населения, стабилизировавшееся было в начале войны, снова оказалось вовлечённым в водоворот идей и точек зрения. Особенно эффективной в этом направлении являлась деятельность РСДРП (б), члены которой в своей агитации делали основной упор на бедствия войны и призывы к миру, использовали ненависть низов к буржуазии и распространённые слухи о предателях в высших эшелонах власти. Успех их кампании полностью подтвердил разочарование масс в официальной концепции войны, усиление антивоенных настроений. Более образованная часть населения свои взгляды о необходимости перемены государственного и общественного строя, защиты прав угнетаемых классов, национальностей и пр. выражала через типичные формулы и постулаты, предлагаемые социалистическими лидерами. Зачастую процесс «выражения» имел место на общественных собраниях, что делало этих людей как бы вторичными агентами пропаганды.

Ещё одним важным фактом было то, что основные задачи войны — оборона и использование победы, если исход войны будет благоприятным, — отодвинулись на задний план и находились под подозрением. Либеральная оппозиция создала в августе 1915 Прогрессивный Блок в Государственной думе и возобновила борьбу с правительством. При этом цензура полностью сосредоточилась на том, чтобы не допустить раскрытия военных тайн, ослабив внимание к политическим вопросам, и это открыло широчайший простор для критики действующей власти в прессе, а также с трибун общественных организаций и органов местного самоуправления. Николай II поддался давлению со стороны общественности и пошёл на косвенное ограничение своих полномочий через привлечение представителей буржуазии и либералов к руководству обороной — санкционировал создание Особого совещания по государственной обороне, военно-промышленных комитетов и Земгора. Однако, желаемого результата это не дало. Протестные настроения преобладали над патриотическими.

Даже успехи кампании 1916 года, такие как «Брусиловский прорыв» и Митавская операция, не смогли воодушевить народ. На фронте рядовой состав и младшее офицерство начало отказываться от ведения боёв, участились случаи сдачи в плен, неподчинения приказам и дезертирства. Усилились пораженческие настроения: «Если строго рассудить, то класть свою голову за то, что другие набивают карманы, за то, что на каждом шагу измена, и в такую войну стремиться в бой, быть патриотом глупо"7. Всё чаще стали происходить случаи братания русских и немецких солдат ввиду того, что враг после многих контактов «очеловечивался», воюющие стали понимать, что противник — такой же простой и в чём-то хороший человек, как и они, просто волею судеб и командования он оказался в окопах с противоположной стороны поля боя. Мобилизованные крестьяне и рабочие, узнав, что в стране дефицит и люди живут почти впроголодь, стали массово проситься домой и намеренно получать ранения, чтобы выбыть из рядов воюющих. Они считали, что их возвращение к работе может помочь семьям прокормиться.

В конце 1916 — начале 1917 гг. набрали силу народные выступления в тылу. Прежде всего, они были направлены против дороговизны и поначалу имели стихийный характер. Причина была в девальвации рубля (к началу 1917 года рубль обесценился до 60 коп.8), и первые волнения имели форму погрома и грабежа лавок и магазинов. В то же время сами крестьяне и рабочие беднели, так как труд пленных, захваченных в боях, был заметно дешевле, и работодатели пользовались им со всё большей охотой. Это также стало причиной обострения противостояние между крестьянами и помещиками по поводу претензий на землю и послужило основой для трактовки причин войны представителями низших классов: «…в России большие господа, лучше сказать, крупные помещики, затеяли войну, дабы истребить мужиков, чтобы избавиться, так как мужики посягают на помещичью землю"9. Позже эти волнения вылились в открытое противостояние с местными властями и из экономически ориентированных превратились в забастовки, стачки и собрания, имеющие политическую подоплёку.

Под влиянием кризиса власти, проблем с продовольствием и разлагающих общественное сознание действий революционных партий произошла смена приоритетов и целей у населения. К тому же, эволюция непризнания войны всё ускорялась. Нарастала тенденция к превращению империалистической войны в гражданскую, то есть, в классовое противостояние.

С конца осени 1916 бунты стали возникать также и в войсках, в гарнизонах городов, прифронтовых распределительных пунктах и даже непосредственно в местах ведения боевых действий. Причём из-за воинской принадлежности участвующих эти беспорядки имели гораздо более кровавый характер, нежели волнения среди гражданского населения. Они сопровождались нападениями на офицеров, погромами арсеналов и открытыми столкновениями с полицией и соединениями, присланными для подавления восстаний. Зачастую в происшествиях принимали участие тысячи солдат. Основным лозунгом стало требование «Хлеба и Мира народу!», на основе чего возникла консолидация солдат с другими бедствующими слоями населения. Являясь мощной и грозной силой, солдаты представляли собой серьёзную угрозу существующему государственному режиму. Ненависть к внешнему врагу постепенно угасала, а на её место пришло неприятие внутреннего противника — предателей в правительстве. Это сопровождалось полным разочарованием в целях и задачах войны, нарастанием её восприятия как чего-то ненужного и навязанного России извне «тёмными силами». Усиление процесса неприятия войны в сознании масс привёл к борьбе с властью.

Нарастание революционных настроений в обществе свидетельствовало о морально-психологической готовности населения к свержению существующего строя. На волне беспорядков и забастовок зимы 1916 — 1917 (а к концу февраля только в Петербурге бастовало уже 240 000 рабочих)10 либеральная оппозиция провела государственный переворот. Волнения приняли форму буржуазно-демократической революции: 22 февраля Николай II отбыл в Ставку, оставив между собой и правительством лишь номинальную (телеграфную) связь, 26 февраля председатель Совета министров Н. Д. Голицын поставил вопрос о роспуске Государственной думы, 28 февраля Совет министров подал в отставку. В столице не было ни царя, ни правительства. Старая власть фактически ликвидировалась самостоятельно. 2 марта было созвано Учредительное Собрание, затем — создано Временное Правительство. 3 марта 1917 царь отрёкся от престола в пользу своего брата Михаила Александровича, который позднее тоже отказался принимать верховную власть. Начался новый виток в политической жизни России.

Одобрение Февральского переворота массами стало основой формирования нового патриотического всплеска и оборонческих настроений ради защиты успехов революции. На начальных этапах поддержка Временного Правительства населением была чрезвычайно высока. Под действием правительственной пропаганды и на волне революционного «оборончества» широко распространились идеи о необходимости ликвидации немецкого засилья и полной, окончательной победы над Германией. Но уже к лету 1917 года эти настроения пошли на спад. Перед новой властью на первом плане опять встал вопрос о войне и мире. Дума и министры Временного Правительства ожидали, что избавление России от гнёта царизма вызовет энтузиазм в войсках, что приведёт к повышению боеспособности и дальнейшим успехам на фронте. Но затянувшиеся бои слишком утомили армию. К тому же, вставала проблема с мобилизацией. Солдаты последних наборов были недисциплинированными и плохо обученными, значительная часть новобранцев разбегалась ещё по дороге на фронт, а те, что прибывали, по мнению более опытных солдат, лучше бы и не доходили до позиций вовсе. К тому же, процесс антивоенного разложения в солдатской среде зашёл уже далеко.

Возникла проблема: а может ли Россия продолжать вести войну? А если не может, то как быть? Но единственный очевидный выход из положения — сепаратный мир — рассматривался как несмываемый позор для страны. Осенью 1917 министр М. И. Терещенко открыто поставил вопрос о сепаратном мире на рассмотрение, что вызвало чрезвычайно сильное негодование во властных верхах и вынудило его уйти в отставку. В политической среде возникло новое течение — русский циммервальдизм, основным лозунгом которого было: «Война — или революция» вместо устоявшегося «Война или мир». Деятельное участие в продвижении этого лозунга принимали большевики, чем заработали ещё большую поддержку населения, измотанного войной и всё ещё недовольного властью. Тем временем, обесценивание старых идеалов и теории официальной народности как идеологического конструкта, обострение социальных противоречий, рост ненависти к «буржуям», которые теперь оказались у власти, привычка к насилию и девальвация человеческой жизни, сформировавшиеся в условиях войны, привели к невиданному разгулу анархии и насилия в обществе. Массы нашли себе нового, «классового», врага, и насилие по отношению к нему обосновывалось как необходимая часть движения к идеальному обществу (социалистическому), архетип которого укрепился в умах под действием революционной пропаганды.

Формула демократического мира (без аннексий и контрибуций, на базе самоопределения народов) наконец была принята за абсолютный приоритет не только массами и социалистическими партиями, но также Временным Правительством. Проблема была в том, что создание благоприятных условий для заключения всеобщего мира требовало времени и средств, так что часть политиков, в основном меньшевики и представители ПСР, настаивали на продолжении войны в течение некоторого периода вплоть до достижения мирового соглашения, что не совпадало со стремлениями и чаяниями большей части населения России. Солдаты на фронтах стали отказываться воевать и выдвигали угрозы бросить фронт. Они требовали прекращения боёв «любой ценой». Никакое правительство, кроме правительства мира, не могло быть принято народом, отсюда грандиозный успех большевиков в летне-осенний период 1917 г. Решительная политика РСДРП (б) и других социалистических партий, направленная на немедленное прекращение ведения войны, окончательно легитимизовала режим Советов в глазах миллионов, что вылилось в Октябрьский переворот 1917 г.

Вопрос о заключении сепаратного мира вызвал раскол в партии большевиков, ставшей во главе власти. Основой был вопрос о связи русской революции и революции международной. Вплоть до продолжения германского наступления в феврале 1918 года (после отказа советской делегации подписать ультиматум немецкого командования) в ЦК преобладали противники подписания Брестского договора. Однако 23 февраля в результате внутрипартийной борьбы и того, что германская армия сумела оккупировать огромные территории России, было принято решение о заключении мира на ещё более тяжёлых условиях. 3 марта 1918 года Брестский договор был заключён.

Против него выступил широчайший спектр общественно-политических движений от сторонников продолжения войны до сторонников Л. Д. Троцкого с лозунгом «Ни мира, ни войны, а армию распустить». После Брестского мира наблюдался кратковременный патриотический всплеск, который был вызван унизительными потерями России. Но единства по отношению к договору не было ни в одной из социальных групп. По этой причине нарастала волна стачек, забастовок и других протестных акций. Этот раскол лёг в основу дальнейших противостояний общественно-политических групп, вылившихся в Гражданскую войну.

Таким образом, можно утверждать, что в России, в отличие от большинства стран-участниц Мировой войны, не существовало консолидации населения на основе единства принятия военного конфликта и понимания целей и задач державы. В конце XIX — начале XX веков в России пошатнулись устои политической культуры, господствовавшие с древнейших времён. Такие её характеристики, как патернализм, «наивный монархизм» и многие другие, являвшиеся основой для принятия царского режима, ушли. XX век для нашей страны начался с позора в Русско-японском конфликте и последовавшим за ним революционным кризисом 1905 г. Несмотря на то, что к 1914 году как внутреннее, так и международное положение страны значительно улучшилось, Россия оказалась духовно не готова к новой войне. Причинами этому послужили социокультурный конфликт в обществе, незаконченность формирования буржуазной нации и многое другое. Исторические источники, проанализированные мной, со всей убедительностью показывают, что на первом этапе войны всплеск патриотизма стёр социальные противоречия, но уже с 1915 года они вновь стали обостряться под влиянием экономического кризиса, неудач на фронте и потери властью доверия масс. Постепенно произошла окончательная десакрализация власти императора, которая в силу такой черты российской политической культуры, как патернализм, после Февраля 1917 заменилась вождизмом, базирующимся на харизме политического лидера. В течение войны возникло несколько патриотических подъёмов, но общая тенденция развития настроений масс говорит о том, что народ был чрезвычайно измотан войной и с 1916 года не желал ничего, кроме её окончания. На этих настроениях и сыграли сначала либеральная оппозиция, а затем Советы. За короткий период дважды произошла смена государственного режима.

Стоит заметить, что любая власть пытается манипулировать общественным сознанием, но далеко не всегда ей удаётся достичь желаемых результатов. Трансформация взглядов и идей в обществе в период I Мировой войны от повального «Ура!"-патриотизма до полного неприятия гос. политики и общественного устройства является тому ярчайшим примером.

Список использованных источников

:

первый мировой война переворот

1) Бабенко В. Н. Первая Мировая война. — М.: ИНИОН, 1994

2) Милюков П. Н. Воспоминания. — М.: Вагриус, 2001.

3) Мэсси Р. Николай и Александра. — М.: Интерпракс, 1990.

4) Политические партии и общество в России 1914;1917 гг.: Сб. статей и документов. — М.: РАН ИНИОН, 1999.

5) Поршнева О. С. Крестьяне, рабочие и солдаты России накануне и в годы Первой Мировой войны. — М.:РОССПЭН, 2004.

6) Соболев Г. Л. Пролетарский авангард в 1917 году: Революционная борьба и революционное сознание рабочих Петрограда. — СПб., 1993.

7) Станкевич В. Б. Воспоминания. 1914 — 1919. — М.: Рос. Гос. Гуманит. Ун-т., 1994.

Примечания:

1) Соболев Г. Л. Пролетарский авангард в 1917 году: Революционная борьба и революционное сознание рабочих Петрограда. СПб., 1993, С. 22

2) Станкевич В. Б. Воспоминания. 1914 — 1919. М.: Рос. Гос. Гуманит. Ун-т., 1994, С. 13

3) Мэсси Р. Николай и Александра. М.: Интерпракс, 1990, С. 242

4) Станкевич В. Б. Воспоминания. 1914 — 1919. М.: Рос. Гос. Гуманит. Ун-т., 1994, С. 16

5) Политические партии и общество в России 1914;1917 гг.: Сборник статей и документов. М.: РАН ИНИОН, 1999, С.197

6) Поршнева О. С. Крестьяне, рабочие и солдаты России накануне и в годы Первой Мировой войны. М.:РОССПЭН, 2004, С.105

7) Политические партии и общество в России 1914;1917 гг.: Сборник статей и документов. М.: РАН ИНИОН, 1999, С. 210

8) Поршнева О. С. Крестьяне, рабочие и солдаты России накануне и в годы Первой Мировой войны. М.:РОССПЭН, 2004, С.113

9) Поршнева О. С. Крестьяне, рабочие и солдаты России накануне и в годы Первой Мировой войны. М.:РОССПЭН, 2004, С.113

10) Милюков П. Н. Воспоминания. М.: Вагриус, 2001, С.559

Показать весь текст
Заполнить форму текущей работой