Помощь в написании студенческих работ
Антистрессовый сервис

Поэтика и стилистика В.В. Набокова в контексте художественных исканий конца XIX — первой половины XX века

ДиссертацияПомощь в написанииУзнать стоимостьмоей работы

По меркам нынешней российской ментальности Набоков — западник. Но его «западничество» навеяно общими европейскими устремлениями русского искусства начала XX века, а в целом эволюция набоковского стиля была связана с усвоением и переработкой поэтики русского Серебряного века. Специфически русских по характеру образности произведений у Набокова сравнительно немного: помимо мемуарной книги «Другие… Читать ещё >

Поэтика и стилистика В.В. Набокова в контексте художественных исканий конца XIX — первой половины XX века (реферат, курсовая, диплом, контрольная)

Содержание

  • Глава 1. В.Набоков и другие: проблема контекстуальных связей его творчества в критике и литературоведении
  • Глава 2. Литература эмиграции первой волны: панорама идей и стилей

Глава 3. Роман В. Набокова «Дар» на фоне жанровых и стилевых приоритетов эмигрантской прозы.

Глава 4. Проблематика воплощения и поэтика «присвоения реальности» в прозе В.Набокова.

Машенька": мнимая очевидность быта и творческие притязания памяти.

Защита Лужина": тайная партитура судьбы.

Чужаяречь мне будет оболочкой": англоязычный дебют Набоковароманиста.

Географическая" образность в романе «Лолита».

Глава 5. Поэтика соперничества: Набоков и писатели-эмигранты среднего и младшего поколений

Рассказ «Уста кустам»: спииевое соревнование за право наследования.

Гумилевские подтексты в романах Г. Гизданова и В.Набокова.

Метафора «жизнь как сон» в романах Б. Нотавского и В. Набокова.

Глава 6. На перекрестье традиций: русские и западноевропейские подтексты в произведениях Набокова

От Владимира Дарова — к «Дару» Владимира: В. Брюсов и В.Набоков.

Ритмический «сбой» как маркер агнозии в романе «Лолита».

Эдгар По в художественном сознании русского Серебряного века и в произведениях В. Набокова (к генеалогии «Лолиты»)

Метафизика перевода и «гибридизация языков» в романе «Под знаком незаконнорожденных».

Глава 7. «Ничья меж смыслом и смычком.»: микростилистика Набокова

Стихотворение «Вечер русской поэзии» сквозь призму фона- и графосемантики.

Выразительные возможности набоковской пунктуации.

Стилевой эффект «истекания» реальности из звука.

Лирические «артикли» в прозе

Реальность — это бесконечная последовательность ступеней, уровней восприятия, двойных донышек, и потому она неиссякаема и недостижима"1.

Из интервью В. В. Набокова телевидению Би-Би-Си в июле 1962 г.).

Использованная в качестве эпиграфа фраза Набокова была произнесена им в одном из целой серии интервью 60-х годов, которые он дал западным масс-медиа. Это десятилетие стало хронологическим пиком популярности писателя на Западе и началом серьезного, академического изучения его творчества. Обвал читательской признательности и — как следствие — лавинообразный рост набоковедения в послепере-строечной России вряд ли возможно было предвидеть, но, кажется, именно в 60-е годы у Набокова окрепла уверенность в счастливом будущем своих книг на родине. Настроив «свой внутренний телескоп» на.

— л эту «точку в отдаленном будущем», писатель возобновил свой «роман с русской литературой». Самые яркие свидетельства тому — созданные в это десятилетие русская версия «Лолиты» и перевод «Евгения Онегина».

Однако «русская муза» не покидала писателя и в годы его англоязычного творчества, напоминая о себе наплывами лирических стихотворений и, что еще важнее, во многом определяя стилистический тембр его «американской» прозы. Собственно, даже его металитератур-ные суждения, собранные в книге интервью «Твердые мнения», отражают никогда не прерывавшуюся связь писателя с интеллектуальной и художественной атмосферой русского «серебряного века».

1 Nabokov V. Strong opinions. — N.Y., 1990. P. 11. Цит. по: В. В. Набоков: Pro ct Contra. T.l. -СПб., 1997. С. 140 (мер. М. Маликовой).

2 Формулировки В. Набокова из его интервью Олеину Тоффлеру, опубликованному в журнале «Плейбой» (январь 1964). Цит. по: Указ. соч. С. 162 (пер. М. Маликовой).

Так, комментируя свой тезис о «неисчерпаемости» и «недостижимости» реальности, Набоков в уже упомянутом интервью подкрепляет свое положение характерной иллюстрацией: «Если мы возьмем, например, лилию или какой-нибудь другой природный объект, то лилия более реальна для натуралиста, чем для обычного человека. Но она куда более реальна для ботаника. А еще одного уровня реальности достигает тот ботаник, который специализируется полилиям"3.

Идея «многоуровневости» реальности и «многоступенчатого» приближения к ней объяснена Набоковым предельно ясно, так что иллюстрирующая ее «лилия» выглядит случайно подвернувшейся частностью. Но если предположить, что адресатом набоковского высказывания будет не зритель британской общеобразовательной телепрограммы, а знакомый с русской литературой начала века читатель, семантическая валентность примера, несомненно, возрастет.

Лилия" в качестве эстетического аргумента намного больше скажет тому любителю поэзии «серебряного века», который знаком, положим, с поэтической практикой Константина Бальмонта или Игоря Северянина. А еще больше — тому, кто знает не только стихи, но и эстетические декларации начала века. Последний, возможно, сумеет расслышать, как резонирует набоковский пример, скажем, со знаменитым предложением «заумника» Алексея Крученых заменить «затасканное» слово «лилия» сконструированным им словом «еуы"4.

3 Там же. С. 139.

4 См.: Крученых А. Декларация слова как такового // Русский футуризм: Теория. Практика. Критика. Воспоминания. / Сост. В. Н. Терехина, Ф. П. Зименков. М., 1999. С. 44 (пункт 5). 1: ще заманчивей будет, оттолкнувшись от признания одного из набоковских персонажей-поэтов в любви к «итальянской музыке аллитераций» (в рассказе «Тяжелый дым»), раскрыть соответствующий словарь и найти там «лилию» в иноязычной звуковой оболочке — nimfe, а потом перечитать «Лолиту», учитывая эту «потустороннюю» латинскую фонетику текста. Какой вариант художественного «инобытия» лилии эстетически продуктивнее — «еуы» или «нимфетка» (по сути, итальянизированная «лилечка») — сегодня уже не требует обсуждения: история литературы все расставила по споим местам. Авангардные тактические придумки Крученых оказались не годящимися в подметки «неоклассическим» стилевым стратегиям Набокова. Хотя, что особенно примечательно, в обоих случаях «перевода» лилии на другой язык использован один и тот же прием — остранения, смещения восприятия, буквенно-звукового «сдвига». Все дело том, что в первом случае автором руководило тщеславие авангардиста, претендующего на «революцию в искусстве», а во втором — набоковском.

Разумеется, почти полувековое расстояние между высказыванием Набокова и российскими внутрилитературными спорами начала XX века снижает доказательную силу использованного примера. Однако он, этот пример, позволяет схематично обозначить главную для настоящей работы историко-литературную проблему и одновременно указать на хронологические границы исследовательского обзора. Речь пойдет главным образом о преломлении художественных традиций русского «серебряного века» в творчестве В. В. Набокова 1920;1950;х годов.

Конечно же, представления о сути любой писательской индивидуальности зависимы от того культурно-эстетического фона, на который соответствующие произведения писателя проецируются исследователем или рядовым читателем. Так что историко-литературная реальность «феномена Набокова» в еще большей мере являет собой «последовательность ступеней, уровней восприятия», чем «реальность» «какого-нибудь. природного объекта» из приведенной выше цитаты.

В этом смысле имманентный, сугубо «формоориентированный», так сказать, «микроскопический» анализ набоковских текстов, как и противоположная филологическая тактика — «телескопический» взгляд на Набокова в контексте «мировой литературы"5, — дают в качестве исследовательского результата иной уровень «реальности», чем «специализированное» изучение компонентов его стиля на фоне современных Набокову художественных тенденций.

Общее направление набоковедения за сорок лет своего существования существенно менялось и итоге (на сегодняшний день) радикально изменилось: от преимущественно мотивно-тематического, «изолированного» анализа его произведений — к выявлению контактных связей и тизабота о сохранении классической иерархии эстетических вкусов, настрой на художественную эволюцию, но никак не революцию.

5 Отсутствие какого бы то ни было контекста («нулевая» степень историко-литературною фона) приводит к тем же результатам, что и его безграничное расширение, потому что в последнем случае любая историко-культурная аналогия оказывается сугубо произвольной, внсисрархичной и служит не конкретизации, а, напротив, размыванию историко-литературного статуса изучаемою автора. пологических пересечений набоковской прозы с широким кругом художественных явлений. Более того, сам вектор сопоставительных исследований тоже постоянно уточнялся: доминировавший поначалу фон западноевропейского и американского модернизма и постмодернизма к началу 1990;х годов перестал быть единственной «контекстуальной призмой». Весомые результаты были достигнуты в изучении связей Набокова с русской художественной традицией6- наконец, стали появляться работы о взаимодействии Набокова с современными ему писателями русской эмиграции. Однако тематический размах подобных работ п был и остается настолько широким, что представлениям о Набокове-писателе по-прежнему недостает историко-литературной системности.

Во многих набоковедческих штудиях, особенно посвященных интерпретации его конкретных произведений, писатель все еще выглядит «надмирным», исключенным из литературного процесса первой половины XX века. Его взаимодействие с вершинными явлениями русской и мировой литератур (например, с наследием Пушкина, Тютчева, Данте, Шекспира) нередко описывается без учета рецепции этих явлений в современной Набокову литературной среде.

Разумеется, почти любая историко-литературная параллель потенциально способна быть эвристически продуктивной. Так, не вызывает сомнений, например, перспективность изучения «диалогов» писателя с русскими классиками XIX века или его взаимоотношений с классиками европейского модернизма М. Прустом, Дж. Джойсом, Ф. Кафкой и др. Однако стилевая тональность этих взаимодействий и тем более их смысловая направленность во многом определялись творческими импульь Такова, в частности, монография и соответствующее диссертационное исследование А. В. Злочевской (см. библиографию).

7 Например, С. Козлова видит в набоковских произведениях диалог с философскими текстами ПлатонаП. Мейер интерпретирует «Лолиту» как пародийную перелицовку «Евгения Онегина», а в «Бледном огне» находит отражения «Слова о полку Игореве" — С. Шуман сопоставляет «Лолиту» с «Кентерберийскими рассказами» Д. Чосера и «Путешествиями Гулливера» Дж. Свифта // Pro ct Contra. T.1−2 (см. библиографию). сами, рожденными ближайшей Набокову художественной эпохой. Вот почему одно из привилегированных, если не главное место в лестнице контекстов, ведущих к «истинному» Набокову, на наш взгляд, должно принадлежать русской литературе конца XIX — начала XX века.

Главной целью нашей работы и является системное описание контактных связей и типологических соответствий творчества Владимира Набокова — и художественного наследия сформировавшей его как писателя эпохи рубежа XIX и XX веков. На наш взгляд, подобная систематизация необходима прежде всего для того, чтобы в конечном счете ответить на главный вопрос, встающий перед любым исследователем, имеющим дело с наследием автора набоковского калибра (из всех русских прозаиков второй трети XX века по масштабу дарования с Набоковым сопоставим, на наш взгляд, разве что Андрей Платонов).

Это вопрос о смысле творчества Набокова и его, творчества, результатах. Подчеркнем: дело не столько в том, чтобы уточнить направ-ленческую «прописку» Набокова (на сегодняшний день, увы, все еще влиятельно представление о нем как о «постмодернисте»). Речь идет о самых важных для художника вещах: о понимании Набоковым миссии писателя и о его работе с языком — работе, целью которой было эту миссию исполнить. Набоков, в отличие от А. С. Пушкина, не написал своего «Памятника», в котором бы дал ясные ответы на эти вопросы. Вероятно, на то у автора «Лолиты» были веские причинымы же попытаемся хотя бы отчасти прояснить их.

Но чтобы приблизиться к пониманию Набокова, необходимо сочетание макрои микроскопического путей анализа, единение литературоведческого и языковедческого способов описания (хотя бы потому, что, как мы надеемся показать, главный герой набоковского творчества есть русский язык, творящий великую литературу — иногда в иноязычной, английской или французской оболочке). Отсюда неизбежность синтетической описательной модели, которая используется в настоящей работе: изначально ориентированная на конкретную историко-литературную проблему, она посвящена пограничной (одновременно литературоведческой и лингвостилистической) сфере «содержания и формы», той зоне взаимопроникновения «духа» и «материи», в которую не проникнуть иначе, как через филологический анализ8.

Потому отдельные главы работы написаны в методологическом ключе, близком традиционному, академическому литературоведению, но есть в ней фрагменты, в которых автор книги сознательно приближается к условной границе, одновременно разделяющей (в сознании филологов-специалистов) и объединяющей (в восприятии по-набоковски «хороших» читателей) разные отрасли филологического знания.

Вероятно, нашу методологическую позицию можно было бы проиллюстрировать указанием на прецеденты подобных подходов (их немало как в отечественной, так и в мировой филологии). Для жанра вступления, вероятно, довольно будет одной, но принципиальной отсылки: мы сознательно ориентировались на труды Е. Г. Эткинда как на образцы «высокого» филологического стиля. «Форма как содержание» — вот одновременно название его академического шедевра и предельно краткое обозначение той отечественной филологической традиции, которой мы пытались следовать в настоящей работе.

Материя стиха" - вновь и название капитального труда Е. Г. Эткинда, и указание на стержневую идею диссертации: прозаическое наследие В. Набокова мы видим как поэзию, «притворяющуюся» прозой, как искусство «перевода» высших поэтических свершений начала XX века — через опыты поэтической драматургии — в иное жан-рово-родовое пространство — в «неоклассическую» прозу В. Сирина-На-бокова.

8 «Любой крупный поэт образует школу не только благодаря непосредственному воздействию, но и потому, что его рабочая комната является кафедрой сппаистики», — писал один из литературных учителей Набокова (А.Белый «Символизм». М., 1910. С.241- курсив наш).

Необходимо сделать еще несколько предварительных оговорок. Типологическое сопоставление поэтики и стиля Набокова с индивидуальными поэтиками и стилями (или стилевыми манерами) других мастеров слова представляется нам более предпочтительным, чем изучение его персональных контактов с «другими», хотя последнее не исключается. При этом нас интересует серия сопоставлений не только по историко-литературной «вертикали» (с русской классикой начала XX века), но и в «горизонтальной» плоскости взаимодействия Набокова с другими «младоэмигрантами» — Гайто Газдановым и Борисом Поплавским.

Мы отдаем себе ясный отчет в том, что работа носит весьма предварительный, «черновиковый» характер: она пестрит неизбежными лакунами, ее композиция мозаична. Она стремится к систематизации, но заполняет лишь часть позиций намечаемой типологической классификации. При этом мы учитывали степень историко-литературной разработанности тех или иных аспектов сопоставительного изучения творчества Набокова и творчества мастеров предшествующей эпохи.

Так, важное в контексте нашей темы сопоставление творческих практик В. Набокова и И. Бунина стало сравнительно недавно предметом детального исследования М.Д.Шраера9, поэтому в настоящей диссертации «бунинский контекст» восприятия набоковской поэтики представлен минимально. Подобными же соображениями обусловлено приоритетное внимание к сопоставлению Набокова с теми из русских символистов, кто до сих пор почти не привлекал внимания исследователей и комментаторов его наследия — В. Брюсова и И. Анненского10 (темы.

9 Этой теме посвящена объемная глава «Набоков и Бунин» в его монографии «Набоков: Темы и вариации» (СПб.: Академический проект, 2000. С. 128 — 192).

10 Один из самых филологически чутких современных поэтов А. С. Кушнер полагает, что, вероятно, В. Набоков оказался равнодушным к поэзии И.Анненского. Вот как он говорит о воображаемых спорах с писателем в период его, А. С. Кушнера, знакомства с набокоискими произведениями: «.Допустим, Анненский, которого я так люблю, и кажется, ну вот кою бы и Набокову любить. А выясняется, что. вроде бы нет». См.: Кушнер А. С. Выступление на вечере памяти В. В. Набокова // Набоковский вестник. Вып. 1. Петербургские чтения. Спб.: «Дорн», 1998. С. 256.

Набоков и Блок" и «Набоков и Белый» к настоящему времени изучены существенно глубже).

Большая часть фрагментов, из которых составлена эта историко-литературная мозаика, изначально публиковались как самостоятельные статьи или разделы учебных пособий. Мы посчитали возможным сохранить этот формат и в диссертации, так чтобы потенциальный читатель мог познакомиться с ней, самостоятельно формируя «маршрут чтения»: не обязательно читать работу целиком, довольно будет знакомства с избранными главами, каждая из которых представляет собой законченную миниатюру. Издержки подобной композиционной манеры очевидны (они в том, что отдельные формулировки, примеры или даже литературоведческие метафоры повторяются в разных главах диссертации).

В этом смысле структура работы определяется не только методологическими, но и методическими соображениями: диссертация адресована не только «профессиональным» набоковедам, но и более широкому кругу филологов, интересующихся, в частности, литературой русской эмиграции первой волны. Потому первая глава диссертации посвящена обзору современного состояния набоковедения, вторая — общей зарисовке стилевой панорамы русского литературного «зарубежья" — и только потом следуют фрагменты общей картины взаимодействий Набокова с Серебряным веком.

Особо стоит сказать о той главе работы, в которой речь идет о западноевропейском контексте творчества Набокова: нам представляется, что это не инородная, а органичная часть исследования, потому что в ней говорится об усвоенной и колоссально развитой Набоковым традиции прямых диалогов русской поэзии (в особенности «золотого» и «серебряного» ее веков) с западным культурным наследием.

И последнее: диссертация не состоялась бы без щедрой помощи и поддержки, в разные годы оказанной автору его коллегами. Особую благодарность хотелось бы выразить А. П. Авраменко (Москва), Л. Г. Андрееву (Москва), В. В. Агеносову (Москва), А. Г. Баунову (Афины-Москва), Е. М. Болдыревой (Ярославль), Б. С. Бугрову (Москва), Н. Ю. Буровцевой (Тайвань), Маринэ Галстян (Ереван), Ж. В. Грачевой (Воронеж), Д. С. Грачевой (Воронеж), Томасу и Вирджинии Грегг (США), Т. Д. Дажиной (Москва), Э. С. Даниелян (Ереван), О. А. Демидовой (Санкт-Петербург), О. В. Дефье (Москва), О. А. Джумайло (Ростов-на-Дону), М. А. Дмитровской (Калининград), Д. Б. Джонсону (США), Е. Г. Домогацкой (Москва), И. М. Дубровиной (Москва), Е. А. Ермолину (Ярославль), В. А. Зайцеву (Москва), Д. В. Казакову (Ярославль), М. Д. Казаковой (Москва), А. В. Кеба (Каменец-Подольский), Л. Г. Кихней (Нерюнгри — Москва), Н. В. Климовой (Елец), Л. А. Колобаевой (Москва), Н. З. Кольцовой (Москва), Б. В. Кондакову (Пермь), С. И. Кормилову (Москва), Т. В. Кортава (Москва), В. Е. Красовскому (Москва), Т. В. Кулешовой (Днепропетровск), Т. Г. Кучиной (Ярославль), Г. А. Левинтону (Санкт-Петербург), Л. С. Логахиной (Москва), К. А. Медведевой (Владивосток), И. Г. Милославскому (Москва), М. В. Михайловой (Москва), М. В. Немцеву (Курск), Т. А. Никоновой (Воронеж), М. В. Новикову (Ярославль), Е. Н. Ольшанской (Москва), О. М. Орловой (Москва), М. Г. Павловцу (Москва), С. Я. Паркеру (США), Т. А. Пахаревой (Киев), Е. А. Певак (Москва), Я. В. Погребной (Ставрополь), Н. Н. Позднякову (Винница), А. Г. Покровскому (Ярославль), М. Л. Ремневой (Москва), С. Ю. Родоновой (Ярославль), Л. Н. Рягузовой (Краснодар), О. Ю. Сконечной (Москва), Е. Б. Скороспеловой (Москва), Т. Смородинской (США), А. Г. Соколову (Москва), Б. М. Соколову (Москва), Н. М. Солнцевой (Москва), И. Ф. Удянской (Москва), В. И. Фатющенко (Москва), Д. М. Фельдману (Москва), Л. Чернейко (Москва), Т. Г. Шеметовой (Улан-Удэ), Г. А. Шпилевой (Воронеж), В. Л. Шуникову (Ярославль), А. Г. Шешкен (Москва), Н. М. Щедриной (Москва), И. В. Юговой (Москва).

Заключение

.

Оставленное Владимиром Набоковым наследие огромно и разнообразно: несколько сборников стихов, серия пьес, семь десятков рассказов, литературоведческие исследования, переводы на английский язык «Слова о полку Игореве», «Евгения Онегина», «Героя нашего времени». Ядро набоковского творчества составили девять русских и восемь английских романов. Заверши Набоков свой последний англоязычный роман «Оригинал Лауры» — его наследие обрело бы столь любимую им идеальную симметрию, а трилогия о любви структурно повторила бы общую композицию «Божественной комедии» великого Данте.

Увы, последняя часть складывавшейся романной трилогии о любви («Лолита» — «Ада» — «Лаура») осталась недописанной, а финал набоковского творчества — открытым. Нереализованными остались и план перевода «Ады» на русский язык, и замысел второй части мемуарной книги «Память, продолжай говорить». Но и того, что Набоков успел свершить в литературе, оказалось более чем достаточно, чтобы стать классиком мировой литературы XX века.

Сила Набокова — не только в том, о чем он пишет, но и в том, как он это делает. Подлинная «тайна ремесла» писателя — в виртуозном использовании лирических принципов в организации эпических с формальной точки зрения текстов. Набоков — лучший в литературе русской эмиграции поэт в прозе, а в его романах подспудно звучит тончайшая лирика.

По меркам нынешней российской ментальности Набоков — западник. Но его «западничество» навеяно общими европейскими устремлениями русского искусства начала XX века, а в целом эволюция набоковского стиля была связана с усвоением и переработкой поэтики русского Серебряного века. Специфически русских по характеру образности произведений у Набокова сравнительно немного: помимо мемуарной книги «Другие берега» это, например, рассказ «Гроза» с его славянской мифологической оркестровкой и перекличками с пушкинским «Пророком». Но и в тематически свободных от «русской специфики» произведениях многие композиционные эффекты и частные особенности стиля стали результатом своеобразной переплавки формальных находок и метафизических прозрений русского поэтического ренессанса начала XX века.

Сказанное вовсе не означает, что Набоков был лишь холодным виртуозом формы. Его всегдашний враг — пошлость, причем чаще в ее самой опасной разновидности — пошлость псевдо-образованных, претендующих на интеллигентность завсегдатаев литературных и артистических салонов, всякого рода псевдотворцов. Пошлость и сопровождающие ее безлюбость и бесталанность в мире Набоковапитательная почва жестокости и деспотизма.

И неважно, на каких языках говорят пошляки: национальные различия только подчеркивают внутреннюю однородность и неистребимое всеприсутствие этого людского типа. Будучи свидетелем краха многообразных социальных и социокультурных утопий, Набоков понимает отношения между жизнью и творчеством как отношения между пародией и оригиналом. К чему приводит «вчитывание» эстетики в жизнь, он блестяще показал в своей самой знаменитой книге — романе «Лолита».

Доступ в художественный мир Владимира Набокова действительно ограничен, но не потому, что писатель намеренно водит читателя за нос, испытывая удовольствие от игры в «кошки-мышки». Дело в другом: один из самых талантливых наследников Серебряного века, Набоков хорошо знал об опасностях профанации высоких смыслов. В его творчестве существует запрет на прямолинейную оценочность, на авторский пафос.

От свойственных литературе XIX века «крупноблочных» способов проявления авторской позиции Набоков переходит ко все более «погруженным» в глубину текста, к «музыкальному» композиционному маневрированию. Слово настолько истончается, что, кажется, готово перестать быть словом и, последовав лирическому призыву набоковского современника, тоже петербуржца и, подобно Набокову, выпускника Тенишевского училища, — «вернуться в музыку». Автор будто реализует мечту О. Мандельштама:

Из горящих вырвусь рядов И вернусь в родной звукоряд.

Как мы попытались показать в нашей работе, чем более стилистически сложным, «филологическим» и «металитературным» становился Владимир Набоков, эволюционируя как писатель, тем ближе он был к искусству синтетического типа. Это можно назвать дорогой к сверхреализму (к «реальнейшему» в терминологии Вяч. Иванова), или «реалистическим символизмом» (в терминологии все того же поэта-филолога), или «синтетическим» реализмом (в терминологии Е. Замятина).

Именно Набоков сумел придать прозаическому слову (и в русской, и в англоязычной огласовке) живописную красочность, графическую отчетливость, танцевальную пластичность и — главное — музыкальность (не внешнюю, но содержательную) звучания. Это тот случай, когда «форма» становится неотторжимой от содержания, а содержание невыразимо иначе, как этой конкретной формой.

Можно предположительно судить о том, каковы были психологические источники стилевых свершений Набокова. Коротко говоря, его стиль можно связать с реакцией на колоссальный стресс, связанный с утратами, понесенными его поколением. Можно попробовать заглянуть и глубже, фантазируя о первых эстетических реакциях юного Набокова, скажем, о его детских страхах.

Они могли быть чем-то похожими на мгновенную панику, охватывающую маленького ребенка, когда он читает или слышит сказку о мальчике и волке, или о Красной шапочке, или о Маше и трех медведях. Эта паника сродни «ночной панике пловца», внезапно потерявшего ориентиры, засомневавшегося в том, куда он плывет — к крымскому берегу или в открытое Черное море. Вечерние, предсонные страхи усиливаются, если поблизости нет родителей (предположим, они пошли в модный синематограф, поручив свое любимое чадо французской гувернантке). И тогда победить страх можно только одним способом: «заговорить» его, переиграть его словесными шахматами или искусством перевода, переиначивания, вольного толкования сказки, у которой непременно должен случиться счастливый финал: родители вернутся, и ребенок спокойно заснет.

Однако у страхов и стрессов много реальных жизненных источников, главный из которых — большая история. И в этой ситуации речь идет о значительно большем, чем обретение внутреннего равновесия. Речь идет о защите русского «самовитого» и одновременно по-европейски принаряженного, уже очень конкурентоспособного на мировом литературном ристалище слова, которое к началу эмиграции молодой В. Сирин несет в своем сознании и своем складывающемся стиле.

Собственно, в такой ситуации взрослеющему поэту и писателю нужны будут литературные родители. Главное — помнить, кого позвать на помощь, особенно когда исторический хаос подталкивает к новому стрессу: к страху за судьбы близких, к ужасу потери литературной памяти, к боязни потерять уже пробуждающийся дар владения «словом, уже оформляющийся — и ни с чем не сравнимый — синтетический стиль.

Спасением от экзистенциального отчаяния, от апокалиптических истерик, свойственных некоторым его литературным ровесникам, становится для Набокова искусство общения с учителями литературы и.

320 Набоковская строчка из одного из его поздних стихотворений про «потусторонность». живописи (поэтами и художниками конца XIX — начала XX века). В том числе с подлинными (в юридическом смысле термина) и очень строгими учителями В. В. Гиппиусом и М. В. Добужинским, а при их незаметном и, вероятно, невольном «посредничестве», — с Брюсовым и Белым, Анненским и Гумилевым, Блоком и Буниным. С К. Сомовым и М. Нестеровым, Мейерхольдом и Таировым, Данте и Шекспиром, Босхом и Бёклином, Моцартом и Скрябиным.

Это общение (чаще виртуальное, в пространстве памяти, чем «реальное», в конкретном литературно-художественном быту) формирует одну из важных граней набоковского стиля. Как «перевести» стрессы катастрофической исторической реальности (великие потрясения 1914 — 1921, а потом 1934 — 1945 годов) в энергию стиля, в волшебство «заговаривания» пугающих призраков смерти? Для этого потребны почти невиданные прежде в русской литературной практике комбинации умений и навыков (прежде они сошлись у единственного гения русской литературы — А. С. Пушкина, а среди иноземцев давным-давно обнаружились лишь у покорителя иных миров «сурового Данта», да у «потрясающего копьем» Шекспира).

Об этой комбинации умений мы и пытались сказать в диссертации. Смысл творений Набокова многослоен, и есть в этой многоступенчатой радуге смыслов оттенки, дающие основания видеть в том или ином рассказе или романе, да, в общем, в большинстве его произведений атрибуты «мимесиса», «отражения» реальности. Более того, без этих «милых мелочей», без безусловной опоры на природный и «бытовой» материал — без бабочек, трамваев и поездов — не было бы в этой набоковской империи Логоса высшего, конструктивно-претворяющего начала.

Потому что нечего было бы строить и претворять. В этом смысле Набоков, как правило, милосерден к «рядовому» читателю: он дает возможность прочитать, скажем, «Защиту Лужина» как роман о психологии шахматиста или даже как семейно-бытовую повесть (отношения ребенка с родителями, а потом повзрослевшего ребенка с новыми, «приемными» родителями).

Но он, Набоков, щедр и по отношению к читателю-эрудиту или читателю-профессионалу (т.е. к тем, кто сам причастен к «писательству» в широком смысле). Он честен перед русской литературой, потому что пытался идти в том направлении, в каком ее, литературы, гении (Пушкин, Толстой, Некрасов, Чехов, Анненский, Блок, Платонов) всегда пытались идти — к «поиску смысла общего и частного существования"321, или попросту к «оправданию жизни"322. Беспрецедентная сложность его задачи заключалась в том, что оправдывать приходилось жизнь в ее нередко катастрофических личинах и гримасах (исторические потрясения, человеческие трагедии), и в том, что продолжать писать свои русские произведения, продолжать оправдывать жизнь ему пришлось на других языках.

Однако в этом и заключается его подвиг (в старом русском значении слова: путь, движение): это путь, подобный подвигу Андрея Платонова. Два самых несхожих писателя XX века (во всех житейских и филологических смыслах: биографическом, семейно-психологическом, стилистическом и т. д.) удивительно похожи в этом принципиальном отношении. Это два поэта, претворивших ядерную энергию лирики в смысловую многослойность эпических произведений. Два речетворца, в чьих писаниях русский язык превозмогает сам себя, вырастая в язык для мира, в мировой язык.

121 Название центральной работы П. Шубина об А.Платонове.

322 Напомним, что «Книги отражений» И. Ф. Анненского подчинены идее оправдания жизни и оправдания творчества. Вот как он сформулировал эту «сердечную» мысль своего труда в «Предисловии» ко «Второй книге отражений» (1909): «Мои отражения сцепила, нет, даже раньше их вызвала моя давняя тревога. И все их проникает проблема творчества, одно волнение, с которым я, подобно вам, ищу оправдания жизни» (Анненский И. Книги отражений. М.: «Наука», 1979. С. 123).

Показать весь текст

Список литературы

  1. Русский период. Собраиие сочииений в 5 томах / Сост. Н. Артеменко-Толстой. Предисл. А.Долинина. СПб.: «Симпозиум», 1999−2000.
  2. Американский период. Собрание сочинений в 5 томах. Пер. в англ. / Сост. С. Ильина, А.Кононова. СПб.: «Симпозиум», 1997−1999.
  3. Лекции о «Дон Кихоте». М.: Изд-во Независимая Газета, 2002.
  4. Стихотворения / Подг. текста, сост., вступ. статья и примеч. М. Э. Маликовой. СПб.: «Академический проект», 2002.
  5. Novels and Memoirs 1941 1951. New York: The Library of America, 1996.
  6. Novels and Memoirs 1955 1962. New York: The Library of America, 1996.
  7. Novels and Memoirs 1969 1974. New York: The Library of America, 1996.
  8. Strong Opinions. New York: Vintage International, 1990.
  9. The annotated Lolita. Revised and updated / Edited, with preface, introduction, and notes by Alfred Appel, Jr. New York-Vintage Books, 1991.
  10. The Nabokov Wilson Letters. New York: Harper & Row, 1979.
  11. The stories of Vladimir Nabokov. New York: Alfred A. Knopf, 1995.
  12. Энциклопедические издания и антологии
  13. The Garland Companion to Vladimir Nabokov / Ed. by V.Alexandrov. -N.Y., London: Garland Publishing, 1995.
  14. В.В.Набоков: pro et contra. Личность и творчество Владимира Набокова в оценке русских и зарубежных мыслителей и исследователей. Антология. -СПб.:РХГИ, 1997
  15. В.В. Набоков: pro et contra. Том 2. СПб.: РГХИ, 2001.
  16. Набоков о Набокове и прочем: Интервью, рецензии, эссе / Сост. Н. Г. Мелышкова. М.: Издательство Независимая Газета, 2002.
  17. A Small Alpine Form: Studies in Nabokov’s Short Fiction / Ed. by C. Nicol and G.Barabtarlo. N.Y.: Garland, 1993.
  18. Albright, D. Representation and Imagination: Beckctt, Kafka, Nabokov, and Schoenberg. Chicago: The University of Chicago Press, 1981.
  19. Alexandrov, V.E. Nabokov’s Otheworld. Princeton: Princeton University Press, 1991.
  20. Appel, A. Nabokov’s Dark Cinema. N.Y.: Oxford, 1974.
  21. Appel, A. The Annotated Lolita. N.Y.: Vintage Books, 1991.
  22. Autobiograhical Statements in XX-th Century Russian Literature / Ed. by J.G.Harris. Princeton: Princeton U.P., 1990.
  23. Bader, J. Crystal Land: Artifice in Nabokov’s English Novels. Berkley: University of California Press, 1972.
  24. Barabtarlo, G. Aerial View: Essays on Nabokov’s Art and Metaphysics. American Literature. Vol. 40. N.Y.: Peter Lang, 1993.
  25. Barabtarlo, G. Phantom of Fact: A Guide to Nabokov’s Pnin. Ann Arbor: Ardis, 1989.
  26. Blackwell, Stephen H. Zina’s Paradox: The Figured Reader in Nabokov’s The Gift. New York: Peter Lang, 2000.
  27. Blot, J. Nabokov. Paris: Seuil, 1995.
  28. Bodenstein, J. The Excitement of Verbal Adventure: A Study of Vladimir Nabokov’s Prose. Heidelberg, 1977.
  29. Bonet, Wilma. Good grief, Lolita. University of Arizona Press, 2000.
  30. Boyd, B. Nabokov’s Ada: The Place of Consciousness. Ann Arbor: Ardis, 1985.
  31. Boyd, B. V. Nabokov: The American Years. Princeton: Princeton University Press, 1991.
  32. Boyd, B. V. Nabokov: The Russian Years. Princeton: Princeton University Press, 1990.
  33. Brink, Andrew. Love and Death in Vladimir Nabokov’s Lolita: A Fantasy Analysis of an Obsession / In: Brink, Andrew. Obsession and Culture: A Study of Sexual Obsession in Modern Fiction. Madison: Fairleigh Dickinson University Press, 1996. Pp. 98−138.
  34. Brown, Edward. Nabokov, Chernyshevsky, Olesha and the Gift of Sight // Stanford Slavic Studies, 4 (2). 1992. Pp. 280−295.
  35. Canadian-American Slavic Studies: Nabokov Issue / Ed. by D. Barton Johnson. Vol.19. No.3 (Fall, 1985).
  36. Cancogni, A. The Mirage in the Mirror: Nabokov’s Ada and Its French PreTexts. N.Y.: Garland, 1985
  37. Clancy, L. The Novels of V.Nabokov. London: Macmillan, 1984.
  38. Clark, B.L. Reflections of Fantasy: The Mirrow Worlds of Carrol, Nabokov and Pynchon. N.Y., 1986.
  39. Connolly Julian W., ed. Vladimir Nabokov’s Invitation to a Beheading: A Critical Companion. Evanson, IL.: Northwestern UP, 1997.
  40. Connolly, Julian W. Vladimir Nabokov and Valerij Brjusow: An Examination of a Literary Heritage // Die Welt der Slaven (Miinchen), 33 (N.F.I2). 1988. Pp. 69−86.
  41. Connolly, J. Nabokov’s Early Fiction: Patterns of Self and Others. Cambridge: Cambridge University Press, 1992.
  42. Couturier, M. Nabokov. Lausanne: L’Age d’homme, 1979.
  43. Critical Essays on V. Nabokov / Ed. by Ph.Roth. Boston- G.K.Hall, 1984.
  44. De Jonge, Alex. Nabokov’s Uses of Pattern // Vladimir Nabokov: A Tribute. New York, 1980
  45. Delta: Vladimir Nabokov. Special Issue / Ed. by M.Couturier. No. 17. Montpellier, France: Universite Paul Valery, 1983.
  46. Field, A. Nabokov: A Bibliography. N.Y.: McGraw-Hill, 1973.
  47. Field, A. V. Nabokov: His Life in Art. Boston: Little, Brown, 1967.
  48. Field, A. V. Nabokov: His Life in Part. N.Y.: Viking Books, 1977.
  49. Field, A. VN: The Life and Art of Vladimir Nabokov. London: Queen Ann Press, 1987.
  50. Foster, J.В., Jr. Nabokov’s Art of Memory and European Modernism.
  51. Princeton: Princeton University Press, 1993.
  52. Fowler, D. Reading Nabokov. Ithaca: Cornell University Press, 1974.
  53. Fraysse, Suzanne. Worlds Under Erasure: Lolita and Postmodernism // Cycnos, v. 12, no. 2. 1995. Pp. 93−100.
  54. Grabes, H. Fictitious Biographies: Vladimir Nabokov’s English Novels. The Hague Paris: Mouton, 1977.
  55. Grason, J. Nabokov Translated: A Comparison of Nabokov’s Russian and English Prose. Oxford: Oxford University Press, 1977.
  56. Grayson, Jane. Double Bill: Nabokov and Olesha // In: From Pushkin to Palisandriia: Essays on the Russian Novel in Honor of Richard Freeborn (ed. Arnold B. McMillin). Basingstroke: Macmillan (New York: St. Martin’s), 1990. Pp. 181−200.
  57. Green, G. Freud and Nabokov. Lincoln: University of Nebraska Press, 1988.
  58. Hyde, G.M. V. Nabokov: America’s Russian Novelist. London: Marion Boyars, 1977.
  59. Johnson, D. Barton. Pasternak’s Zhivago and Nabokov’s Lolita // The Nabok-ovian. Spring 1985. No.14. Pp. 20−23.
  60. Johnson, D. Barton. Vladimir Nabokov and Sasha Sokolov // The Nabok-ovian, Fall 1985. No. 15. Pp. 29−39.
  61. Johnson, D.Barton. Worlds in Regression: Some Novels of V.Nabokov. Ann Arbor: Ardis, 1985.
  62. Jones, Steven. Lolita. New York: Chelsea House Publisher, 1993.
  63. Juliar, M. V.Nabokov. A Descriptive Bibliography. N.Y.: Garland Publishing, 1986.
  64. Karges, J. Nabokov’s Lepidoptera: Genres and Genera. Ann Arbor: Ardis, 1985.
  65. Lee, L.L. V.Nabokov. Boston: Twayne Publishers, 1976.
  66. Levy, A. Vladimir Nabokov: The Velvet Batterfly. Sag Harbor: The Permanent Press, 1984.
  67. Lokrantz, J.T. The Underside of the Weave: Some Stylistic Devices Used by V.Nabokov. Uppsala, Sweeden: Almquist and Siksell, 1973.
  68. Long, M. Marvell, Nabokov: Childhood and Arcadia. Oxford: Claredon Press, 1984.
  69. Maddox, L. Nabokov’s Novels in English. Athens: The University of Georgia Press, 1983.
  70. Major Literary Characters: Lolita / Ed. by H.Bloom. N.Y.: Chelsea House, 1993.
  71. Mason, B.A. Nabokov’s Garden: A Guide to Ada. Ann Arbor: Ardis, 1974.
  72. Meyer, P. Find What the Sailor Has Hidden. Vladimir Nabokov’s Pale Fire. Middletown, CT: Wesleyan University Press, 1988.
  73. Milbauer, A. Transcending Exile: Conrad, Nabokov, I.B.Singer. Miami: Florida International University Press, 1985.
  74. Modern Fiction Studies (Special Issue: V. Nabokov) / Ed. by C.Ross. Vol.27. No.3. 1979.
  75. Morton, D. V.Nabokov. N.Y.: Frederick Ungar, 1974.
  76. Moynahan, J. V.Nabokov. Minneapolis: University of Minnesota Press, 1971.
  77. Nabokov and his Fiction. New Perspectives. Cambridge: Cambridge U.P., 1999.
  78. Nabokov at the Crossroads of Modernism and Postmodernism. / Ed. by Couturier, Maurice. Cycnos special issue, 1995, 2, no.2. Nice: Universite de Nice — Sophie Antipolis.
  79. Nabokov at the Limits. Redrawing Critical Boundaries / Ed. by Lisa Zunshine. New York& London, 1999.
  80. Nabokov Studies (Los Angeles), 2, 1995 (и последующие выпуски этого издания 3,4,5).
  81. Nabokov: A Book of Things about V. Nabokov / Ed. by C.Proffer. Ann Arbor: Ardis, 1974.
  82. Nabokov: Criticism, Reminiscences, Translations, and Tributes / Ed. by A. Appel and C.Newman. Evanston: Northwestern University Press, 1970.
  83. Nabokov: The Critical Heritage / Ed. by N.Page. London: Routledge and Ke-gan Paul, 1982.
  84. Nabokov: The Man and His Work / Ed. by L.S.Dembo. Madison: University of Wisconsin Press, 1967.
  85. Nabokov’s World. Vol. 1: The Shape of N’s World- Vol. 2: Reading Nabokov / Ed. by Jane Grayson, Arnold McMillan, Priscilla Meyer. PAL-GRAVE, 2002
  86. Nabokov’s Fifth Arc / Ed. by J.E.Rivers and C.Nicol. Austin: University of Texas Press, 1982.
  87. Nabokov’s Invitation to a Beheading: A Critical Companion, ed. by Julian W. Connelly (Northwestern University Press: Evanston, 1997).
  88. Nakhimovsky, A. and Paperno, S. An English-Russian Dictionary of Nabokov’s Lolita. Ann Arbor: Ardis, 1982.
  89. Naumann, M. Blue Evenings in Berlin: Nabokov’s Short Stories of 1920-th. N.Y.: N.Y. University Press, 1978.
  90. Olsen, Lance: Lolita: A Janus Text. New York: Twayne, 1995.
  91. Packman, D. V. Nabokov: The Structure of Literary Desire. Columbia: University of Missoury Press, 1982.
  92. Paglia, Camille. Lolita Unclothed. Vamps and Tramps. Vintage Books. New York: 1992.
  93. Paine, S. Beckett, Nabokov, Nin: Motives and Modernism. Port Washington, N.Y.- London: Kennikat Press, 1981.
  94. Parker, S. Understanding Vladimir Nabokov. Columbia: University of South Carolina Press, 1987.
  95. Pasquinelli, Anastasia. Kuzmin, Nabokov, Cinnov, poetes alexandrins // Ca-hiers du Monde Russe (Montrouge, France), July-Sept. 1991, 32:3. Pp. 369 378.
  96. Paul D. Morris. Nabokov’s Poetic Gift: The Poetry in and of Dar // Russian Literature (Amsterdam). XLVIII-IV (2000).
  97. Pifer, E. Nabokov and the Novel. Cambridge: Harvard University Press, 1980.
  98. Pope, Robert. Beginnings // The Georgia Review (Athens, GA), Winter 1982, 36:4, pp. 733−751.
  99. Proffer, C. The Keys to Lolita. Bloomington: Indiana University Press, 1970.
  100. Proffer, E. V. Nabokov: A Pictorial Biography. Ann Arbor: Ardis, 1990.
  101. Rampton, D. V. Nabokov: A Critical Study of the Novel. Cambridge: Cambridge University Press, 1984.
  102. Rorty, Richard: Contingency, Irony, and Solidarity. Cambridge: Cambridge University Press, 1989
  103. Rowe, W.W. Nabokov and Others: Patterns in Russian Literature. Ann Arbor: Ardis, 1979.
  104. Rowe, W.W. Nabokov’s Deceptive World. N.Y.: N.Y. University Press, 1971.
  105. Rowe, W.W. Nabokov’s Spectral Dimension: The Other Worlds in His Works. Ann Arbor: Ardis, 1981.
  106. Russian Literature Triquaterly: Nabokov Issue / Ed. by D. Barton Johnson.1. No.24,1991.
  107. Schuman, S. V. Nabokov: A Reference Guide. Boston: G.K.Hall, 1979.
  108. Shapiro, Gavriel. Anagrams in Lolita // The Nabokovian, Fall 1991, 27, pp. 34−37.
  109. Sharpe, T. Vladimir Nabokov. N.Y.: Edward Arnold, 1991.
  110. Stark, J. The Literature of Exaustion. Borges, Nabokov, Barth. Durham: Duke University Press, 1974.
  111. Stegner, P. Escape into Aesthetics: The Art of V.Nabokov. N.Y.: Dial Press, 1966.
  112. Stuart, Dabney: Nabokov: The Dimensions of Parody. Baton Rouge, LA: Louisiana State University Press, 1978.
  113. Tammi, Pekka. Nabokov’s Lolita: The Turgenev Subtext // Notes on Modern American Literature 5, no. 2 (1981): Item 10.
  114. Tammi, P. Problems of Nabokov’s Poetics. A Narratological Analysis. Helsinki: Suomalainen Tiedeakatemia, 1985.
  115. The Achievments of V. Nabokov / Ed. by G. Gibian and S.Parker. Ithaca, N.Y.: Cornell Center for International Studies, 1984.
  116. Toker, L .V.Nabokov: A Mystery of Literary Structures. Ithaca: Cornell University Press, 1989.
  117. V.Nabokov: His Life, His Work, His World. A Tribute / Ed. by P.Quennell. London: Weidenfeld and Nicolson, 1979.
  118. Vladimir Nabokov. Modern Critical Views Series / Ed. by H.BIoom. N.Y.: Chelsea House, 1987.
  119. Vladimir Nabokov’s Lolita. Modern Critical Interpretations Series / N.Y.: Chelsea House, 1987.
  120. Vladimir Nabokov’s Lolita: A Casebook. Edited by Ellen Pifcr. N.Y.: Oxford UP, 2003.
  121. Williams, Robert C.: Culture in Exile: Russian Emigres in Germany. Ithaca, New York: Cornell University Press, 1972.
  122. Wood, M. The Magician’s Doubts: Nabokov and the Risks of Fiction. Princeton: Princeton University Press, 1995.
  123. В.В. Осоргин и Набоков: Вероятность встречи // Михаил Осор-гин: Страницы жизни и творчества. Пермь, 1994. С. 28 37
  124. .В. Дар Мнемозины: Романы Набокова в контексте русской автобиографической традиции. СПб.: Амфора, 2003.
  125. .В. Поэтика ранних романов Набокова // Набоковский вестник. Вып. 1. СПб, 1998. С. 31 -43.
  126. В. В. Романы В.В. Набокова в контексте русской автобиографической прозы и поэзии: Автореф. дис.д.ф.н. СПб, 1999.
  127. Г. Одиночество и свобода. М.: Республика, 1996.
  128. Ю. Поэты и поэтессы. М.: «Северные дни», 1922.
  129. В. Набоков и «серебряный век» русской культуры // Звезда. 1996. № 11. С.215 230.
  130. В. Набоков и потусторонность: метафизика, этика, эстетика/Пер. с англ. Н. А. Анастасьева. СПб.: «Алетейя», 1999.
  131. Н. Башня и вокруг: (Взгляд па В. Набокова) // Набоков В. Избранное. М., 1990. С.7−33.
  132. Н. Владимир Набоков. Одинокий король. М.: ЗАО Изд-во1. Центрполитграф, 2002.
  133. Н. Феномен Набокова. М.: Сов. писатель, 1992.
  134. JI.H. Собр. соч. В 6 т. М.: Худож. лит., 1990.
  135. И.Ф. Книги отражений. М.: Наука, 1979.
  136. И.Ф. Стихотворения и трагедии. JL: Сов. писатель, 1990.
  137. С.А. Эстетический мир Набокова: парадигмы прочтения // Russian Studies: Ежеквартальник русской филологии и культуры. 1995. № 3. с.430 443
  138. Ю.Д. Роман «Дар» в космосе Владимира Набокова // Изв. РАН. Сер. Лит. и яз. 1995. Т.54, № 3. С. З 17- № 4 С.6−23.
  139. А.А., Подкорытова Т.И. След пушкинской музы в рассказе
  140. B.Набокова «Весна в Фиальте» // Изв. Сиб. Отд-я РАН. История, филология и философия. 1992. Вып.2. С. 52−58.
  141. М.А. Концепт «муза» и его ассоциативное поле в русской поэзии Серебряного века: Автореф. дис. к.ф.н. СПб, 1998.
  142. К.В. Язык как экспликация культурного опыта писателя-билингва А.Макина. Автореф. дие. к.ф.н. Ярославль, 2002.
  143. Барабаш 10. Набоков и Гоголь (Мастер и гений): Заметки на нолях книги В. Набокова «Николай Гоголь» // Москва. 1989. № 1.С.180−193.
  144. Г. Призрак из первого акта. Бирюк в чепце // Звезда. 1996. № 11. С. 140−145- 192−206.
  145. М. Супруги Комаровы: Заметки на полях «Пнина» // CMRS (Paris) 1990. № 1(4). С.625−628.
  146. А. Символизм как миропонимание. М.: Республика, 1994.
  147. Н. Курсив мой: Автобиография. М.: Согласие, 1996.
  148. А.А. Собр. соч. в 12 т. М.: «Литера», 1995.
  149. Н.А. От Пушкина до Кибирова. М.: Новое лит. обозрение, 2004.
  150. .Л. Об одной вертрикальной норме в прозе В.Набокова (Категория «половины» в романе «Лолита») // Художественный текст: антология и интерпретация. Саратов, 1992. С. 130−134.
  151. В.Я. Собр. соч. в 7 т. М.: Худож. лит., 1975.
  152. А.В. Лингвопоэтические и лексикографические аспекты иалип-дромии. Автореф. дис. к.ф.н. Орел, 2003.
  153. И.А. Собр. соч. В 9 т. М.: Худож. лит., 1966.
  154. В. О прозе «младших» эмигрантских писателей//
  155. Современные записки. 1936. № 51. С.409−414.
  156. В. Рец. на роман «Подвиг"// Числа. 1933. № 7−8. С.266−267.
  157. B.C. Незамеченное поколение. Ныо-Иорк, 1956.
  158. Г. К. Страница из рассказа Набокова «Весна в Фиальте»: Опыт лингвистического анализа. Научн. доклады высшей школы. Филологические науки. 1991. № 3. С.33−40.
  159. В. О словесных играх Владимира Набокова // Доп. 1997. № 10. С.243−252.
  160. В. Эмбриология поэзии. Статьи по поэтике и теории искусства. М.: Языки славянской культуры, 2002.
  161. М. Речь и молчание: Сюжеты и мифы русской словесности. Спб.: Амфора, 2003.
  162. А.С. Синтез поэзии и прозы в романе Б.Л.Пастернака «Доктор Живаго. Авторсф. дис.. к.ф.п. Кострома, 2002.
  163. М.А. Лики творчества. Л.: Наука, 1989.
  164. М.А. Проза В.Набокова 20-х годов (Становление поэтики): Автореф. дис. к.ф.п.-М., 1995.
  165. Г. Собр. соч. В 3 т. М.: Согласие, 1996.
  166. Р., Родняпская И. Помеха-человек: Опыт века в зеркале антиутопий // Новый мир. 1988. № 12. С.217−230.
  167. М.Л. Русский стих начала XX века в комментариях. М.: КДУ, 2004.
  168. М.Л. О русской поэзии. Анализы. Интерпретации. Характеристики. Спб: изд-во «Азбука», 2001.
  169. Л. Художник в зоне мрака. Bend Sinister Набокова / В кн.: Геллер Л. Слово Мера Мира. М: Мик, 1994. С. 44−53.
  170. М.М. Владимир Набоков: Апология неслужепня // Голубков М. М. Максим Горький. М., 1997.
  171. А.А. Роман В.Набокова «Дар»: авторская интерпретация па фоне эмигрантской критики 30-х годов // Русская классика XX века: пределы иитерпретации. Ставрополь, 1995.С.73−76
  172. Э. Девушки оголяют колени везде и всюду: Закон о непристойности и подавление творческого гения. // Иностр. лит-ра. 1993. № 11. С.198−230.
  173. Н.С. Сочинения. В 3 т. М.: Худож. лит., 1991.
  174. О.А. Тайна Владимира Набокова. Процесс осмысления: Библиогр. очерки. М.: РГБ, 1995.
  175. В.В. Набоков и русские постмодернисты. Барнаул: изд-во Алтайского ун-та, 2004.
  176. С. «Гносеологическая гнусность» В.Набокова: Метафизика и поэтика в романе «Приглашение на казнь» // Логос. 1991. Вып.1. С. 175 184.
  177. С. «Тексты-матрешки» В.Набокова. Мюнхен: Otlo Sagncr, 1982.
  178. С. «Пушкинские весы» В.Набокова // Искусство Ленинграда. 1991. № 6. С.39−46.
  179. С. Что делать с «Даром» Набокова? // Обществ, мысль: Исследования и публикации. М., 1993. Вып.4. С.59−75
  180. А. «Двойное время» у В.Набокова (от «Дара» к «Лолите») / Пути и миражи русской культуры. СПб.: Северо-Запад, 1994. С.283−322.
  181. А. Загадка недописанного романа: О романе В. Набокова «Solus Rex» // Звезда, 1997. № 12. С.215−224.
  182. А. После Сирина // Набоков В. Романы. М.: Худ. лит., 1991. С. 5 -14.
  183. А. Цветная спираль В.Набокова // Рассказы. Приглашение на казнь. Эссе, интервью, рецензии. М.: Книга, 1989. С.438−469.
  184. М. Нарративные маски русской художественной прозы // Russian Literature. Amsterdam, 1994. Vol.XXXV.
  185. М.Я. Проблемы текстообразования и худождественпый текст. На материале русской прозы 19−20 вв. М.: УРСС, 2001.
  186. В. Лолита, или заповедный оазис любви // Набоков В. Лолита: Роман. М., 1990.
  187. И.А. «Игровое самоопределение в художественном мире Владимира Набокова как финал русского «серебряного века» // Studia Litteraria Polono-Slavica. 3. SOW, Warszawa, 1999. P. 131 142.
  188. Е.В., Тюпа В. И. Иронический дискурс В.Набокова: «Защита Лужина» // Кормановские чтения. Ижевск, 1994. Вып.1. С.191−201.
  189. Жук Д. 10. Авторизованный перевод как средство интерпретации художественного произведения (Роман В. Набокова «Дар»). Авто-реф.к.ф.н. СПб, 2002.
  190. О.Д. Система энаптиоморфизма в творчестве В.В.Набокова. Автореф.к.ф.н. М., 2003.
  191. Н.В. Мотив лабиринта в авангарде: (Графика Эсхера и проза Набокова)// Миф и культура: Человек не человек. — М.: 1994. С.76−79.
  192. B.Набокова (Взаимодействие стиха и прозы). Автореф.к.ф.п. М., 2004.
  193. В.Вс. Черт у Набокова и Булгакова // Звезда. 1996. № 11. С. 146 -149.
  194. Г. Рец. на романы «Машенька», «Король, дама, валет», «Защита Лужина», сборник рассказов «Возвращение Чорба'7/ Числа. 1930. № 1.1. C.233−236.
  195. И. Постмодернизм от истоков до конца столетия: эволюция научного мифа. М.: Интрада, 1998.
  196. Е.А. Традиции русского символистского романа в романе 2030 годов XX века (А.Платонов «Чевенгур», В. Набоков «Дар»). Авто-реф.к.ф.н. М., 2004.
  197. М. Бремя памяти// Встречи. Париж. 1934. Март. С. 126−129.
  198. Л.Ф. Набоков и Тынянов// Пятые Тыняновские чтения. Рига. 1990. С.275−293.
  199. К. Защита Набокова// Московский вестник. 1990. № 2. С.275−293.
  200. Ким Юн Ен. Проза поэта: лирические компоненты стиля В. Набокова (на материале сборника рассказов «Весна в Фиальте». Автореф.к.ф.н. М., 2005.
  201. Л.Г. Акмеизм: Миропонимание и поэтика. М.: МАКС Пресс, 2001.
  202. А.Г. «Двоемирие» В.Набокова // Вестник Рос. Ун-та дружбы народов. Сер.: Филология, журналистика. 1994. № 1. С.93−100.
  203. Н.А. Словоупотребление в русской поэзии начала XX века. М.: Наука, 1986.
  204. И. Набоков и Добужинский: связи формальные и не только. // Нева. 1997. № 11. С. 214−220.
  205. Л.А. Русский символизм. М.: Изд-во Моск. уп-та, 2000.
  206. Колтаревский НЛО. На кого похож пабоковский Найт? // Рус.речь. М. 1996. № 2. С.8−10.
  207. Т. Набоков В. В. М., 1997.
  208. М. Элементы модернизма в рассказах Бунина о любви// Новый журнал. Ныо-Йорк, 1979. № 137. С. 55 67.
  209. Крымский пабоковский научный сборник. Выпуск 1−3. Симферополь, «Крымский архив», 2001 2003.
  210. М.А. Проза и эссеистика. В 3-х т. М.: «Аграф», 2000.
  211. П. Утопия одиночества: Владимир Набоков и метафизика// Новый мир. 1992. № 10. С.243−250.
  212. В. Приглашение на казнь: Юрий Живаго и Федор Годунов-Чердынцев//Урал. 1989. № 6. С.164−171.
  213. Т.С. Темы «пространство» и «время» в лексической структуре художественного текста: (По роману В. Набокова «Другие берега»): Дис. канд. филол. наук.: Спб, 1997.
  214. А.Е. «Твердые мнения» В.Набокова // Диалог. Карнавал. Хронотоп. 1994. № 31. С.140−152.
  215. А. К приглашению НабоковаИ Знамя. 1989. № 10. С.203−213.
  216. Левин Ю. И. Биспациальность как инвариант поэтического мира
  217. B.Набокова// Russian Literature. Amsterdam. XXVIII. № 1. 1990. С.45−124.
  218. Ю.И. Избранные труды. Поэтика. Семиотика. М.: Языки русской культуры, 1998.
  219. О.А. Осип Мандельштам. М.: Молодая гвардия, 2004.
  220. Лем С. Лолита, или Ставрогин и Беатриче // Лит. обозрение. 1992. № 1.1. C.75−85
  221. В. За что же все-таки казнили Цинцинната Ц.? // Октябрь. 1993. № 12.С. 175 — 179
  222. М. «Беззвучный взрыв любви» : Заметки о Набокове // Урал. 1992. № 4. С.155−176
  223. М. Русский постмодернизм (Очерки исторической поэтики): Монография. Екатеринбург, 1997.
  224. А. Амбивалентность как свойство набоковской игровой поэтики//Набоковский вестник. Спб, 1998. Вып.1. С.16−25
  225. А. Английская проза Вл. Набокова. Спб., 1997. •
  226. А., Рахимкулова Г. Игровое начало в прозе В.Набокова // Поиск смысла. Сборник статей участников международной научной конференции «Русская культура и мир». Нижний Новгород, 1994. С. 157−168.
  227. А., Рахимкулова Г. Магистр игры Вивиан Ван Бок. (Игра слов в прозе Владимира Набокова в свете теории каламбура). Ростов-на-Дону: Издательство института массовых коммуникаций, 1996.
  228. С. М.Цветаева и М.Волошин: эстетика смыслообразования. М.: Дом-музей М.Цветаевой, 2004.
  229. Д.Е. Русские поэты начала века. Л.: Сов. писатель, 1986.
  230. М. Набоков: Автобиография. СПб.: Академический проект, 2002.
  231. В.Ф. О свободе в поэзии: Статьи, эссе, разное. СПб.: Издательство Чернышева, 1994.
  232. .Н. Проблема билингвизма и англоязычное влияние в поэзии И.Бродского и В.Набокова. Автореф. к.ф.н. М., 2001.
  233. О.Э. Собр. соч. В 4 т. М.: ТЕРРА, 1991.
  234. М. Вл. Набоков и роман XX столетия // В. В. Набоков: Pro et contra. Спб., 1997
  235. И. «Игра ума. Игра воображенья.» // Октябрь. 1992. № 1. С.188−192.
  236. Н. Безумное чаепитие с Владимиром Набоковым // Лит.обозрение. 1997. № 2. С.84−87.
  237. Н. Криминальный шедевр Владимира Владимировича и Германа Карловича (о творческой истории романа В. Набокова «Отчаяние») // Волшебная гора. М.: РИЦ «Пилигрим». № 2. 1994. С.151−165.
  238. Н. Роман-Протей Владимира Набокова (К выходу полного русского перевода романа «Ада, или Страсть: Хроника одной семьи») // Ки. Обозрение. 1996. 9 июля. С. 22.
  239. А.Ю. Художественная концепция творческой личности в произведениях В.Набокова. Автореф.к.ф.н. Архангельск, 2002.
  240. О. Разрушение дара: О В. Набокове// Москва. 1986. № 12. С.66−72.
  241. А.В. Пародия как элемент поэтики романов В.В.Набокова: Дис.к. ф.п. Волгоград, 1998.
  242. А. Русская проза Владимира Набокова. М.: Изд-во МГУ, 1997.
  243. А.С. Постигая Набокова // Набоков В. Романы. М.: Современник, 1990. С.5−18.
  244. А.С. Следуя за Набоковым // Владимир Набоков. Рассказы. Воспоминания. М.: Современник, 1991, С.5−22.
  245. Н.Е. Лейтмотивы в произведениях В.В.Набокова. Автореф. к.ф.п. М., 1999.
  246. Нива Жорж. От Жюльена Сореля к Цинциппату (Стендаль — Набоков) // Континент. № 87 (1996). С.296 304.
  247. Н.Н. Поэзия русского Берлина 1920-х гг.: На разломе эпох. Автореф. дисс. канд. филол. пак. СПб., 2004.
  248. Ал. Рец. па роман «Защита Лужина"// Современные записки. 1931. № 45. С.514−515.
  249. . Мир и дар Владимира Набокова. М.: Пенаты, 1995.
  250. . Набоков-переводчик и переводчики Набокова // Иностр. лит. 1993. № 11.С.238−242
  251. . От временного к вечному (феноменологический роман в рус. лит. XX в. // Воп. лит. 1998. № 3. С. 132 — 144.
  252. О.М. Газданов. М., Молодая гвардия, 2003.
  253. С. Рец. на роман «Приглашение на казнь"// Русские записки. 1939. № 13. С.198−199.
  254. Н. Николай Гумилев. Жизнь и творчество. Спб.: изд. «Logos», 1995.
  255. Очерки истории языка русской поэзии XX века. Образные средства поэтического языка и их трансформация. М.: Наука, 1995.
  256. П. Первый роман Сирина // Паламарчук П. Москва, или третий Рим. М., 1991. С.211−219.
  257. А.А. Принцип игры в творчестве В.Набокова. Дис.к.ф.н. -М., 1999.
  258. Я.В. Поиски «Лолиты»: герой-автор-читатель-кпига па границе миров. М.: Прометей, 2004.
  259. В.Б. Поэтика вещи в прозе В.Набокова. Автореф.к.ф.н. СПб., 2000.
  260. А.В. Формы выражения авторского сознания в автобиографической прозе И.Бунина и М. Осоргина («Жизнь Арсеньева» -«Времена). Автореф.к.ф.н. М., 2002.
  261. . Домой с небес. Романы. Спб.: изд. «Logos" — Дюссельдорф: «Голубой всадник», 1993.
  262. А. Набоков и Евтерпа// Новый мир. 1993. № 2. С. 224 — 241.
  263. А. Пиротехник, или романтическое сознание // Нева. 1991. № 8. С. 171 —180.
  264. Пушкин и Набоков. Материалы международной научной конференции. СПб.: «Дорн», 1999.
  265. Г. Ф. Олакрез Нарцисса: проза Владимира Набокова в зеркале языковой игры. Ростов-на-Дону: Изд-во Рост, ун-та, 2003.
  266. О.Г. Марина Цветаева // Очерки истории языка русской поэзии XX века: Опыты описания идиостилей. М.: Наука, 1995.
  267. Ролен Оливье. Пейзажи детства. М., изд-во НГ, 2001.
  268. Ропен Омри. Серебряный век как умысел и вымысел. М.: ОГИ, 2000.
  269. Русский Берлин / Сост. В.Сорокина. М.: МГУ, 2003.
  270. С. Рец. на «Соглядатай"// Русские записки. 1938. № 10. С. 195 197.
  271. . Ларец с секретом (О загадках и аллюзиях в русских романах В. Набокова) // Воп. лит. М. 1999. № 3, с. 136 — 182.
  272. Святополк-Мирский Д. П. Поэты и Россия: Статьи. Рецензии. Портреты. Некрологи. СПб.: Алетейя, 2002.
  273. П.В. Цитата в художественной прозе (на материале произведений В.Набокова. Автореф.к.ф.н. М., 2004.
  274. В. Чернышевский в романе В.Набокова «Дар»: К предыстории вопроса // Вопросы лит-ры. 1998. № 2. С. 269 272.
  275. Л. Орнаментальность/ орнаментализм // Russian Literature. XIX —1986.
  276. Л. Герметизм и герменевтика. СПб: изд-во Ивана Лимбаха, 2002.
  277. O.IO. Традиции русского символизма в прозе В.В.Набокова 20−30-х годов // Автореф. дис. канд. филол. наук. М., 1994.
  278. И. Построение простоты. Опыт прочтения романа Вл. Набокова «Защита Лужина» // Подъем. 1988. № 3. С. 129−140.
  279. Тамми Пекка. Тени различий: «Бледный огонь» и «Маятник Фуко"// НЛО, № 19 (1996). С. 62−70.
  280. Титов О. А. Экспрессивные фонетико-графические средства в прозе
  281. В.Набокова. Авторсф.к.ф.п. Ярославль, 2000.
  282. И. Набоков и его театральное наследие // Набоков В. Пьесы. М.: Искусство, 1990. С.5−42.
  283. В.Н. Исследования по этимологии и семантике. Т.1. Теория и некоторые частные ее приложения. М.: Языки славянской культуры, 2004. .
  284. В.И. Постсимволизм. Теоретические очерки русской поэзии XX века. Самара, 1998.
  285. Т. Набоков в Берлине. М.: «Аграф», 2004.
  286. Д. Приглашение па суд: о В. Набокове // Урпов Д. М. Пристрастия и принципы. М., 1991. С.96−114.
  287. Т.В. Эстетический смысл пародии и стилизации в творчестве В.Набокова: Дис. к.ф.н. М., 1998.
  288. Фатеева. Контрапункт интертекстуальености, или Интертекст в мире текстов. М.: «Агар», 2000.
  289. С.Р. «Защита Лужина» и набоковское зазеркалье // Е. Замятин, А. Н. Толстой, А. Платонов, В.Набоков. В помощь преподавателям, старшеклассникам и абитуриентам / Сост. Г. Г. Красухип. М.: Изд-во МГУ, 1997. С. 73 —79.
  290. С.Р. Круг кругов, или набоковское зазеркалье // Набоков В. В. Избранное. М.: Издательство ACT- Олимп, 1996. С. 5 — 12.
  291. Л., Хьюз Р., Раевская-Хьюз О. Русский Берлин 1921−1923. М., Русский путь, 2003.
  292. Ханзеи-Лёве А. Русский символизм. Система поэтических мотивов. Ранний символизм / Пер. с нем. Спб.: Академич. проект, 1999.
  293. Ханзен-Лёве А. Мифопоэтический символизм. СПб: Академический проект, 2003.
  294. В. Колеблемый треножник. М.: Сов. Писатель, 1991.
  295. Г. Рец. на «Возвращение Чорба: рассказы и стихи"// Воля России. 1930. № 2. С. 190−191.
  296. Художественная речь русского зарубежья: 20−30-е годы XX века. Анализ текста. СПб.: изд. СПб. Ун-та, 2002.
  297. Л.II. В.В.Набоков в жизни и творчестве, М.: Русское слово, 2002.
  298. М. Рец. на кн. «Возвращение Чорба» // Современные записки. 1930. № 42. С.530−531.
  299. О.В. Прописная буква как средство кодирования сакрального смысла в романе В.Набокова «Лолита» // Язык и письмо. Волгоград, 1995.
  300. Шаховская 3. В поисках Набокова. Отражения. М.: Книга, 1991.
  301. М.Д. Набоков: темы и вариации. СПб.: Академический проект, 2000.
  302. М.С. В поисках утраченной гармонии (проза И. А. Бунина 1930 — 1940-х гг.). Омск: изд. ОмГПУ, 1997.
  303. М.Ю. Набоков, писатель: Манифест. М.: изд. А. и Б., 1998.
  304. Е. Здесь и там. Спб.: Академический проект, 2004.
  305. Е. Материя стиха. СПб.: изд-во «Гуманитарный союз», 1998.
  306. Р. Работы по поэтике. М.: Прогресс, 1987.
Заполнить форму текущей работой