Помощь в написании студенческих работ
Антистрессовый сервис

Биография Н. М. Карамзина

БиографияПомощь в написанииУзнать стоимостьмоей работы

По своим убеждениям Карамзин был монархистом. Он считал, что самодержавная форма правления наиболее органична для такой огромной страны, как Россия. Но в то же время он показал постоянную опасность, подстерегающую самодержавие в ходе истории, — опасность перерождения его в «самовластие». Опровергая распространенный взгляд на крестьянские мятежи и бунты как на проявление народной «дикости… Читать ещё >

Биография Н. М. Карамзина (реферат, курсовая, диплом, контрольная)

Детство и юность Карамзина

Карамзин-историк Карамзин-журналист

Детство и юность Карамзина

Николай Михайлович Карамзин родился 1 (12) декабря 1766 года в селе Михайловка Бузулукского уезда Симбирской губернии в культурной и родовитой, но небогатой дворянской семье, происходившей по отцовской линии от татарского корня. Свой тихий нрав и склонность к мечтательности он унаследовал от матери Екатерины Петровны (урожденной Пазухиной), которой лишился в возрасте трех лет. Раннее сиротство, одиночество в доме отца укрепили в душе мальчика эти качества: он полюбил деревенское уединение, красоту поволжской природы, рано пристрастился к чтению книг.

Когда Карамзину исполнилось 13 лет, отец увез его в Москву и определил в пансион профессора Московского университета И. М. Шадена, где мальчик получил светское воспитание, изучил в совершенстве европейские языки и слушал лекции в университете. По окончании пансиона в 1781 году Карамзин покинул Москву и определился в Петербурге в Преображенский полк, к которому был приписан с детства. Дружба с И. И. Дмитриевым, будущим известным поэтом и баснописцем, укрепила в нем интерес к литературе. Впервые Карамзин выступил в печати с переводом идиллии немецкого поэта С. Гесснера в 1783 году.

После смерти отца, в январе 1784 года, Карамзин вышел в отставку в чине поручика и вернулся на родину в Симбирск. Здесь он вел довольно рассеянный образ жизни, типичный для молодого дворянина тех лет. Решительный поворот в его судьбе произвело случайное знакомство с И. П. Тургеневым, деятельным масоном, литератором, сподвижником известного писателя и книгоиздателя конца XVIII века Н. И. Новикова. И. П. Тургенев берет Карамзина в Москву, и в течение четырех лет начинающий литератор вращается в московских масонских кругах, тесно сближается с Н. И. Новиковым, становится членом «Дружеского ученого общества» .

Для московских масонов-розенкрейцеров (рыцарей злато-розового креста) была характерна критика вольтерианства и всего наследия французских энциклопедистов-просветителей. Масоны считали человеческий разум низшей ступенью познания и ставили его в прямую зависимость от чувства и Божественного откровения. Разум вне контроля чувства и веры не в состоянии правильно понимать окружающий мир, это «темный», «бесовский» разум, являющийся источником всех человеческих заблуждений и бед.

Особой популярностью в «Дружеском ученом обществе» пользовалась книга французского мистика Сен-Мартена «О заблуждениях и истине»: не случайно розенкрейцеров их недоброжелатели называли «мартинистами». Сен-Мартен заявлял, что учение просветителей об общественном договоре, основанное на атеистической «вере» в «добрую природу» человека, есть ложь, попирающая христианскую истину о «помраченности» природы человека «первородным грехом». Наивно считать государственную власть результатом человеческого «творчества». Она является предметом особого Божьего попечительства о грешном человечестве и посылается Творцом для укрощения и сдерживания греховных помыслов, которым подвержен падший человек на этой земле.

Государственную власть Екатерины II, находившейся под влиянием французских просветителей, мартинисты считали заблуждением, Божеским попущением за грехи всего петровского периода нашей истории. Русские масоны, среди которых вращался в те годы Карамзин, создали утопию о прекрасной стране верующих и счастливых людей, управляемых избранными масонами по законам масонской религии, без бюрократии, подьячих, полицейщины, вельмож, произвола. В своих книгах они проповедовали эту утопию как программу: в их государстве исчезнет нужда, не будет ни наемников, ни рабов, ни налогов; все будут учиться и жить мирно и возвышенно. Для этого надо, чтобы все стали масонами и очистились от скверны. В будущем масонском «раю» не будет ни церкви, ни законов, а будет свободное общество хороших людей, верующих в Бога, кто как хочет.

Вскоре Карамзин понял, что, отрицая «самовластие» Екатерины II, масоны вынашивали планы своего «самовластия», противопоставляя масонскую ересь всему остальному, грешному человечеству. При внешнем созвучии с истинами христианской религии в процессе их хитроумных рассуждений осуществлялась подмена одной неправды и лжи не менее опасной и коварной другой. Настораживала Карамзина и чрезмерная мистическая экзальтация его «братьев», столь далекая от завещанного православием «духовного трезвения». Смущал покров таинственности и конспирации, связанный с деятельностью масонских лож.

И вот Карамзин, подобно герою толстовского романа-эпопеи «Война и мир» Пьеру Безухову, испытывает глубокое разочарование в масонстве и покидает Москву, отправляясь в долгое путешествие по Западной Европе. Его опасения вскоре подтверждаются: делами всей масонской организации, как выяснило следствие, заправляли какие-то темные люди, выехавшие из Пруссии и действовавшие в ее пользу, скрывая свои цели от искренне заблуждавшихся, прекраснодушных русских «братьев». Путешествие Карамзина по Западной Европе, длившееся полтора года, обозначило окончательный разрыв писателя с масонскими увлечениями юности.

" Письма русского путешественника". Осенью 1790 года Карамзин вернулся в Россию и с 1791 года стал издавать «Московский журнал», выходивший в течение двух лет и имевший большой успех у русской читающей публики. В нем он напечатал два главных своих произведения — «Письма русского путешественника» и повесть «Бедная Лиза» .

В «Письмах русского путешественника», подводящих итог заграничным странствованиям, Карамзин, следуя традиции «Сентиментального путешествия» Стерна, изнутри перестраивает ее на русский лад. Стерн почти не уделяет внимания внешнему миру, сосредоточиваясь на дотошном анализе собственных переживаний и чувств. Карамзин, напротив, не замкнут в пределах своего «я», не слишком озабочен субъективным содержанием своих эмоций. Ведущую роль в его повествовании играет внешний мир, автор искренне заинтересован в истинном его понимании и объективной его оценке. В каждой стране он подмечает самое интересное и важное: в Германии — умственную жизнь (он знакомится с Кантом в Кенигсберге и встречается с Гердером и Виландом в Веймаре), в Швейцарии — природу, в Англии — политические и общественные учреждения, парламент, суд присяжных, семейную жизнь добропорядочных пуритан. В отзывчивости писателя на окружающие явления бытия, в стремлении проникнуться духом разных стран и народов уже предвосхищается в Карамзине и переводческий дар В. А. Жуковского, и «протеизм» Пушкина с его «всемирной отзывчивостью» .

Следует особо выделить раздел «Писем…» Карамзина, касающийся Франции. Он посетил эту страну в момент, когда раздались первые грозовые раскаты Великой французской революции. Он еще видел воочию короля и королеву, дни которых были уже сочтены, присутствовал на заседаниях Национального собрания. Выводы, которые сделал Карамзин, анализируя революционные потрясения в одной из самых передовых стран Западной Европы, уже предвосхищали проблематику всей русской литературы XIX века.

" Всякое гражданское общество, веками утвержденное, — говорит Карамзин, — есть святыня для добрых граждан, и в самом несовершеннейшем надобно удивляться чудесной гармонии, благоустройству, порядку. «Утопия» будет всегда мечтою доброго сердца или может исполниться неприметным действием времени, посредством медленных, но верных, безопасных успехов разума, просвещения, воспитания добрых нравов. Когда люди уверятся, что для собственного их счастия добродетель необходима, тогда настанет век златой, и во всяком правлении человек насладится мирным благополучием жизни. Всякие же насильственные потрясения гибельны, и каждый бунтовщик готовит себе эшафот. Предадим, друзья мои, предадим себя во власть Провидению: оно, конечно, имеет свой план; в его руках сердца государей — и довольно" .

В «Письмах русского путешественника» зреет мысль, положенная в основу составленной Карамзиным впоследствии «Записки о древней и новой России», которую он вручил Александру I в 1811 году, накануне наполеоновского нашествия. В ней писатель внушал государю, что главное дело правления не в изменении внешних форм и учреждений, а в людях, в уровне их нравственного самосознания. Благодетельный монарх и умело подобранные им губернаторы с успехом заменят любую писаную конституцию. А потому для блага отечества нужны прежде всего хорошие священники, а потом и народные школы.

В «Письмах русского путешественника» проявилось типичное отношение мыслящего русского человека к историческому опыту Западной Европы и к урокам, которые он выносил из него. Запад оставался для нас в XIX веке школой жизни как в лучших, светлых, так и в темных ее сторонах. Глубоко личное, родственное отношение просвещенного дворянина к культурной и исторической жизни Западной Европы, очевидное в «Письмах…» Карамзина, хорошо выразил потом Ф. М. Достоевский устами Версилова, героя романа «Подросток»: «Русскому Европа так же драгоценна, как Россия: каждый камень в ней мил и дорог» .

Карамзин-историк

Примечательно, что сам Карамзин в этих спорах участия не принимал, а к Шишкову относился с уважением, не питая на его критику никакой обиды. В 1803 году он приступил к главному делу своей жизни — созданию «Истории государства Российского». Замысел этого капитального труда возник у Карамзина давно. Еще в 1790 году он писал: «Больно, но должно по справедливости признаться, что у нас до сего времени нет хорошей истории, то есть писанной с философским умом, с критикою, с благородным красноречием. Тацит, Юм, Робертсон, Гиббон — вот образцы. Говорят, что наша история сама по себе менее других занимательна: не думаю, нужен только ум, вкус, талант». Все эти способности, конечно, были у Карамзина, но, чтобы осилить капитальный труд, связанный с изучением огромного количества исторических документов, требовалась еще и материальная свобода и независимость. Когда Карамзин стал издавать в 1802 году «Вестник Европы», он мечтал о следующем: «Будучи весьма не богат, я издавал журнал с тем намерением, чтобы принужденною работою пяти или шести лет купить независимость, возможность работать свободно и… сочинять русскую историю, которая с некоторого времени занимает всю душу мою» .

И тогда близкий знакомый Карамзина, товарищ министра просвещения М. Н. Муравьев, обратился к Александру I с ходатайством о помощи писателю в осуществлении его замысла. В именном указе от 31 декабря 1803 года Карамзин был утвержден в качестве придворного историографа с ежегодным пенсионом в две тысячи рублей. Так начался двадцатидвухлетний период жизни Карамзина, связанный с капитальным трудом создания «Истории государства Российского» .

О том, как нужно писать историю, Карамзин говорил: «Историк должен ликовать и горевать со своим народом. Он не должен, руководимый пристрастием, искажать факты, преувеличивать счастье или умалять в своем изложении бедствия; он должен быть прежде всего правдив; но может, даже должен все неприятное, все позорное в истории своего народа передавать с грустью, а о том, что приносит честь, о победах, о цветущем состоянии, говорить с радостью и энтузиазмом. Только таким образом он сделается национальным бытописателем, чем, прежде всего, должен быть историк» .

" Историю государства Российского" Карамзин начал писать в Москве и в подмосковной усадьбе Олсуфьево. В 1816 году он переехал в Петербург: начались хлопоты по изданию завершенных восьми томов «Истории…». Карамзин стал человеком, близким ко двору, лично общался с Александром I и членами царской семьи. Летние месяцы Карамзины проводили в Царском Селе, где их навещал юный лицеист Пушкин. В 1818 году восемь томов «Истории…» вышли в свет, в 1821 году был опубликован девятый, посвященный эпохе царствования Ивана Грозного, в 1824 году — десятый и одиннадцатый тома.

" История…" создавалась на основе изучения огромного фактического материала, среди которого ключевое место занимали летописи. Совмещая талант ученого-историка с талантом художественным, Карамзин искусно передавал сам дух летописных источников путем обильного их цитирования или умелого пересказа. Историку было дорого в летописях не только обилие фактов, но и само отношение летописца к ним. Постижение точки зрения летописца — главная задача Карамзина-художника, позволяющая ему передавать «дух времени», народное мнение о тех или иных событиях. А Карамзин-историк при этом выступал с комментариями. Вот почему карамзинская «История…» сопрягала в себе описание возникновения и развития российской государственности с процессом роста и становления русского национального самосознания.

По своим убеждениям Карамзин был монархистом. Он считал, что самодержавная форма правления наиболее органична для такой огромной страны, как Россия. Но в то же время он показал постоянную опасность, подстерегающую самодержавие в ходе истории, — опасность перерождения его в «самовластие». Опровергая распространенный взгляд на крестьянские мятежи и бунты как на проявление народной «дикости» и «невежества», Карамзин показал, что народное возмущение порождается всякий раз отступлением монархической власти от принципов самодержавия в сторону самовластия и тирании. Народное возмущение у Карамзина является формой проявления Небесного Суда, Божественной карой за содеянные тиранами преступления. Именно через народную жизнь проявляет себя, по Карамзину, Божественная воля в истории, именно народ чаще всего оказывается мощным орудием Провидения. Тем самым Карамзин снимает с народа вину за мятеж в том случае, если этот мятеж имеет высшее нравственное оправдание.

Как истинный патриот своего Отечества, Карамзин не раз высказывал Александру I нелицеприятные истины. В 1811 году он сделал это в уже упомянутой нами «Записке о древней и новой России». Историк нарисовал в ней безрадостную картину внешнего и внутреннего положения России, беспомощные попытки правительства решить важные экономические проблемы. Он резко осудил Александра I за его реформаторские начинания, «коих благотворность остается делом сомнительным», ибо правление государя не принесло России обещанного блага, но укрепило страшное зло в лице паразитической бюрократии, чиновников-казнокрадов. Он высказал правду о самом царе как неумелом и неопытном во внешней и внутренней политике властителе, занятом не благом России, а желанием пускать «пыль в глаза», увлеченным бездумным заимствованием тех или иных учреждений Западной Европы, без учета русского исторического опыта. В этой связи он указал Александру I на ошибки в правлении его великого предшественника Петра I. Главный вред его царствования — игнорирование опыта истории, неуважение к нравам и обычаям русского народа. «Пусть сии обычаи естественно изменяются, но предписывать им (русским людям) уставы есть насилие, беззаконное для монарха самодержавного». «Самовластие» Петра I и Александра I как раз и не принимает Карамзин. Результаты самовластия всегда оказываются печальными для Отечества: «Мы стали гражданами мира, но перестали быть, в некоторых случаях, гражданами России. Виною Петр» .

Когда Пушкин уже в конце 1830-х годов познакомился с этой «Запиской…» в рукописи, он сказал: «Карамзин написал свои мысли о Древней и Новой России со всею искренностью прекрасной души, со всею смелостию убеждения сильного и глубокого». «Когда-нибудь потомство оценит… благородство патриота» .

Но «Записка…» вызвала раздражение и неудовольствие тщеславного Александра. В течение пяти лет он холодным отношением к Карамзину подчеркивал свою обиду. В 1816 году произошло сближение, но ненадолго. В 1819 году государь, вернувшись из Варшавы, где он открывал Польский сейм, в одной из искренних бесед с Карамзиным сообщил, что хочет восстановить Польшу в ее древних границах. Это «странное» желание гак потрясло Карамзина, что он незамедлительно составил и лично прочел государю новую «Записку…» :

" Вы думаете восстановить древнее королевство Польское, но сие восстановление согласно ли с законом государственного блага России? Согласно ли с Вашими священными обязанностями, с Вашей любовью к России и к самой справедливости? Можете ли с мирной совестью отнять у нас Белоруссию, Литву, Волынию, Подолию, утвержденную собственность России еще до Вашего царствования? Не клянутся ли государи блюсти целость своих держав? Сии земли были уже Россией, когда митрополит Платон вручал Вам венец Мономаха, Петра, Екатерины, которую Вы назвали Великой… николай карамзин пансион историограф Мы лишились бы не только прекрасных областей, но и любви к царю, остыли бы душой к отечеству, видя оное игралищем самовластного произвола, ослабели бы не только уменьшением государства, но и духом унизились бы перед другими и перед собой. Не опустел бы, конечно, дворец, Вы и тогда имели бы министров, генералов, но они служили бы не отечеству, а единственно своим личным выгодам, как наемники, как истинные рабы…"

В заключение горячего спора с Александром 1 по поводу его политики в отношении Польши Карамзин сказал: «Ваше Величество, у Вас много самолюбия… Я не боюсь ничего, мы оба равны перед Богом. То, что я сказал Вам, я сказал бы Вашему отцу… Я презираю скороспелых либералистов; я люблю лишь ту свободу, которой не отнимет у меня никакой тиран… Я не нуждаюсь более в Ваших милостях» .

Карамзин ушел из жизни 22 мая (3 июня) 1826 года, работая над двенадцатым томом «Истории…», где он должен был рассказать о народном ополчении Минина и Пожарского, освободившем Москву и прекратившем «смуту» в нашем Отечестве. Рукопись этого тома оборвалась на фразе: «Орешек не сдавался…»

Значение «Истории государства Российского» трудно переоценить: её появление в свет было крупным актом русского национального самосознания. По словам Пушкина, Карамзин открыл русским их прошлое, как Колумб открыл Америку. Писатель в своей «Истории…» дал образец национального эпоса, заставив каждую Эпоху говорить своим языком. Труд Карамзина оказал большое влияние на русских писателей. Опираясь на Карамзина, писал своего «Бориса Годунова» Пушктн, сочинял свои «Думы» Рылеев. «История государства Российского» оказала прямое влияние на развитие русского исторического романа от Загоскина и Лажечникова до Льва Толстого. «Чистая и высокая слава Карамзина принадлежит России» , — сказал Пушкин.

Карамзин-журналист

Начиная с издания «Московского журнала» Карамзин предстал перед русским общественным мнением как первый профессиональный писатель и журналист. До него решались жить на литературные заработки лишь писатели третьего ряда. Культурный дворянин считал занятие литературой скорее забавой и уж никак не серьезной профессией. Карамзин своим трудом и неизменным успехом у читателей утвердил в глазах общества авторитет писательского дела и превратил литературу в профессию, пожалуй, самую почетную и уважаемую. Бытует мнение, что восторженные юноши Петербурга мечтали хоть пешком пройти в Москву, лишь бы взглянуть на знаменитого Карамзина. В «Московском журнале» и последующих изданиях Карамзин не только расширял круг читателей хорошей русской книги, но и воспитывал эстетический вкус, готовил культурное общество к восприятию поэзии В. А. Жуковского и А. С. Пушкина. Его журнал, его литературные альманахи уже не ограничивались Москвой и Петербургом, а проникали в русскую провинцию. В 1802 году Карамзин приступил к изданию «Вестника Европы» — журнала не только литературного, но и общественно политического, давшего прообраз так называемым «толстым» русским журналам, просуществовавшим весь XIX век и дожившим до конца века XX.

Список используемой литературы

1. Ю. В. Лебедев Русская литература XIX века

2. Лотман Ю. М. Сотворение Карамзина.-М., 1987._336с

3. Соловьев С. М. Карамзин //Москва.-1988.-N8.-С.141

Показать весь текст
Заполнить форму текущей работой