Помощь в написании студенческих работ
Антистрессовый сервис

Вооружение всадников и конская сбруя юга Восточной Европы в предскифский период

ДиссертацияПомощь в написанииУзнать стоимостьмоей работы

Анализ всего рассмотренного комплекса сбруи и вооружения позволил показать, что на третьем хронологическом этапе происходят существенные изменения в материальной культуре населения юга Восточной Европы. Создаются и начинают использоваться новые модификации уже известных форм конского снаряжения и вооружения, для их изготовления характерно активное использование железа. Появляется целый ряд… Читать ещё >

Вооружение всадников и конская сбруя юга Восточной Европы в предскифский период (реферат, курсовая, диплом, контрольная)

Содержание

  • ГЛАВА 1. КОНСКАЯ УПРЯЖ
    • 1. 1. СОСТАВНЫЕ ЧАСТИ КОНСКОЙ УПРЯЖИ
    • 1. 2. КОНСКАЯ УЗДА
    • 1. 3. КЛАССИФИКАЦИЯ УЗДЕЧНЫХ КОМПЛЕКТОВ
    • 1. 4. КЛАССИФИКАЦИЯ УДИЛ
      • 1. 4. 1. Конструктивные элементы удил
      • 1. 4. 2. Основные принципы описания удил
      • 1. 4. 3. Характеристика форм удил предскифского времени и их находки на юге Восточной
  • Европы
    • 1. 4. 4. Рельефы стержней удил
    • 1. 4. 5. Дополнительные звенья удил
    • 1. 4. 6. Размеры удил предскифского времени
    • 1. 5. КЛАССИФИКАЦИЯ ПСАЛИЕВ
    • 1. 5. 1. Конструктивные элементы псалиев
    • 1. 5. 2. Принципы построения описания псалиев
    • 1. 5. 3. Стержневидные псалии предскифского периода и их находки на юге Восточной Европы
    • 1. 5. 4. Орнаментация псалиев
    • 1. 6. УЗДЕЧНЫЕ КОМПЛЕКТЫ В ПРЕДСКИФСКИХ ПАМЯТНИКАХ ЮГА
  • ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ
    • 1. 6. 1. Уздечные комплекты с трёхпетельчатыми псалиями
    • 1. 6. 2. Уздечные комплекты с симметричными и асимметричными трёхдырчатыми псалиями
    • 1. 6. 3. Выделение групп уздечных комплектов с бронзовыми псалиямии относительная хронология
    • 1. 6. 4. Уздечные комплекты с некоторыми типами псалиев 1−3 групп и костяными бляшками
  • ГЛАВА 2. ВООРУЖЕНИЕ ВСАДНИКОВ ПРЕДСКИФСКОГО ВРЕМЕНИ
    • 2. 1. ПРЕДСКИФСКИЕ КИНЖАЛЫ И МЕЧИ
      • 2. 1. 1. Основные термины и характеристики кинжалов и мечей
      • 2. 1. 2. Классификация эфесов
      • 2. 1. 3. Находки «северокавказских» кинжалов и мечей в Восточной Европе
      • 2. 1. 4. Металлические детали ножен
      • 2. 1. 5. Кинжалы с эфесами других форм
      • 2. 1. 6. Хронология и развитие «северокавказских» кинжалов и мечей
      • 2. 1. 7. Хронология металлических деталей ножен
      • 2. 1. 8. Происхождение «северокавказских» кинжалов и мечей
      • 2. 1. 9. Классификация клинков кинжалов с несохранившимися эфесами
      • 2. 1. 10. Находки кинжальных клинков в погребениях всадников на юге
  • Восточной Европы
    • 2. 1. 11. Хронология кинжальных клинков
    • 2. 2. МЕТАТЕЛЬНОЕ И КОЛЮЩЕ-МЕТАТЕЛЬНОЕ ОРУЖИЕ
    • 2. 2. 1. Наконечники стрел
    • 2. 2. 2. Наконечники копий
    • 2. 3. УДАРНО-РУБЯЩЕЕ, УДАРНО-ДРОБЯЩЕЕ И УДАРНОЕ ОРУЖИЕ
    • 2. 3. 1. Топоры
    • 2. 3. 2. Молоты и булавы
  • ГЛАВА 3. ХРОНОЛОГИЯ ПАМЯТНИКОВ ПРЕДСКИФСКОГО ПЕРИОДА

В истории и археологии юга Восточной Европы, включающей Степь и Лесостепь Северного Причерноморья, Нижнее Поволжье и Северный Кавказ, внимание исследователей неоднократно привлекал относительно небольшой отрезок времени, охватывающий несколько первых веков I тысячелетия до н.э. Этот период получил название «предскифский», поскольку многие исследователи отмечали, что выделявшиеся на рассматриваемой территории археологические культуры и группы памятников в археологичесом выражении были существенно отличны от тех, которые считались принадлежащими историческим скифам, составляя предшествующий им хронологический пласт.

Помимо поселенческих памятников, расположенных в Лесостепи и на Северном Кавказе, но отсутствующих в степной зоне, повсеместно были открыты погребальные памятники и «клады». Очень часто среди инвентаря таких памятников находились различные предметы конского снаряжения и вооружения. К изучению этих, одних из самых ярких и привлекательных категорий археологического материала было приковано внимание практически всех исследователей эпохи поздней бронзы и раннего железного века, начиная с В. А. Городцова и П. Рау в 1920;х гг., заканчивая нашими современниками. В последние десятилетия XX века объём накопления предскифского материала необычайно возрос. Этому способствовали многочисленные археологические раскопки проводившиеся в зонах строительства и интенсивной хозяйственной деятельности.

Данные обстоятельства привели к необходимости аналитического изучения и обобщения всех известных находок конского снаряжения и вооружения воинов рассматриваемого времени. Исследователями был обобщён и хронологически ранжирован предскифский материал различных регионов Восточной Европы. Изучению Северного Кавказа и отдельных его микрорегионов посвящены исследования Е. И. Крупнова, А. А. Иессена, В. И. Козенковой, В. Р. Эрлиха, В. Б. Виноградова, С. Л. Дударева и др.- памятникам Северного Причерноморья посвящены работы А. И. Тереножкина, А. М. Лескова, С. А. Скорого, О. Р. Дубовской и др. исследователей. Каждый специалист стремился установить широкий круг аналогий, включающий и находки на сопредельных территориях. Тем не менее, помимо ограничения сферы исследований отдельным регионом Восточной Европы, археологи рассматривали детали снаряжения коня и предметы вооружения в контексте отдельной археологической культуры, культурной группы археологических памятников или на определённом хронологическом отрезке, часто не исчерпывающем всего понятия «предскифский период» .

Актуальность выбранной в диссертации темы заключается в назревшей необходимости отбора максимального количества известных на юге Восточной Европы предметов конского снаряжения и вооружения предскифского периода, систематизации всего материала на основании единых принципов, его подробного описания и установления относительной и абсолютной хронологии. Данный подход к анализу археологических источников позволит сделать более обоснованные выводы и сопоставления рассматриваемых категорий археологических находок как внутри Восточной Европы, так и их сравнения с аналогичными находками в других регионах.

Вопросы выделения и интерпретации предскифских памятников с самого начала этого процесса были тесно связаны с киммерийской проблемой, так как этот древний народ оказался единственным из известных по античным источникам, кто предшествовал скифам в Восточной Европе. С одной стороны, в первой половине XX в. с «киммерийскими» древностями исследователи ассоциировали некоторые находки эпохи поздней бронзы (Городцов В.А., 1928). С другой стороны, предметы вооружения и конского снаряжения, которые в наши дни относятся к предскифскому времени, тогда не выделялись из массива «скифских» памятников. Такая точка зрения существовала довольно долго (Граков Б.Н., 1947).

В процессе выделения древностей предскифского периода из массива памятников древних кочевников на юге Восточной Европы, начавшемся в конце 1940;1950 гг., важная роль принадлежала анализу уздечных принадлежностей и некоторых категорий вооружения, отличных типологически не только от тех, которые традиционно связывались с ранними скифами, но и от известных в срубной культуре. На особенности этого материала впервые обратил внимание Е. И. Крупнов после раскопок Каменномостского могильника в Кабарде, практически одновременно были подведены итоги многолетних исследований конского снаряжения и вооружения на юге Восточной Европы и А. А. Иессеном (Крупное Е.И., 1950; Иессен А. А., 1953, 1954). Роль хронологического, а также этно-культурного индикатора для предскифских памятников элементы конской сбруи, особенно удила и псалии, сохраняют и в настоящее время.

Аналогичным индикатором служат кинжалы, мечи и наконечники стрел своеобразных форм, отличающиеся от аналогичных изделий раннескифского периода.

Разделение во времени памятников «типа Черногоровки» и «типа Новочеркасского клада» впервые были проведены Н. В. Анфимовым на основани существенных отличий в материалах могильников Николаевский и Кубанский (Анфимов Н.В., 1971, 1975). Основываясь на исследованиях Н. В. Анфимова, А. И. Тереножкин (практически одновременно) подвёл итоги своих разработок и на основании характерных деталей уздечки и вооружения разделил памятники предскифского времени на две хронологические группы, соотнеся их с историческими киммерийцами (Тереножкин А.И., 1976). Практически аналогичные выводы сделал в середине 70-х гг. и А. М. Лесков (1975). В это время всеми исследователями применялся метод корреляции определенного типа удил (выделяемого по форме внешних окончаний) и типа псалиев, затем, взаимовстречаемости с ними некоторых категорий вооружения. Данные исследования послужили основой для построения относительной и абсолютной хронологии (в рамках IX—VII вв. до н.э.) памятников черногоровского и новочеркасского этапов предскифского периода. Исследователи памятников в различных регионах Восточной Европы в большей или меньшей степени рассматривали вопросы выделения культур предскифского времени, их этнической составляющей и хронологии (А.И.Мелюкова, Г. И. Смирнова,.

B.И.Козенкова, В. Б. Виноградов и другие).

В 1984 г. Н. Л. Членова, используя метод перекрестных аналогий как в европейских, так и в азиатских памятниках, предложила датировать все предскифские памятники Восточной Европы VII в. до н.э., что фактически сблизило время их существования с раннескифскими памятниками (Членова Н.Л., 1984). Тогда же, основываясь на материалах раскопок могильника Фарс в Закубанье, А. М. Лесков аргументировал тезис о сосуществовании на некотором этапе стремечковидных, однокольчатых и двукольчатых бронзовых удил, а, следовательно, и двух названных групп памятников (Лесков A.M., 1984), но разделил их на киммерийские и раннескифские. В 1980 гг. вопросы хронологии и этнической идентификации предскифских памятников Северного Причерноморья активно разрабатывались В. И. Клочко и В. Ю. Мурзиным (1987, 1989), Г. Т. Ковпаненко и.

C.А.Скорым (1981, 1984, 1989).

В 1989 г. была опубликована статья О. Р. Дубовской, в которой подкурганные комплексы с двукольчатыми удилами из Северного Причерноморья рассматривались как инфильтрация импортных северокавказских вещей в черногоровскую среду. Эта интерпретация еще раз поставила вопрос о сосуществовании, по меньшей мере, частичном, всех типов бронзовых удил и, соответственно, памятников черногоровского и новочеркасского этапов. В последующих работах исследователь сформировала хронологическую концепцию двух типов предскифских памятников на основании погребального обряда и вещевого комплекса погребений (Дубовская О.Р., 1989, 1994, 1997).

В начале 90-х гг. В. Р. Эрлих, рассматривая комплексы с деталями конской упряжи и вооружением из Закубанья предложил ряд важных хронологических выводов (Эрлих В.Р., 1991, 1992, 1994). Учет исследователем своеобразных форм псалиев и рельефа на удилах при анализе уздечных комплектов предскифского времени на юге Восточной Европы позволил предложить более дробную временную и территориальную дифференциацию находок. В эти же годы вышел ряд работ по археологии Северного Кавказа, где на основании материалов кобанской культуры были продолжены разработки вопросов соотношения различных памятников предскифского времени, исследования конского снаряжения и вооружения, хронологии памятников (Козенкова В.И., 1989, 1990, 1995, 1996; Дударев C. JL, 1991, 1999). Активная разработка комплексов с рассматриваемыми в предлагаемой работе категориями археологического материала, как с наиболее информативными проявлениями особенностей материальной культуры была проведена С. В. Махортых (1987, 1992, 1994).

Целью исследования является обобщение максимального количества восточноевропейского материала предскифского периода, его систематизация, классификация и подробная характеристикаделение материала на хронологические группы.

В задачи исследования входят: 1. Источниковедческий анализ, который включает в себя проведение систематизации и создание многоуровневой классификации элементов конского снаряжения и предметов вооружения всадников юга Восточной Европы. Характеристику каждого из выделенных типов и вариантов удил, псалиев, уздечных комплектов и некоторых других деталей сбруи, а также кинжалов и мечей, наконечников стрел и копий, ударного оружия. Кроме того, задачей исследования является каталогизация большинства анализируемых находок.

2. Подсчёт взаимовстречаемости различных значимых морфологических признаков удил, псалиев, уздечных комплектов и предметов вооружения, установление их соотношения между собой и характерности для памятников того или иного региона юга Восточной Европы.

3. Выявление особенностей формы того или иного типа или варианта, выяснение его происхождения и развития.

4. Общая характеристика воинско-всаднического культурного комплекса на рассматриваемой территории и его динамики во времени.

Таким образом, объектом исследования являются археологические культуры и группы памятников предскифского времени юга Восточной Европы.

Предметом исследования являются наиболее информативные материальные составляющие воинско-всаднического комплекса этих культур — вооружение и функциональные детали конского снаряжения. Из всей совокупности погребений предскифского периода были отобраны погребальные комплексы с деталями конской упряжи и вооружения всадника. Кроме того, рассматривались комплексы без деталей конского снаряжения, но содержавшие скелеты одного или нескольких коней, комплексы с частями скелетов коней (череп, конечности), обычно интерпретируемых исследователями как чучела. Рассматривались и некоторые воинские погребения без костей коня или деталей конского снаряжения. Такие комплексы специально не исследовались, а использовались как фоновые, подтверждающие употребление различных категорий вооружения на каком-либо временном отрезке предскифского периода в том или ином регионе Восточной Европы.

Методика изучения материала заключается в использовании сравнительно-типологического метода при анализе рассматриваемых категорий археологического материала и корреляционного метода, использовавшегося для подсчёта частоты взаимовстречаемости составных элементов и отдельных категорий конского снаряжения, а также, и вооружения всадников. Кроме того, определялась степень достоверности каждого археологического комплекса или группы находок. Таким образом, были выделены три уровня достоверности археологических комплексов:

1) Достоверные комплексы. В этот уровень включены археологические памятники, которые были раскопаны профессиональными археологами, имеющие надлежащим образом оформленную полевую документацию, доступную для проверки.

Найденный в них материал уверенно использовался для корреляции и хронологических построений. 2) Недостоверные (сомнительные) комплексы, которые были найдены случайно, в результате грабительских раскопок или разрушены до их исследования археологами. В этот уровень включены и некоторые комплексы, раскопанные в XIX—XX вв.еках. Материал таких комплексов учитывался, но использовался только как фоновый, дополнительный и никогда не служил основой для каких-либо этно-культурных или хронологических построений. 3) Случайные находки отдельных предметов конского снаряжения и вооружения в курганах, могильниках и на других памятниках. Такие находки рассматривались только как вспомогательные материалы при установлении ареала вещей той или иной категории и создания классификаций.

Научная новизна работы. Впервые за последние тридцать лет предпринимается попытка аккумуляции и аналитической обработки большинства известных категорий вооружения всадника и снаряжения коня на юге Восточной Европы. Приводится их характеристика на основании единой системы описания и классификации, которая позволяет решить вопросы происхождения, развития и хронологии этих категорий археологического материала. Создана принципиально новая схема хронологического распределения предскифских памятников юга Восточной Европы, базирующаяся на детальном изучении типологических признаков различных видов вооружения и конского снаряжения.

Источниковедческая база работы состоит из предметов конского снаряжения и вооружения всадников, найденных в период с XIX в. по настоящее время на юге Восточной Европы. Под «югом Восточной Европы» понимается обширная территория, ограниченная на западе бассейном Днестра, а на востоке — левобережьем Волги (Заволжьем). Южная граница исследованных памятников ограничивается хребтом Большого Кавказа, а северная включает памятники Лесостепи. Как фоновые, но необходимые для этно-культурных и хронологических построений, рассматриваются некоторые отдельные находки и комплексы из Волго-Камья, Центральной (Средней) Европы и Закавказья.

Помимо опубликованных в археологической литературе сведений, активно использовались архивные материалы, отчёты о полевых исследованиях, хранящиеся в ИА РАН и некоторых других научных учреждениях России и Украины. Кроме того, в работе использовались археологические материалы из фондов Государственного Исторического музея, Государственного музея Востока и его Северо-Кавказского филиала, Государственного Эрмитажа, Ростовского областного музея краеведения, Новочеркасского музея истории донского казачества, Краснодарского государственного историко-археологического музея-заповедника, Майкопского исторического музея, Ставропольского объединённого краевого краеведческого музея, Кисловодского краеведческого музея, Пятигорского краеведческого музея, Музея города Ессентуки, Астраханского музея-заповедника, Волгоградского областного краеведческого музея, Национального музея истории Украины (Киев), Полтавского краеведческого музея, Харьковского исторического музея, Донецкого краеведческого музея и ряда других научных организаций. В работе учтены и систематизированы 355 целых удил и 37 отдельных фрагментов, 595 псалиев различных форм и более 140 уздечных комплектов, более 100 кинжалов и мечей и около 20 деталей ножен, 35 комплексов с наконечниками стрел, более 70 наконечников копий, 27 топоров, 9 молотов и 6 наверший булав. Кроме того, для решения вопросов хронологии комплексов привлекались некоторые украшения и другие детали конского снаряжения и вооружения всадников.

Практическая ценность работы состоит в чётком определении предскифских комплексов с деталями конского снаряжения и вооружения всадников, выделения характерных признаков различных деталей конского снаряжения и вооружения предскифского периода, отличающих рассматриваемые находки от финальных памятников эпохи бронзы, с одной стороны, и раннескифского периода, с другой. Исследование открывает возможности для дальнейшего использования полученных результатов при написании обобщающих работ по истории и культуре древнего населения Восточной Европы в предскифский период, при подготовке общих и специальных лекционных курсов по истории и археологии региона, по истории развития военного дела и всадничества, при составлении музейных экспозиций. Определение хронологических рамок бытования тех или иных типов конского снаряжения и вооружения может быть использовано для культурной атрибуции находок и при датировании вновь открытых археологических комплексов.

Апробация результатов исследования осуществлялась в виде печатных работ в научных изданиях, докладов на региональных и международных археологических конференциях (Москва, Санкт-Петербург, Волгоград, Николаев, Кисловодск, Краснодар, Анапа, Харьков, Запорожье и др., 1992;2001 гг.), докладах на семинаре по раннему железному веку на кафедре археологии исторического факультета МГУ (1989;2001), на заседаниях Отдела скифо-сарматской археологии ИА РАН (1992;2002) и в Институте археологии НАН Украины (1993). В опубликованных 29 статьях и докладах отражены основные и частные положения и выводы диссертационного исследования.

Структура работы состоит из введения, трёх глав, состоящих из нескольких разделов, заключения, списка использованной литературы и архивных материалов, пяти приложений, включающих таблицы каталога удил, псалиев, кинжалов и мечей, корреляционные таблицы, карты местонахождений различных категорий изучаемого материала и иллюстраций.

Выводы.

1. Топоры встречены в комплексах с деталями конского снаряжения впреимущественно на Северном Кавказе в 24 случаях. Известно восемь каменных топоров различных типов и вариантов, десять бронзовых и шесть железных и три бронзовых топора-скипетра редких форм. Комплексы относятся ко всем хронологическим этапам предскифского периода, но преимущественно относятся ко второму и третьему этапам. Только два комплекса третьей группы известны за пределами Северного Кавказа.

2. Молоты встречены в девяти комплексах, преимущественно второй и третьей хронологических групп и исключительно на Северном Кавказе. Пять молотов изготовлено их камня, три — из бронзы и один из железа.

3. Булавы встречены в шести северокавказских погребениях. Как и комплексы с предыдущими категориями оружия, они относятся в основном ко второй и третьей хронологическим группам, но имеются и в первой группе. Известны одна роговая, одна каменная и четыре бронзовых булавы.

4. Культовая традиция использования каменных форм ударного и ударно-рубящего оружия подтверждается и исполнением аналогичных форм в бронзе. Достаточно хорошо в памятниках всего предскифского периода, особенно во второй хронологической группе, известны молоты, булавы и фигурные молоты-скипетры. Исследователи предскифского периода неоднократно находили прототипы таких изделий в находках эпохи бронзы (Козенкова В.И., 1995; Эрлих В. Р., 1994; Дударев С. Л., 1999 и др.).

ГЛАВА 3. ХРОНОЛОГИЯ ПАМЯТНИКОВ ПРЕДСКИФСКОГО ПЕРИОДА.

Для определения хронологических рамок существования памятников предскифского периода практически все исследователи использовали рассмотренные в данной работе составные части конского снаряжения и вооружения воинов. Анализ именно этих категорий археологических находок послужил основой выделения предскифских памятников на юге Восточной Европы (Крупнов Е.И., 1950; Иессен А. А., 1953; Иессен А. А., 1954). Вопрос определения абсолютной хронологии и соотношения двух групп предскифских памятников: «черногоровских» и «новочеркасских» остаётся дискуссионным и в наши дни (Эрлих В.Р., 1994; Дударев С. Л., 1999; Козенкова В. И., 1996; Козенкова В. И., 2002; Скорый С. А., 1999). В сущности, для успешного решения этой проблемы необходимо ответить на два вопроса: J 1. Какие памятники могут считаться наиболее ранними, то есть, что отличает предскифские комплексы от памятников эпохи поздней бронзы?

2. Какие памятники могут считаться самыми поздними, то есть, отличающимися от собственно скифских и есть ли такое отличие? I.

Для ответа на первый вопрос рассмотрим некоторые проблемы поиска переходных от позднебронзового к предскифскому периоду памятников и их датировки.

На большей части юга Восточной Европы (кроме Северного Кавказа, где прослеживается непрерывное развитие различных археологических культур с эпохи fc бронзы) пласт предскифских (черногоровских) памятников подстилается хорошо прослеживаемым пластом памятников белозерской и синхронных ей культур, но не смешивается с ними, то есть, не имеет явных переходных признаков. В Поволжье картина эта гораздо менее выражена (Мамонтов В.И., 1980; Дворниченко В. В., 1982; Дворниченко В. В., 1984; Кореняко В. А., 1985; Качалова Н. К., 1989). Подоснову памятников «переходного периода» здесь исследователи видят в позднесрубных древностях, считая, что «переходные» комплексы Волго-Донского междуречья и Нижнего Поволжья (В.И.Мамонтов) или левобережья Днепра — Волги (В.В.Дворниченко) продолжают ряд традиций позднесрубных памятников, взаимосвязаны с ними (Дворниченко В.В., 1982, с.59−60- Дворниченко В. В., 1984, с.63−64) или даже «оставлены прямыми потомками племен срубной культуры» (Мамонтов В.И., 1980, с. 175,176,194). Исходными посылками для применения этими исследователями термина «позднесрубный» послужили, с одной стороны, концепция культурной преемственности срубной, киммерийской и скифской культур, популярная в 1960;1970 гг. (Б.Н.Граков, К. Ф. Смирнов, М. И. Артамонов,.

A.И.Тереножкин, А. М. Лесков и др.), а с другой — отсутствие ярких памятников, синхронных сабатиновскому и белозерскому этапам срубной культуры (как предполагалось тогда) в междуречье Дона и Волги. В то же время, отмечались целые группы захоронений с отличным от собственно срубного обрядом погребения (Мамонтов.

B.И., 1980). Из контекста работ В. В. Дворниченко и В. И. Мамонтова нетрудно понять, что термин «позднесрубный» в них соответствует более общему термину «позднебронзовый». Малочисленность и слабая культурная определенность исследованных к тому времени памятников не позволяла выразиться точнее. Употребление как равнозначных (правда, оговоренное специально) терминов «позднесрубный» и «белозерский» и сейчас не вызывает возражений (Дубовская О.Р., 1994, с. 137).

Восприняв, очевидно, терминологию буквально, а также исходя из современной концепции удревнения восточноевропейских памятников эпохи поздней бронзы, Н. К. Качалова выступила с критикой непосредственной взаимосвязи позднесрубных и переходных (читай: черногоровских) памятников. При этом констатировался факт наличия какой-то группы погребений («червертый этап» в развитии срубной культуры), помещаемой хронологически после XII в. до н.э. (Качалова Н.К., 1989, с.33−34). Для заполнения образовавшейся лакуны Н. К. Качалова выделила нурскую культуру, в которую на основании сходства керамического комплекса объединяются впускные погребения (в основном правобережные) и поселения (в основном заволжские) (Качалова Н.К., 1989, с.36−45). В эту группу вошли и некоторые из рассмотренных в данном исследовании погребений, относимых исследователями к черногоровской группе памятников (Дубовская О.Р., 1994а, с.24- Отрощенко В. В., 1994). Напомним, что в археологии давно уже принято как аксиома положение, что сходство керамики в кочевнических памятниках и близлежащих к ним поселениях отнюдь не является свидетельством их этнической или культурной близости (Дубовская О.Р., 1986, с.38). По остальному же материалу «переходные» памятники явно тяготеют к причерноморским.

Следовательно, часть погребальных памятников «нурской культуры» (первая группа, по Н.К.Качаловой) правильнее было бы отнести к черногоровским, их хронологическая позиция была аргументирована выше. Другая часть, имеющая сильную вариабельность в погребальном обряде, может относиться к предшествующему черногоровским памятникам массиву или им синхронному. Этот массив, отчасти одновременный белозерской культуре, еще находится в состоянии конкретизации (Мамонтов В.И., 1994, с.48−50), но открытие погребений типа п. 1 к.5 мог. Подгорный на лесостепном пограничье уже не позволяет отрицать наличие этого хронологического пласта в Поволжье. Во избежание терминологической путаницы и опасных культурных сопоставлений такие памятники были названы постсрубными, что подчеркивало их хронологическую позицию (Вальчак С.Б., Мамонтов В. И., Сазонов А. А., 1996). Аналогичная ситуация наблюдается и в северопричерноморском регионе. Погребения эпохи поздней бронзы и предскифского периода крайне небогаты (за редкими исключениями позднейшего этапа предскифского периода) сопровождающим инвентарём и очень сложны для хронологической идентификации. Тем не менее, такие памятники предполагаются (Вальчак С.Б., 1998).

Большая вариабельность погребального обряда среди постсрубных памятников Поволжья объясняется, по всей видимости, особым географическим положением региона, «пропускавшим» через себя и частично аккумулировавшим различные культурные традиции. Роль кочевого населения междуречья Дона и Волги как связующего и передаточного звена между различными культурами уже отмечалась исследователями (Дворниченко В.В., 1982, с.63−64- Дворниченко В. В., 1984, с.63−64).

Для объяснения своей концепции, направленной на омоложение датировок культур позднего бронзового века, а не на удревнение предскифских памятников, рассмотрим некоторые аргументы сторонников «длинной хронологии» .

Датируя памятники черногоровского этапа IX — серединой VIII вв. до н.э., Г. И. Смирнова опирается на хронологические построения Г. Коссака и Т. Кеменцеи (Смирнова Г. И., 1985, с.33−34- Смирнова Г. И., 1986, с.24−25). По логике Г. Коссака, черногоровские прототипы вещам «киммерийских» типов в Центральной Европе (в основном элементы узды и вооружение), синхронные культуре поздних полей погребальных урн, датируемой IX в. до н.э., должны быть датированы в Восточной Европе не позднее этого времени. Следовательно, все известные Г. Коссаку в то время восточноевропейские памятники-" прототипы" (Сержень-Юрт, М. Цимбалка, Камышеваха, Черногоровка и др.) перемещаются в IX в. до н.э. В последние годы В. Р. Эрлихом и автором данного исследования была разработана и ныне уточняется относительная хронология предскифских комплексов юга Восточной Европы, содержащих элементы конской упряжи и вооружение. Привязка этих комплексов к абсолютным датам центральноевропейских и переднеазиатских памятников, а также к датам нарративных источников показала, что время существования памятников черногоровского этапа в широких пределах может определяться в рамках кон. IX — koh. VIII вв. до н.э., а классических черногоровских памятников — в пределах 1-й четв. — конца VIII в. до н.э. (Эрлих В.Р., 1991; Эрлих В. Р., 1994; Вальчак С. Б., Эрлих В. Р., 1993; Вальчак С. Б., 1994а-г). Выше была обоснована возможность попадания в Центральную Европу только костяных и деревянных прототипов элементов узды и приведены (вслед за В.И.Козенковой) доказательства подражательности восточноевропейских изделий из бронзы центральноевропейским. Следовательно, исходная посылка Г. Коссака неверна. Черногоровскими прототипами в конце IX в. до н.э. могли оказаться только вещи круга Жирноклеевского кургана.

Концепция Т. Кеменцеи была основана на дате клада Прюдь. Видимо, понимая абсурдность ситуации, когда в клады, зарытые от нашествия первой волны «пришельцев с востока» в кон. IX в. до н.э., попадают вещи, принесенные этими же самыми «пришельцами», Т. Кеменцеи допускал проникновение этих вещей в результате торговых связей во 2-й пол. IX в. до н.э., с чем согласилась Г. И. Смирнова (Смирнова Г. И., 1985, с.34- Смирнова Г. И., 1986, с.25). Никаких конкретных доказательств последнему положению нет, но тезис этот принят Г. И. Смирновой безоговорочно. В подходах к датировке кладов я разделяю точку зрения тех исследователей, которые определяют их время по позднейшим составляющим. Клад же Прюдь по наличию в нем деталей тягловой упряжи следует синхронизировать с памятниками классического новочеркасского этапа Восточной Европы и датировать не ранее koh. VIII в. до н.э. (Эрлих В.Р., 1994, с.62−64).

Датировка кинжалов с гладкоствольными рукоятями и грибовидными навершиями, а также встречающихся с ними наконечников ножен IX в. до н.э. была построена А. И. Тереножкиным, исходившим из концепции финала белозерской культуры к 900 г. до н.э., на предположении о непосредственной хронологической близости черногоровских погребений из с. Суворово с белозерскими погребениями этого могильника и на гипотезе о происхождении таких кинжалов от карасукских, датированных не позднее середины IX в. до н.э. (Тереножкин А.И., 1976, с. 106−109,132,168,206−208). На подобных же основах базируются и датировки С. Л. Дударева, включающие IX-VIII и даже 1-ю пол. VII в. до н.э. для подобных экземпляров 1 и 2-й групп его классификации (Дударев С.Л., 1983, с. 17- 1991, с.40−41).

Отметим, что в достоверных предскифских комплексах карасукские кинжалы отсутствуют. Генетическая преемственность была смоделирована на основании случайных находок таких кинжалов в Восточной Европе. Если родство и существует, то факт этот не подтверждает дату IX в. до н.э. для черногоровских кинжалов, Н. Л. Членова, например, датирует карасукские изделия из Восточной Европы VIII—VII вв. до н.э. (Членова Н.Л., 1976, с.52).

Напомню, что центральноевропейские памятники с восточными по происхождению элементами узды и вооружением датируются целым рядом исследователей в рамках VIII в. до н.э. (Muller-Karpe Н., 1959, Abb.60,61,64- Podborsky W., 1970, S.163,192- Petresku-Dimbovita M., 1977, S.146- Kaus M., 1989, S.257), передатировка же их производится при недостаточно критическом, на мой взгляд, отношении к материалам центральноевропейских кладов, тем более, что многие из них являются смешанными материалами нескольких разрушенных погребений (Тереножкин А.И., 1976, с.206−207- Смирнова Г. И., 1985, с.33−34- Смирнова Г. И., 1986, с.24−25). Более того, в последние десятилетия стала популярной тенденция передатировки на основании естественнонаучных методов. Широкие допуски при определении того или иного древнего образца позволяют выбирать любую удобную для той или иной концепции абсолютную дату. Базирующиеся на таких методах исследования не могут служить антиподами проведенным при помощи традиционного сравнительно-типологического метода.

В наиболее ранних, как показано в данном исследовании, предскифских памятниках Восточной Европы (круга Жирноклеевского кургана) отсутствуют бронзовые изделия привлекаемых для датировок типов. Лишь в трех из них встречены бронзовые изделия, характерные для основной массы памятников этого этапа, что позволяет считать такие комплексы синхронными начальному этапу существования классических памятников черногоровской культуры и отличать от характерного для него вещевого комплекса. Именно для последних памятников характерны бронзовые псалии и иные вещи, отразившие центральноевропейское влияние: бронзовые бляшки-украшения узды и костюма. В этих комплексах встречены впервые кинжалы кабардино-пятигорского типа северокавказские", по предложенной выше типологии), «цимбальские» наконечники стрел и прочие изделия, которые не позволяют рассматривать IX в. до н.э., как период существования развитых этапов предскифских археологических культур.

Относительная малочисленность памятников типа Жирноклеевского кургана (с морфологически специфическими бляшками) при большом их ареале, а также тесная генетическая связь костяных изделий с их бронзовыми воплощениями не позволяет расширять время существования таких комплексов далеко за пределы конца IX — 1-й четв. VIII в. до н.э. Более того, определение ранней абсолютной даты носит предположительный характер. Работа по её уточнению, поиск соответствующих памятников на юге Восточной Европы предполагается продолжить.

Именно в регионе между правыми притоками Северского Донца и Волгой наблюдается наибольшее сосредоточение раннечерногоровских (ранних предскифских) памятников с костяными бляшками-украшениями в инвентаре. Следует полностью согласиться с В. В. Отрощенко, который обозначил Волго-Донецкий ареал черногоровских памятников как исходный для формирования и распространения этой культуры (Отрощенко В.В., 1994, с.114). Именно здесь, на мой взгляд, на постсрубной основе сформировались наиболее ранние предскифские памятники под воздействием многих соседних и территориально удаленных культур. Уже в это время началось распространение черногоровской культуры (населения Степи Северного Причерноморья) на юг (северокавказские памятники), на запад (бляшки лесостепных поселений и центральноевропейские находки), а несколько позднее и на восток (Аржан). На Северном Кавказе влияние эти влияния наложились на местные традиции и базы бронзолитейного * производства. Результатом явился феномен бурного развития воинско всаднического археологического комплекса на Кавказе и его обратного доминирующего влияния на культуру населения расположенных севернее территорий. Вполне вероятно, что катализатором процесса формирования сословия воинов-всадников явились представители степного населения Северного Причерноморья. Своего апогея это влияние достигло к концу VIII — началу VII в. до н.э. По всей вероятности, в результате переселения части северокавказских этносов в Степь и Лесостепь.

Таким образом, невозможно утверждать какое-либо хронологическое отличие «черногоровских» памятников от выделенных выше «предновочеркасских». Обе группы отражают различные, но пересекающиеся в одном регионе культурные традиции. Как было показано выше, характерные для «черногоровских» (степных и лесостепных) памятников формы конского снаряжения столь же характерны и для Северного Кавказа. Чаще всего они встречаются в равнинных и предгорных районах Северного Кавказа, непосредственно примыкающих к Степи.

Горные памятники Северного Кавказа в большей степени содержат «предновочеркасские» формы конского снаряжения. Вооружение же для обеих групп являлось общим, произведенным преимущественно на Северном Кавказе.

Общей подосновой всех предскифских памятников могут считаться всаднические комплексы с характерной серией костяных бляшек-украшений («круга Жирноклеевского кургана»), восходящих к позднебронзовым прототипам. Такие комплексы встречены как в Степи, так и на Северном Кавказе. Таким образом, проблему поиска наиболее ранних памятников предскифского периода можно считать решенной. Хронологическая позиция этих памятников была аргументирована выше. Скорее всего, их дата не может быть определена ранее конца IX в. до н.э.

Два материальных комплекса предскифского периода (черногоровский и новочеркасский) синхронно развиваются рядом на протяжении двух этапов (в течение VIII в. до н.э.) и иногда взаимопересекаются (Эрлих В.Р., 1999, с. 157−159). В жизни предскифских обществ, по всей видимости, в конце этого столетия, произошли существенные и достаточно стремительные изменения, которые вызвали появление унифицированного конского снаряжения классического новочеркасского типа, соответствующих форм мечей, кинжалов и наконечников стрел. В это же время наблюдается заметное увеличение использования железа для изготовления оружия и деталей конского снаряжения. Этот материальный комплекс стал доминирующим на всей территории Восточной Европы и практически полностью вытеснил из употребления старые формы конского снаряжения и вооружения. Количественно предметы классических новочеркасских форм значительно превышают предыдущие, что позволяет предполагать увеличение воинско-всаднического сословия на этом этапе.

Финальный период существования предскифских памятников на юге Восточной Европы маркируется появлением абсолютно новых форм конского снаряжения и вооружения, свойственных скифскому времени. Известны несколько ярких комплексов, в которых присутствуют как «жаботинские», так и «классические новочеркасские» формы и их синкретические воплощения. Количество таких «смешанных» комплексов постоянно увеличивается. Учитывая, что памятники «келермесского круга» отражают уже «послепоходную» культуру скифов (Петренко В.Г., 1984; Галанина JI.K., 1984; Алексеев А. Ю., 1992), считаться «допоходными» могут только привнесённые в Восточную Европу, совершенно чуждые классической новочеркасской традиции жаботинские комплексы. Появление этих памятников совершенно точно фиксируется только в тех районах Восточной Европы, где перед этим отмечается наибольшее сосредоточение памятников с классическими новочеркасскими формами вооружения и конского снаряжения (СевероЗападный Кавказ, Центральное Предкавказье и Среднее Поднепровье).

Поскольку известно, что скифам в Восточной Европе непосредственно предшествовали киммерийцы, то собственно «киммерийскими» можно считать только памятники классического новочеркасского хронологического пласта. В этническом значении киммерийцы скорее всего являлись объединением довольно значительного числа различных народов Восточной Европы, объединённых властью эпонимного народа. Выступавшие под именем киммерийцев и скифов племена воспринимались народами Закавказья и Передней Азии как отличающиеся по каким-то признакам от местного населения и друг от друга. Видимо по уровню вооруженности и тактике военных действий киммерийцы и скифы были близки, поэтому и рассматривались как одинаково опасные противники. Народам Закавказья и Передней Азии киммерийцы стали известны раньше, чем скифы. На начальном этапе появления в этом регионе скифов, их чётко отличали и никогда не смешивали с киммерийцами (Иванчик А.И., 1994). Следовательно, оба народа визуально воспринимались различно, видимо обладая отличиями в деталях костюма всадников, вооружения и конского снаряжения.

Единственным в Восточной Европе количественно и качественно сравнимым с раннескифским, является классический новочеркасский комплекс конского снаряжения и вооружения, который непосредственно предшествует раннескифскому (жаботинскому) и некоторое время сосуществует с ним, причём в одних и тех же регионах юга Восточной Европы. Исходя из этого, финал существования классических новочеркасских памятников и может быть датирован временем после появления скифов в Восточной Европе, то есть, около второй четверти — середины VII в. до н.э. (Эрлих В.Р., 1994; Дударев С. Л., 1999, с. 169).

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

.

Собранный и охарактеризованный в данной работе материал предскифского времени позволил систематизировать несколько сотен находок на юге Восточной Европы, относящихся к конскому снаряжению и вооружению всадников. Всего в данной работе были учтены и систематизированы 355 бронзовых и железных удил и 37 отдельных звеньев различных типов и вариантов из находок на памятниках предскифского времени на юге Восточной Европы. В том числе в 22 случаях удила состояли из звеньев различных типов или вариантов. Наибольшее количество удил различных типов и вариантов происходит из находок в предскифских памятниках Северного Кавказа, особенно его северо-западной и центральной частей. Стремевидные и однокольчатые удила крайне редко встречаются в других регионах юга Восточной Европы. Двукольчатые в их поздних модификациях довольно часто встречены и в Северном Причерноморье. Тем не менее, они практически не употреблялись на Северо-Восточном Кавказе, в Нижнем Поволжье, Молдавии.

Редкие экземпляры удил с одним элементом крепления и двумя элементами крепления на внешних окончаниях, представляющих собой кольцо в сочетании с рамкой ещё какой-либо формы, в основном встречены на Северо-Западном Кавказе. Многозвенные удила и цельнолитые удила-псалии преимущественно известны на Северо-Западном Кавказе и Украине. Чаще всего на предскифских удилах юга Восточной Европы встречался ложновитой рельеф стержней, двурядно-прямоугольный и стержни без рельефа (гладкие). Дополнительные звенья известны у 71 удил из 194 целых двукольчатых и отдельных звеньев, пяти — из 70 однокольчатых и семи из 15 цельнолитых удил предскифского времени. Всего учтено 83 экземпляра таких удил и отдельных звеньев. Длина звеньев большинства двукольчатых удил превышает длину звеньев однокольчатых и стремевидных удил, что было установлено промерами реальных предметов.

В работе был проведен детальный анализ около 600 экземпляров псалиев. Подавляющее большинство типов и вариантов псалиев, которые были изготовлены из кости и рога, были найдены в слоях поселений, гораздо реже они встречаются в погребениях. Их датировка предскифским временем основывается на особенностях формы и археологическом контексте поселенческих слоев и инвентаря погребений. Некоторые из типов представлены крайне немногочисленными экземплярами, другиеобразуют серии из десятков изделий.

Костяные и роговые псалии имеют широкий диапазон бытования, являясь наиболее простой в изготовлении формой, они характерны для многих археологических культур Восточной Европы и соседних территорий. Псалии из органических материалов восходят к прототипам эпохи бронзы и продолжают местную традицию. На протяжении всего предскифского периода отмечено изготовление ряда типов с элементами крепления в виде отверстий в утолщениях тулова или муфтах, как из рога (кости), так и из бронзы. В силу особой непрактичности, костяные псалии с элементами крепления в виде петель изготовлялись крайне редко. Обычно такие формы выполнены в бронзе или железе. Предложенная дробная классификация признаков и разветвленная их иерархия позволила установить практически полное отсутствие пластинчатых псалиев в предскифский период. Такие формы характерны для более ранних этапов бронзового века. Псалии типа Фарс 2−35 имеют лишь уплощённое тулово и рассматриваются как стержневидные, Кроме того, зафиксировано полное отсутствие среди восточноевропейских бронзовых изделий предскифского времени псалиев с разными по величине отверстиями. Костяные и роговые экземпляры таких псалиев были характерны для культур эпохи поздней бронзы, лишь предположительно можно говорить о кратком сосуществовании таких форм и псалиев с равными по величине отверстиями. Это сосуществование отмечено только в начале первого этапа предскифского периода (Вальчак С.Б., Мамонтов В. И., Сазонов А. А., 1996). Наиболее характерными в рассматриваемый период были псалии из бронзы.

Картографирование выделенных типов позволило отметить преобладание большинства бронзовых псалиев группы 4 (с отверстиями в петлях) на Северном Кавказе и на непосредственно прилегающих к нему территориях. Остальные же группы псалиев представлены многочисленными образцами как на Северном Кавказе, так и в степной и лесостепной зонах Восточной Европы. Бронзовые образцы являются наиболее разнообразными по деталям оформления и орнаментации, особенно встречающиеся в памятниках Северного Кавказа. По всей вероятности, именно этот регион являлся основным центром производства бронзовых деталей узды в Восточной Европе. Этот вывод подтверждён и количественным соотношением бронзовых псалиев юга Восточной Европы. Наибольшее их число отмечено на Северо-Западном Кавказе и в Центральном Предкавказье. Заметным исключением является только ареал псалиев классического (второго) варианта типа Новочеркасск, которые в большом количестве известны и за пределами Северного Кавказа, преимущественно в лесостепной зоне Северного Причерноморья.

Исследованная подробно серия бляшек-украшений из кости, рога и клыка (круга Жирноклеевского кургана) морфологически отличается от иных блях предскифского периода, изготовленных из органических материалов, встречающихся иногда в памятниках предскифского и раннескифского периода. Эта серия может рассматриваться как отдельная стилистическая линия развития. Относительная хронологическая позиция комплексов с бляшками рассмотренной серии определяется их совстречаемостью с теми типами удил и псалиев, которые соответствуют первой из выделенных хронологических групп в развитии уздечных принадлежностей предскифского времени. С характерными формами второй и третьей хронологических групп такие бляшки обычно не встречаются. Единственным исключением являются комплексы кургана Аржан, который не только значительно удалён от Восточной Европы, но и представляет собой отражение развития другой культуры, существенно отличной от предскифских культур Восточной Европы. Кроме того, абсолютная дата Аржана по-прежнему остаётся дискуссионной (Chochorowski J., 1996; Членова H. JL, 1997).

Наиболее ранняя для предскифского периода хронологическая позиция комплексов типа Жирноклеевского кургана подтверждается редкостным морфологическим сходством бляшек некоторых типов рассмотренной серии с образцами эпохи поздней бронзы, что признают и другие исследователи (О.Р.Дубовская). Рассматриваемые памятники не имеют ничего общего (в инвентарном комплексе) с поздними (третья хронологическая группа) памятниками предскифского времени, а также, с жаботинскими или келермесскими памятниками раннескифского времени. Сходство с костяными бляшками раннескифского времени (мог.Новозаведенное II, Вельское городище) ограничивается только использованием одного и того же материала — кости, хотя не исключено, что раннескифские бляшки продолжают предскифскую традицию. Попытки ряда исследователей аргументировать серединное положение комплексов с бляшками из органических материалов (типа Жирноклеевского кургана) в памятниках предскифского периода (в рамках относительной хронологии черногоровской культуры, по О. Р. Дубовской и В. А. Подобеду, С.И.Лукьяшко) недостаточно аргументированы и входят в противоречие с разработками самих авторов концепции.

Подробному анализу были подвергнуты более 40 всаднических погребений и других комплексов предскифского времени с кинжалами и мечами, а также с отдельными клинками без эфесов. Кроме того, были рассмотрены случайные находки кинжалов и мечей, находки из воинских погребений с кинжалами, но без деталей конского снаряжения. Тем самым, на широком фоне предскифских памятников была создана классификация рассматриваемой категории находок, выявлены конструктивные особенности кинжалов и мечей, которые удалось распределить в соответствии с тремя хронологическими этапами. Каждый из этапов в целом соответствует определённому периоду развития уздечных принадлежностей предскифского времени юга Восточной Европы.

Этапы развития кинжалов и мечей не вполне соответствуют этапам развития узды. Сосуществуя и используясь одними и теми же представителями предскифских культур, эти категории находок (узда и кинжалы/мечи) развивались самостоятельно, по своей внутренней логике и сообразно с воззрениями изготовлявших и использовавших их в повседневной жизни людей. Тем не менее, в большинстве случаев прослеживается общая линия поступательной изменчивости форм уздечных комплектов и кинжалов, что позволяет синхронизировать комплексы на основании разработанных классификаций каждой из этих категорий археологических находок.

Можно утверждать, что предскифские мечи и кинжалы не имеют явной связи с позднебронзовыми образцами. «Северокавказские» кинжалы являются новообразованием предскифского периода и исчезают раньше некоторых других категорий вооружения («новочеркасские» наконечники стрел) и конской упряжи (двукольчатые удила), продолжавших бытовать и в раннескифское время,.

На юге Восточной Европы учтено 35 предскифских комплексов с деталями конского снаряжения и наконечниками стрел, имеющих различную степень достоверности. Двухлопастные бронзовые наконечники стрел с короткими втулками «цимбальского» облика (типы 1−5) и четырёхгранные наконечники из кости имеют довольно широкую дату и синхронизируются как с первой и второй, так (по меньшей мере) и с началом третьей хронологической групп, установленных по взаимовстречаемости характерных морфологических признаков уздечных комплектов.

Двухлопастные наконечники стрел шестого и восьмого типов скорее всего относятся к рубежу второй и третьей хронологических групп, в памятниках первой хронологической группы они не встречаются. Двухлопастные наконечники седьмого типа («новочеркасские») преимущественно встречаются в памятниках третьей хронологической группы и являются её характерной составляющей. Такие наконечники стрел как бронзовые «площики» имеют очень широкую дату и встречаются с уздечными принадлежностями трёх хронологических групп, как правило в памятниках Северного Кавказа.

Наконечники копий являются одной из самых многочисленных категорий вооружения воинов и всадников предскифского периода. Бронзовые и железные наконечники копий обладают заметной стандартизацией форм и практически не изменяются на протяжении предскифского периода. Отчётливо заметно увеличение железных экземпляров в третьей хронологической группе, когда они практически полностью вытесняют бронзовые наконечники копий.

Довольно редко встречаются среди вооружения всадников топоры, молоты и булавы. По всей видимости, они служили знаками власти, но могли выполнять и боевые функции. К концу предскифского периода увеличивается количество железных экземпляров при продолжающемся использовании бронзовых. Ударное оружие из камня употреблялось на всём протяжении предскифского времени и в большей степени имело ритуальное назначение.

Подсчёт частоты взаимовстречаемости определённых форм функциональных деталей конского снаряжения и вооружения всадников позволил разделить все комплексы воинов-всадников предскифского периода на три хронологических группы. Известные формы конского снаряжения и вооружения всадников поступательно развивались на протяжении первого и второго хронологических этапов. Появление отличных от позднебронзовых форм отнесено к концу IX — началу VIII в. до н.э. Отправной точкой послужило сходство некоторых бронзовых деталей конского снаряжения (удила, псалии) и вооружения (мечи и детали их ножен) с подобными экземплярами, найденными в центральноевропейских памятниках периода На ВЗ, который датируется VIII в. до н.э. (Miiller-Karpe Н., 1959, Abb.57, 60−62, 64). Хронологическая схема Г. Мюллера-Карпе представляется мне наиболее обоснованной, базирующейся на сравнительно-типологическом методе, независимой от полученных в последние десятилетия при помощи естественнонаучных методов абсолютных дат, отношение к которым полярно различается у современных исследователей культур периода поздней бронзы — раннего железного века. Выделенная группа костяных псалиев и бляшек-прототипов бронзовым формам предскифского времени была отнесена к самому началу первого хронологического этапа и датирована не ранее конца IX в. до н.э. (Вальчак С.Б., Мамонтов В. И., Сазонов А. А., 1996, с.39−42).

Изучение северопричерноморских уздечных комплектов с тремя отверстиями в тулове псалиев и северокавказских с трехпетельчатыми псалиями из надежно документированных комплексов, а также вещей иных категорий, дало возможность разделить некогда единый новочеркасский комплекс на три хронологических этапа и синхронизировать с ним менее информативные памятники степной зоны. Первый и второй этапы можно считать синхронными в целом черногоровскому вещевому комплексу. Характерные для них элементы конского снаряжения, практически не встречаются за пределами Северного Кавказа. Третий этап связывается с исторически засвидетельствованными походами киммерийцев конца VIII — первой половины VII вв. до н.э. (Вальчак С.Б., 1992, 1994, 1996, 2000).

Анализ всего рассмотренного комплекса сбруи и вооружения позволил показать, что на третьем хронологическом этапе происходят существенные изменения в материальной культуре населения юга Восточной Европы. Создаются и начинают использоваться новые модификации уже известных форм конского снаряжения и вооружения, для их изготовления характерно активное использование железа. Появляется целый ряд новаций: изготовление и употребление металлических деталей тягловой упряжи и деталей конского доспеха, заимствование деталей защитного вооружения воина (чешуйчатых панцирей и кованых бронзовых шлемов), находящих близкие прототипы в упряжи и вооружении воинов в государствах Закавказья и Передней Азии). Эти новации не имеют местной традиции производства и использования на первом и втором хронологических этапах предскифского периода (Белинский А.Б., 1990; Эрлих В. Р., 1992; Эрлих В. Р., 1994). В позднейших памятниках третьей хронологической группы появляются уздечные комплекты, наконечники стрел и мечи, украшения в зверином стиле, характерные для «жаботинских» и «келермесских» комплексов раннескифского времени. Все эти факты позволяют относить финал бытования предскифских памятников юга Восточной Европы к концу VIII — первой половине VII в. до н.э., в том числе, на основании их синхронизации с близкими памятниками Средней Европы, Закавказья и Передней Азии (Алексеев А.Ю., 1992, с.70−91- Алексеев А. Ю., Качалова Н. К., Тохтасьев С. Р., 1993, с.74- Вальчак С. Б., Эрлих В. Р., 1993; Эрлих В. Р., 1994, с.83−121- Эрлих В. Р., 1997, с. 25,29−32- Белинский А. Б., Вальчак С. Б., 1998, с.157−160- Дударев С. Л., 1999, с.159−169).

В данной работе отстаивалась так называемая «короткая хронологическая схема» памятников предскифского времени на юге Восточной Европы (Козенкова В.И., 1996, с.87). Несомненно, что исследование таких важнейших категорий материального комплекса предскифского времени как детали конского снаряжения и вооружение нуждается в продолжении. Разработанные для ряда категорий классификации позволяют сравнивать материал юга Восточной Европы и соседних территорий, а также ближайших хронологических пластов (позднебронзового и раннескифского) на базе единых признаков, что делает полученные результаты более обоснованными.

Показать весь текст

Список литературы

  1. А.И., Давудов О. М., 1993. Археологическая карта Дагестана. М., Наука Абрамова М. П., 1974. Погребения скифского времени Центрального Предкавказья // СА. № 2
  2. А.Л., 1997. Степи Северного Кавказа в голоцене по данным палеопоч-венных исследований // Степь и Кавказ (культурные традиции). Труды ГИМ. Вып.97. М.
  3. Клин-Яр (Кисловодская котловина) // СА. № 1 Анфимов И. Н., 1981. Древнемеотский могильник близ г. Абинска // Вопросы археологии Адыгеи. Майкоп
  4. Н.В., 1965а. Отчет об археологических работах в 1965 г. в Краснодарском крае // Архив ИА РАН. Р-1, № 3174
  5. Н.В., 1975. Новый памятник древнемеотской культуры (могильник ухут. Кубанского) // Скифский мир. Киев: Наукова думка Анфимов Н. В., Пьянков А. В., 1989. Протомеотские погребения в курганах эпохи бронзы
  6. Закубанья // Меоты предки адыгов. Вопросы археологии Адыгеи. Майкоп Археологгические исследования., 1941. Археологические исследования в РСФСР, 19 341 936 гг. М.-Л.
  7. Г. М., Ваидов P.M., Ионе Г. И., 1959. Древний Мингечаур (эпоха энеолита и бронзы). Баку
  8. Т.Б., 1981. Цветная металлообработка скифского времени. Лесостепное Днепровское левобережье. М.:Наука Барцева Т. Б., 1988. Бронзовые кинжалы Сержень-Юрта (итоги спектроанолитического изучения) //КСИА. 194. М.
  9. В.М., 1985. Древности предскифского и скифского периодов // Археологические исследования на новостройках Кабардино-Балкарии в 1972 1979 гг. Т.2. Нальчик: «Эльбрус»
  10. А.Б., 1988. Отчёт о работе в урочище Клин-Яр под Кисловодском (памятникикобанской культуры и средневековья) // Архив ИА РАН, Р-1, № 12 918, 12 920 Белинский А. Б., 1990. К вопросу о времени появления шлемов ассирийского типа на Кавказе // СА. № 4
  11. С.С., 1990. Усово Озеро поселение срубной культуры на Северском Донце. Киев: Наук, думка
  12. С.И., 1985. О погребениях предскифского периода в Левобережной лесостепи
  13. Украины // Проблемы археологии Поднепровья. Вып.2. Днепропетровск Бидзиля В. И., Яковенко Э. В., 1972. Киммерийские погребения Высокой Могилы // СА. № 1
  14. И.В., Гизер С. Н., Дзиговский А. Н., 1997. Новые памятники предскифской эпохи из Северо-Западного Причерноморья // Чобручский археологический комплекс и вопросы взаимовлияния античной и варварской культур (IV в. до н.э. IV в. н.э.). Тирасполь
  15. С.Б., 1994г. К вопросу о датировке комплекса из Черногоровского кургана // РА. № 2
  16. С.Б., 1995а. Киммерийские удила и лошади Восточной Европы. // Проблемы археологии, древней и средневековой истории Украины. Тез. докладов. Харьков
  17. С.Б., 19 956. Удила предскифского периода и киммерийские лошади Восточной Европы. // Харьковский историко-археологический ежегодник «Древности», 1995. Харьков
  18. С.Б., 1996а. Два уникальных уздечных комплекта кобанской культуры из собрания ГИМ. // Тез. докладов Отчетной сессии Государственного Исторического музея по итогам полевых археологических исследований и новых поступлений в 1991 -1995 гг. М.
  19. С.Б., 19 966. Переднеазиатские и европейские параллели в предскифских уздечных комплектах Северного Кавказа // Между Азией и Европой. Кавказ в IY-I тыс. до н.э. Материалы конференции. СПб.
  20. С.Б., 1997а. Предскифская узда Восточной Европы: уздечные комплекты с трех-петельчатыми псалиями (классификация и хронология) // Древности Евразии. М.
  21. С.Б., 19 976. Предскифские колесницы и «новочеркасские клады» (некоторые дополнения к проблеме) // Памятники предскифского и скифского времени на юге Восточной Европы. МИАР, № 1. М.
  22. С.Б., 1997в. Узда азиатского типа в предскифских памятниках Европы // Проблемы истории и археологии Украины. Тез. докл. науч. конф. Харьков: АО «Бизнес Информ»
  23. С.Б., 1998. Предметы эпохи поздней бронзы раннего железа из коллекций Восточной Украины и их аналогии // Археолопчний лшшис Л1вобережно1 Укра1ни. 4.1−2. Полтава
  24. С.Б., 1999. Орнаментация уздечных принадлежностей в начале раннего железного века // Скифы Северного Причерноморья в VII—IV вв. до н.э. (проблемы палеоэкологии, антропологии и археологии). Тез. докладов междунар. конференции. М.
  25. С.Б., Скаков А. Ю., 2002. Клад из Мехчис-цихе в контексте хронологии некоторых археологических памятников Юго-Западного Закавказья // РА. № 2 Вальчак С. Б., Скаков А. Ю., 2003. Дигорские «пекторали» предскифского периода // РА. № 3
  26. В.А., 1928. К вопросу о киммерийской культуре // Труды секции археологии
  27. Института археологии и искусствознания (РАНИОН). Т.Н. М. Граков Б.Н., 1977. Ранний железный век. М. Изд-во МГУ Граков Б. Н., 1947. Сюфи. Кшв
  28. А.Д., 1980. Древние кочевники в центре Азии. М.: Наука
  29. К.Э., 1951. Новые данные по археологии Кабарды // МИА. № 23. М.-Л.: Наука Грязнов М. П., 1980. Аржан. Царский курган раннескифского времени. Л.: Наука Грязнов М. П., 1992. Алтай и приалтайская степь // Археология СССР. Степная полоса
  30. Азиатской части СССР в скифо-сарматское время. М.: Наука Гуревич Д. Я., Рогалев Г. Т., 1991. Словарь-справочник по коневодству и конному спорту. М.: Росагропромиздат
  31. О.М., 1977. Отчет об археологических исследованиях в Южном Дагестане в 1977году // Архив ИА РАН. Р-1, №№ 7342, 7342а. Давудов О. М., 1980. Раскопки в Табасаране // АО-1979 г. М.
  32. О.М., 1981. Отчет об итогах археологических исследований на дагестанском участке газопровода «Моздок-Казимагомед» 1981 г. // Архив ИА РАН, Р-1, №№ 9280, 9280а
  33. О.М., 1985. Новые исследования Центральнодагестанской экспедиции // АО-1983 г. М.
  34. О.М., 1987. О контактах населения древнего Дагестана с киммерийцами и скифами // Киммерийцы и скифы. Тез. докл. Всесоюзного семинара. Кировоград Давудов О. М., 1992. Могильники предскифского времени около сел. Башлыкент // XVII
  35. Крупновские чтения" по археологии Северного Кавказа (тез. докл.). Майкоп Дворниченко В. В., 1982. Погребения предскифского времени на Нижней Волге // КСИА. Вып. 170. М.: Наука
  36. Архив ИА РАН, Р-1. № 549 Иессен А. А., 1953. К вопросу о памятниках VIII VII вв. до н.э. на юге Европейской части
  37. Южный Тагискен). М.: РОССПЭН Казаков Е. П., 1994. Измерский VII могильник // Памятники древней истории Волго
  38. Поволжья (к постановке проблемы) // СА. № 1 Кашуба М. Т., Гольцева Н. В. 1991. Сахарнянский могильник I (Цыглэу) // СА. № 1
  39. Т., 1986. Поздний бронзовый век. Предскифская эпоха в Восточной Венгрии //
  40. Г. Т., 1962. Погребение VIII VII вв. до н. э. в бассейне р. Ворсклы // КСИА
  41. АН УССР. Вып. 12. Киев Ковпаненко Г. Т., 1966. Носач1вський VIII VII ст. до н.е. // Археолопя. XX. Khib Ковпаненко Г. Т., 1981. Курганы раннескифского времени в бассейне р.Рось. Киев: Наук, думка.
  42. Д.С., 2002. Работы в Кисловодском котловине // А0−2001 года. М.: Наука Корпусова В. Н., Белозор В. П., 1 с)8(). Могила киммерийского воина у Джанкоя, в Крыму // СА. № 3
  43. В.А., 1992. Техника изготовления художественных бронзовых предметов конского снаряжения скифской эпохи // Донецкий археологический сборник. Вып.2. Донецк
  44. В.Г., Давудов О. М., 1980. О периодизации и хронологии памятников позднейбронзы раннего железа на Северо-Восточном Кавказе // СА. № 4 Крупное Е. И., 1950. Археологические исследования в Кабардинской АССР в 1948 году //
  45. Учёные записки Кабардинского НИИ. T.V. Нальчик Крупнов Е. И., 1960. Древняя история Северного Кавказа. М.
  46. Крушельницька Л.1., 1976. Швшчне Прикарпаття i Захщна Волинь за доби раннього зал! за. Ки1в: Наук, думка Кубышев А. И., Полин С. В., Черняков И. Т., 1985. Погребение раннежелезного века на Ин-гульце // С А. № 4
  47. Е.Е., 1977. Конь в религии и искусстве саков и скифов // Скифы и сарматы. Киев: Наук, думка
  48. A.M., 1970. Кировское поселение // Древности Восточного Крыма. Киев: Наук, думка
  49. A.M., 1971. Предскифскпй период в степях Северного Причерноморья // Проблемы скифской археологии. МИА. N 177. М.: Наука
  50. A.M., 1975а. Предскифскпй период на юге Украины. Автореф. дисс.. докт. ист. наук. М.
  51. A.M., 19 756. Заключительный этап бронзового века на юге Украины. Автореф. дисс.. докт. ист. наук. М.
  52. A.M., 1984. О хронологическом соотношении памятников начала железного века на Юге европейской части СССР // Древности Евразии в скифо-сарматское время. М.: Наука
  53. A.M., Эрлих В. Р., 1999. Могильник Фарс/Клады. Памятник перехода от эпохи поздней бронзы к раннем}1 железному веку на Северо-Западном Кавказе. М.1. Либеров П. И., 1951.
  54. Н.Г., 1985. Могильники в устье реки Псекупса // Вопросы археологии Адыгеи. Майкоп
  55. Н.Г., 1986. Отчет об археологической экспедиции на могильнике «Тыгакочипэ» в 1985 1986 гг. //Архив ИА РАН. Р-1, № 12 921
  56. Н.Г., 1991. Могильник Кочипэ (восточный) в Майкопе // Культура и быт адыгов (этнографические исследования). Вып. VIII. Майкоп
  57. Н.Г., Дитлер П. А., 1988. Псскупское поселение № 1 // ВАА. Майкоп
  58. М.Н., Петренко В. Г., 1981. Уздечный набор из Краснодарского края // КСИА. Вып. 167. М.: Наука
  59. О.Д., 1985. Племена Иберии // Археология СССР. Древнейшие государства Кавказа и Средней Азии. М.: Наука
  60. А.В., 1984. Новый памятник VIII VII вв. до н.э. в Заволжье // Древности Евразии в скифо-сарматское время. М.: Наука
  61. С.И., 1999. Предскифский период на Нижнем Дону // Донские древности. Вып.7. Азов
  62. .В., 1940. Археологические раскопки и разведки в Ростовской области в 1938 и 1939 гг. // Памятники древности на Дону. Вып.1. Ростов-на-Дону
  63. А.P., 1972. Бамутскос поселение новый памятник кобанской культуры // СА. № 2
  64. В.Е., 1983. Савромнты и сарматы на Нижнем Дону. Ростов-на-Дону: Изд-во РГУ
  65. А.Г., 1960. Курганы сакского времени могильника Джувантобе // КСИИМК. Вып.80
  66. Ю.М., 1991. Гальштатський меч з бассейну Ворскли // 100-р1ччя Полтавського краезнавчого музею. 4.2. Археолопя Полтавщини. Полтава
  67. В.И., 1980. О погребениях позднего этапа срубной культуры в Нижнем Поволжье и Волго-Донском междуречье // С А. № 1
  68. В.И., 1986. Погребение VIII в. до н.э. из Ильевского курганного могильника // КСИА. Вып. 186. М.: Наука
  69. В.И., 1994. О памятниках «переходного» типа Волго-Донских степей // Проблемы истории и культуры сарматов. Тез. докладов международной конференции. Волгоград
  70. З.П., Ковалёва И. Ф., Ромашко В. А., 1982. Курганы эпохи бронзы у с. Колпаковка-Бузовка // Древности степного Поднепровья (Ш-1 тыс. до н.э.). Днепропетровск
  71. Г. Е., 1976. Кочевники Азии. Структура хозяйства и общественной организации. М.: Изд-во МГУ
  72. В.И., 1969. Дагестан и горная Чечня в древности. Каякентско-хорочоевская культура. М.: Наука
  73. В.И., 2002. Зандакский могильник эпохи раннего железа на реке Ярык-су. Северо-Восточный Кавказ. М.: Наука
  74. В.И., Мунчаев P.M., 1965. Археология Чечено-Ингкшетии в свете новейших исследований // КСИА. Вып. 100. М.
  75. JI.C., 1981. Памятники ранних кочевников в Усть-Куюме на Алтае (по раскопкам Г. А. Сосновского и Г. П.Сергеева) // АСГЭ. Вып.22. JL: Искусство
  76. JI.C., 1989. Курган Аржан. Хронология, алтайские и европейские аналогии // Проблемы скифо-сарматской археологии Северного Причерноморья. Тез. докладов областной конференции, поев. 90-летию со дня рождения проф. Б. Н. Гракова. I. Запорожье
  77. С.В., 1996. Рец. па: C hochorowski J. Ekspansja kimmeryjska na terny Europy
  78. А.П., 1999. Ранний железный век лесостепного Подонья. Археология и этнокультурная история I тысячелетия до н.э. М.: Наука
  79. А.Н., 1967. Некоторые детали конской упряжи киммерийского времени // КСИА. Вып. 112. М.
  80. А.А., Ромашко В. А., 1990. Киммерийские курганы Криворожья // Исследования по археологии Поднепровья. Днепропетровск
  81. О.Н., 1954. Археологические разведки на поселении у с. Цахнауцы // КСИА. Вып.56. М.
  82. А.И., 1958. Памятники скифского времени лесостепного Среднего Поднестро-вья // МИА. № 64. М: Наука
  83. А.И., 1964. Вооружение скифов // САИ. Д1−4. М.
  84. А.И., 1972. О датировке и соотношении памятников начала железного века в лесостепной Молдавии // С А. № 1
  85. А.И., 1979. Скифия и фракийский мир. М.: Наука
  86. А.И., 1989. Предскифский период в степях Северного Причерноморья // Археология СССР. Степи Европейской части СССР в скифо-сарматское время. М.: Наука
  87. В., 1888. Терская область. Археологические экскурсии // МАК. T.I. М.
  88. Т.М., 1947. Могила бронзовой эпохи в г. Ворошиловске (Раскопки 1940 г.) // КСИИМК. Вып.XVI. M.-Jf.
  89. Т.М., 1956. Археологические материалы скифского времени в Ставропольском краевом музее // Материалы по изучению Ставропольского края. Вып.8. Ставрополь
  90. Р.С., 1991. Техника обработки бронз кобанской и колхидской культур // АС ГЭ. Вып.31. JL: Искусство
  91. А.П., 1998. Оружие кобанской культуры с территории Северной Осетии в собрании ГИМ (коллекция Долбежева В.И.) // Археологический сборник. Труды ГИМ. Вып.96. М.
  92. В.Ю., 1984. Скифская архаика Северного Причерноморья. Киев: Наукова думка
  93. В.Ю., 1990. Происхождение скифов: основные этапы формирования скифского этноса. Киев: Наукова думка
  94. А.К., 2001. Боевые колесницы и колесничие древних греков (XVI-I вв. до н.э.). Спб.: Петербургское востоковедение
  95. А.А., 1984. Отчёт о работе Адыгейской археологической экспедиции Адыгейского областного краеведческого музея на территории Красногвардейского и Майкопского районов Адыгейской АО Краснодарского край в 1984 году // Архив ИА РАН, Р-1, № 10 588. 10 588а
  96. В.Г., 1989. Отчёт о раскопках курганного могильника Новозаведенное-П в 1989году // Архив ИА РАН, Р-1 Петренко В. Г., 1990. К вопросу о хронологии раннескифских курганов Центрального
  97. Предкавказья // Проблемы скифо-сарматской археологии. М. Пикуль М. И., 1961. Раскопки в южном Дагестане в 1961 году // Архив ИА РАН, Р-1, №№ 2307, 2307а
  98. М.Н., 1977. Иран и Закавказье в раннем железном веке. М.: Наука
  99. М.Н., 1984. Закавказье и его связи с Передней Азией в скифское время. М.: Наука
  100. Крымский музей. 1995−1996 гг. Симферополь: Таврия Пучков С. Г., 1994. Кинжалы. Кн.1. Традиция стиля. СПб.
  101. .А., 1979. Музей истории донского казачества. Каталог археологических коллекций. Новочеркасск
  102. Д.Г. 1947. Перевод и комментарии восточных текстов (к статье: Латышев В. В. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе) / ВДИ. № 1 Розенфельдт Р. Л., 1955. Алчедарские курганы // Известия Молдавского филиала АН СССР. № 5(25). Кишинёв
  103. Минеральных вод за 1958 год // Архив ИА РАМ. Р-1, № 1720 Рунич А. П., 1959. Отчет о полевых исследованиях в районе Кавминвод 1959 г. // Архив ИА РАН, Р-1. № 2036
  104. А.П., 1964. Отчёт о полевых исследованиях по району Кавминвод за 1964 год //Архив ИА РАН. Р-1, № 2869 Рунич А. П., 1966. Отчет о археологических разведках в районе Кавминвод за 1966 год //
  105. Архив ИА РАН, Р-1, № 3251 Рунич А. П., 1970. Отчёт о полевых исследованиях в районе Кисловодска за 1970 г. // Архив И, А РАН. Р-1, № 4179 Рунич А. П., 1971. Отчет о полевых исследованиях в районе Кавминвод за 1971 г. // Архив
  106. А.А., 1991. Отчет о работе Теучежского отряда археологической экспедиции
  107. Древности Евразии. М. Скаков А. Ю., 1998. Об одной из групп кобано-колхидских орнаментированных топоров //
  108. С.А., 1999. Киммерийцы в украинской Лесостепи. Киев-Полтава Скуднова В. М., 1960. Погребения с оружием из архаического некрополя Ольвии // ЗОАО. Т. 1(34). Одесса
  109. К.Ф., 1961а. Археологические данные о древних всадниках Поволжско
  110. Уральских степей // СА. N 1 Смирнов К. Ф. 19 616. Вооружение савроматов // МИЛ. № 101. М.: Наука Смирнов К. Ф., 1982. «Амазонка» IV в. до н.э. на Дону /,' СА. № 1
  111. К.Ф., 1989. Савроматская и раннесарматская культуры // Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время. Археология СССР. М.: Наука
  112. Г. И. 1986. Последний сезон работ на черно, iccckom поселении Днестровка-Лукаи вопросы хронологии позднего Чернолесья // АСГЭ. Вып.27. Л.: Искусство См1рнова ГЛ. Войнаровський В. М. 1994. Мошанецький скарб бронз юмершського типу з
  113. А.И., 1973. Бронзовые кинжалы предскифского времени // Кавказ и Восточная Европа в древности. М. Тереножкин А. И., 1976. Киммерийцы. Киев: Наук, думка
  114. П.С., 1 900. Могильники Северного Кавказа // МАК. Т. VIII. М.
  115. А.А., 1983. Курган 1 Кузнецовского II могильника // Древности Дона. Материалыработ Донской экспедиции. М.: Наука Филлис Дж. 1990. Основы выездки и езды. М.: ЦРИБ «Турист»
  116. B.C., Дубовская О. Р., 1993. Мужские погребения кобапского могильника Клин-Яр III в г. Кисловодске // Вестник Шелкового пути. Археологические источники. Вып.1. М.
  117. М.К., 1994. Степное Приишимье в эпоху раннего железа. Алматы: Гылым-Ракурс
  118. А.Х., 1977. Волго-Камье в начале эпохи раннего железа (VIII-VI вв. до н.э.). М. Халиков А. Х., 1980. Приказанская культура// САИ. В1−24. М.
  119. Е.А. 1967. Второй Полянский могильник // Учёные записки Пермского ГУ. № 148. Пермь
  120. Е.А., Вальчак С. Б., Пьянков А. В., Эрлих В. Р., 2002. Новые материалы предскифского времени из могильника Казазово 3 // Античная цивилизация и варварский мир. (Мат-лы 8-го археологического семинара). Краснодар
  121. Н.Н., 1975. Основные этапы развития конской узды Евразии в середине II -начале I тыс. до н.э. // Новейшие открытия советских археологов. Тез. докладов конференции. Ч. I. Киев
  122. М.М., 1976. xapak i epni риси зрубних поселепь Подоння // Археолопя. Вип. 20. Ки1в
  123. Н.Н., 1987. Основные этапы использования лошади в степях Евразии // Киммерийцы и скифы. Тез. докл. Всесоюзного семинара. Часть И. Кировоград
  124. Членова H. JL, 1967. Происхождение и ранняя история племён тагарской культуры. М.:1. Наука
  125. Н.Л., 1975. О связях Северо-Западного Причерноморья и Нижнего Дуная с Востоком в киммерийскую эпоху // Studia Thracica, 1. Фрако-скифские культурные связи. София
  126. Н.Л., 1976. Карасукские кинжалы. М: Наука
  127. Н.Л., 1984. Оленные камин как исторический источник (на примере оленных камней Северного Кавказа). 11овоеибирск: Наука
  128. Н.Л. 1997. Центральная Азия и скифы. I. Дата кургана Аржан и его место в системе культур скифского мира. М.
  129. Н.Л., Кубарев В. Д., 1990. Хронологические парадоксы Горного Алтая // КСИА. Вып. 199. М.: Наука
  130. Т.А., 1971. Погребение предскифского времени в кургане Стрижена Могила // Археологические исследования на Украине в 1968 г. Вып.III. Киев: Наук, думка
  131. Э.С., Дубовская О. Р. 1987. О двух группах погребений предскифского времени в Северном Причерноморье // Проблемы археологических культур степей Евразии. Кемерово
  132. .А. 1967. Отчет о раскопках и разведках скифо-елавянской экспедиции ХГУ в 1967 году // Архив исторического факультета ХГУ
  133. .А. 1981. Отчет о работе екифо-славянской археологической экспедиции ХГУ в1981 г. // Архив исторического факультета ХГУ Шрамко Б. А., 1984. Из истории скифского вооружения // Вооружение скифов и сарматов. Киев
  134. .А., 1987. Бельское городище скифской эпохи (город Гелон). Киев: Наук, думка Шрамко Б. А., 1988. Детали оленьей упряжи в Скифии // СА. № 2
  135. В.Р., 1992. О времени появления и характере «восточных» элементов в культуре Северного Кавказа конца VIII-первой половины VII вв. до н.э. // Северная Евразия от древности до средневековья. Тез. конф. Археологические изыскания. Вып.2. Спб.
  136. В.Р., 1994а. Об интерпретации некоторых комплексов типа Новочеркасского клада1. РА. № 2
  137. В.Р. 19 946. У истоков раннескифского комплекса. М.
  138. В.P., 1997. К проблеме связей Предкавказья и Средней Европы в новочеркасский период /7 Памятники предок нфского и скифского времени на юге Восточной Европы. МИ АР. № 1. М.
  139. В.Р., 1999. Переход к железному веку на Северо-Западном Кавказе // 60 лет кафедреархеологии МГУ им. М. В. Ломоносова. Тезисы докл. юбилейной конференции. М. Яблонский Л. Т. 1991. Проблема формирования культуры саков Южного Приаралья // СА. № 1
  140. Е.В., 1992. Раскрывая тайны курганов. Кишинев: Штиинца
  141. Е.В., Бруяко И. В., 2000. Комплекс предскифского времемни у с. Пуркары в Нижнем Поднестровье (к вопрос} о киммерийских колесницах в Восточной Европе) // Stratum pius. № 3
  142. Е.В., Кашуба М. Т., Махортых С. В., 2002. Киммерийский курган у пгт. Слободзея //
  143. S., Klocko V., 1998. Das Grabcrfeld von Gordeevka //Archaologie in Eurasien. Bd.5. Berlin
  144. J.B., Dudarev S.L., 1999. Neue praskythische Funde aus der Umgebung von Pjatigorsk,
  145. Nordkaukasien // Eurasia Aniiqua. Bd.5. Berlin Bokovenko N.A., 1996 Asian Inlliicnce on European Scythia // Ancient Civilizations from Scythia to Siberia. Vol.3. No. 1. Leiden
  146. Bouzek J., Homerisches Griechcnland H Acta Universitatis Carolinae. Philosophia at Historica.
  147. J., 1993. Ekspansja kimmeryjska na tereny Europy Srodkowej. Krakow Darnay-Dornyay В., 1958. Koravaskori leletek Badacsony bazaltbanyajabol // Archaeologiai Ertesito. Vol.85. № 1
  148. U.L., 1990. Pferdegeschirr der friihen Reiternomaden im Romisch-Germanischen Zentralmuseum / Jahrbuch des Romisch-Germanischen Zentralmuseums. 37. Jahrgang. Mainz
  149. S., Horvath Т., 1939. Un peuple cavalier prescythique en Hongrie // Dissertationes
  150. Pannonicae. Ser. 11,9. Budapest Gergova D, 1980. Contributions to the Problem of Thraco-Caucasian Relations in the Early Iron
  151. Age // Pulpudeva. 3. Sofia Ghirshman R., 1939. Fouilles de Sialk pres de Kashan 1933, 1934, 1937. Т.П. Paris 1ллшська B.A., Тереножкш О.I. 1971. Сюфсысий перюд // Археолопя Укра’шсько'1 РСР.
  152. Bronzefunde. Abt.XVI. Bd.2. Munchen Htittel H.-G., 1981b. Riemenbesalz vora typ Arzan: Eine «kimmerische» leitform // BAVA. Bd.3. Miinchen
  153. Т., 1996. Notes on tL Chronology of Late Bronze Age Hoards in Hungary //
  154. Problemy epoki Brqzu i wc/csnei epoki Zelazaw Europie Srodkowej. Krakow Kozenkova V.I., 1992. Serzeir-Jurl BAVA. Bd.48. Berlin
  155. Animal World. Budapest Minns E.H., 1913. Scythians and Greeks. Cambridge Miske K.F., 1908. Die Prahistorisehe Ansiedelung Velem st. Vid. Wien
  156. G.B. (a cura di), 1987. La Formazione Delia Citta in Emilia Romagna. Bologna:
  157. Nuova Alfa Editoriale Moorey P.R.S., 1971. Towards a Chronology for the «Luristan Bronzes» // Iran. Vol. IX Morigi Govi C. Sassatelli G. 198S. Materiali villanoviani ed etruscbi dal territorio Bolognese//
  158. Museo civico archeologico di Bologna. Gennaio: University press Bologna Motzenbacker I., 1996. Sammlung Kossnierska. Der Digorische Formenkreis der Kaukasischen
  159. Bronzezeit //Bestandskatalogc. Bd.3. Berlin Mozsolics A., 1953. Mors en bors de cerf sur 1c temtoire du bassin des СафаШеБ // Acta
  160. Archaeologica. T.III. Fas. 1−4. Budapest Mozsolics A., 1960. Die Herkunftfrage der Altesten Hirschgeweihtrensen // Acta Archaeologica.
  161. T.XII. Fas. 1−4. Budapest Mtskheta., 1999. Mtskheta. 1998. Narekvavi. I. Tbilisi
  162. Muller-Karpe H., 1959. Beitrage zur Chronologie der Urnenfclderzeit Nordlich und Siidlich der Alpen. Text. Tafeln // Romisch-Germanische Forschungen. Bd.22. Berlin: Walter De Gruytcr & CoF
  163. Prahistorische Zeitschrift. Jahr. XXI, II. Wien Petrescu-Dimbovita M., 1977. Depo/itcle de Bronzuri din Romania. Bucure§ ti Pittioni R., 1954. Urgeschichte des osterreichischen Raumes. Wien
  164. W., 1970. Mahren in der Spatbronzezeit und an der Schwelle der Eisenzeit. Brno | Potratz J.A.H., 1966. Die Pfcrdetrcnscn des Altcn Orient // Analecta Orientalia. 41. Roma
  165. Rau P., 1929. Die Graber der friihen Eisenzeit im Unteren Wolgagebiet. Pokrowsk
  166. P., 1934. Der Bronzedepol fund von Hallstatt in Oberosterreih // Wiener Prahistorische
  167. M., 1955. Jizni Morava v dobc llalstatske // Pamatky Archeologicke. XLVI. 1. Praha Tonceva G., 1980a. Necropolc tumulairc pics du village Belogradec du VII-е s. av. n. ere // Thracia, V. Sofia
  168. G., 1980b. Chronologic du Hallstatt ancicn dans la Bulgarie de Nord-Est // Studia Thracica, 5. Sofia
  169. S., Sassatclli G., 1988. Bologna villanoviana // II Museo civico archeologico di Bologna.
  170. Gennaio: University press Bologna Vadasz E.V., 1983. Elozetes jelcntes egy koravaskori halomsir feltarasarol Sutton //
  171. Communicationes Archaeologicae Hungariae. Budapest Vanden Berghe L., 1983. Luristan i cn verdwenen bronskunst nit West-Iran. Sint-Petersabdij -Gent
  172. E., 1897. Voyages au Caucasc et en Asie Ccntraie. (Zichy J. Kaukazusi es Kozepazsiai Utazasai). Т. II. Budapest336
Заполнить форму текущей работой