Помощь в написании студенческих работ
Антистрессовый сервис

Религиозная традиция как предмет социально-философского анализа

ДиссертацияПомощь в написанииУзнать стоимостьмоей работы

Особенностью понимания проблемы традиции в русской философии является «пространственно-временной» подход к оценке ее роли в истории России. В «пространственном» плане анализ традиции использовался для определения характера соотношения западной и русской цивилизаций, а во «временном» — исследование традиции использовалось для определения степени развития отечественной культуры. На основе этого… Читать ещё >

Религиозная традиция как предмет социально-философского анализа (реферат, курсовая, диплом, контрольная)

Содержание

  • ГЛАВА 1. ЭВОЛЮЦИЯ СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКИХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О ФЕНОМЕНЕ ТРАДИЦИИ
    • 1. 1. Понимание традиционализма в западноевропейской философии
    • 1. 2. Отечественная философия о месте и роли традиции в истории России.£
    • 1. 3. Традиция как социальное явление: постановка проблемы в современной философии
  • ГЛАВА 2. МЕСТО И РОЛЬ РЕЛИГИОЗНОЙ ТРАДИЦИИ В СИСТЕМЕ ОБЩЕСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ. К
    • 2. 1. Сущность и основные характеристики религиозной традиции
    • 2. 2. Религиозная традиция как структурный элемент религиозного сознания
    • 2. 3. Религиозная ментальность и религиозная традиция: динамика взаимодействия
  • Глава 3. МОДЕЛЬ РЕГИОНАЛЬНОГО РЕЛИГИОЗНОГО ТРАДИЦИОНАЛИЗМА: СУЩНОСТЬ, СТРУКТУРА, ФУНКЦИИ
    • 3. 1. Региональное религиозное сознание: его сущностные характеристики и особенности
    • 3. 2. Модель регионального религиозного традиционализма на материале Южно-Уральского региона).2£

Актуальность исследования. Традиция служит сохранению и приумножению духовных и материальных ценностей, которые накапливаются и передаются в истории человечества, представляющей собой длительный процесс смены поколений, формаций и цивилизаций.

Осмысление традиции как сложного многопланового социального феномена приобретает особое значение в ходе анализа целого ряда теоретических вопросов и практических задач, связанных с существованием общества. Перспективы социального развития во многом определяются подходами к решению проблемы выбора традиции, воспитания молодежи на основе опыта прежних поколений, предотвращения разрывов культурной преемственности.

В истории философии сложилось понимание традиции как специфического способа социального наследования, который ориентирован на точное воспроизведение прошлых образцов социальности. Эти образцы нередко воспринимаются членами общества как обязательные, непреложные, естественные законы социального бытия. На основании этого считалось, а многими считается до сих пор, что если в основе процесса воспроизводства или механизмов управления общественными отношениями лежит традиция, то для таких социальных систем характерны замедленность темпов развития, стагнация социальной жизни.

Однако современное общество не может обойтись без воспроизводства опыта, накопленного прежними формами социума. Оно нуждается в средствах стабилизации, устойчивости, сохранения и трансляции достигнутых образцов социализации.

Традиция выступает важнейшим средством обеспечения социальной преемственности, причем она отличается жесткостью закрепления 4 исторического опыта в одних сферах общественной жизни и мобильностью в других.

В последнее десятилетие XX в. теоретическое изучение традиции в отечественной философии резко активизировалось, так как именно наше общество переживает на рубеже XX — XXI вв. процесс фундаментальной трансформации сознания огромного социального мира, потрясенного кардинальным сдвигом всех сфер общественной жизни. Эти изменения повлекли за собой многосторонний социально-экономический, политический и духовный кризис российского общества. Значительная часть населения России нередко воспринимает традиционные ценности как действенное средство преодоления кризисных явлений, и прежде всего в духовной сфере, где традиции наиболее прочно удерживают свои позиции. Особенно это характерно для обыденного общественного сознания, массовой психологии. Поэтому обращение к традиционным ценностям есть закономерная реакция массового сознания на драматическую ситуацию в стране.

Одним из проявлений обращения к традиционным ценностям, повлекшим за собой стремительное изменение духовной ориентации России 90-х гг. XX в., является рост интереса к религиозной традиции. Она понимается не только как механизм закрепления и передачи конкретных религиозно-конфессиональных ценностей, но и как способ национальной самоидентификации, социального самовыражения и самоутверждения.

Обращение к религиозной традиции российской общественности вызвано еще и тем, что в стране появилось большое количество нетрадиционных религиозных культов, что повлекло за собой определенный сдвиг в привычных для массового сознания духовных ориентирах.

Феномен новых религий, ломающий традиционные религиозные формы, усугубил духовное смятение в кризисном обществе, внес межконфессиональную напряженность в религиозно-социальную сферу, стимулировал появление религиозного экстремизма. 5.

Укрепление религиозной традиции в массовом сознании стало возможно в силу коренных изменений в политико-правовой сфере нашего государства, направленных на реальное осуществление свободы совести в России. С другой стороны, само обыденное сознание является основой живучести религиозной традиции. Именно обыденный уровень сохранил общие представления, приемы и содержание религиозной деятельности в условиях сокращения сферы влияния религии на общественное сознание.

Обращение к религиозной традиции, на наш взгляд, представляет собой попытку стабилизации духовной динамики российского общества, создания идеологической модели, в основе которой будут лежать религиозные ценности, определенные веками исторического развития и все чаще ассоциируемые с ценностями общечеловеческого масштаба.

В современном, полном глубоких противоречий развитии России особенно актуален процесс функционирования религиозной традиции на уровне регионов. Обращение к региональному развитию обусловлено тем, что в последнее время именно регионы играют большую роль в политической и экономической стабильности Российского государства. Его прогрессивное развитие напрямую зависит от того, насколько эффективными окажутся локальные решения назревших вопросов.

Отличительными чертами российских регионов являются консервативная умеренность во взглядах, самобытный склад мышления, жесткий механизм сохранения и наследования ценностей, т. е. традиционализм. Одним из ведущих факторов духовно-культурного комплекса региона, в котором традиция наиболее сильна, является религия. Ряд современных исследователей считают религиозный фактор одним из средств стабилизации общественных отношений как во всей России, 1 так и на уровне регионов.2.

1 Клуб «Реалисты» (Материалы «круглого стола»). М., 1996. (Религия Общество. Государство: Информационно-аналитический бюллетень. № 25).

2 Рагузин В. Н. Роль религиозного фактора в межнациональных отношениях. М., 1998. 6.

Центральным компонентом религиозного фактора является религиозная традиция. Являясь составной частью духовной структуры региона, она значительным образом влияет на характер, уровень и активность региональной религиозности. Поэтому, соотнося региональное развитие с развитием России в целом, можно утверждать, что региональная религиозная традиция, существуя как фрагмент общегосударственной картины религиозности, в то же время есть самостоятельное явление в жизни социума. Это и обусловило потребность в философском осмыслении феномена религиозной традиции.

В отечественной литературе отсутствуют специальные исследования религиозной традиции как компонента социально-духовной структуры региона. Настоящая работа представляет собой социально-философское осмысление данного явления через анализ становления понимания традиции вообще и религиозной традиции в частности в истории философии и попытку использования результатов этого анализа для изучения специфических особенностей функционирования религиозной традиции на региональном уровне с целью прогнозирования эволюции религиозного сознания в контексте задач духовного обновления российского общества.

В качестве регионального объекта действия религиозной традиции выбран Южный Урал, который представляет собой крупнейший этнический и конфессиональный район страны. Изучение особенностей исторического развития, географического положения, социально-этнических процессов этого региона позволило автору создать модель региональной религиозности и традиционализма, особенностями которой являются геополитическая и историческая обусловленность, поликонфессио-нальность, малоподвижность, этническая окрашенность, высокая традиционно-конфессиональная окрашенностьа также показать возможность влияния региональной религиозности и традиционализма на об7 щероссийскую религиозность и характер воздействия последней на функционирование религиозной традиции в рамках конкретного региона.

Степень разработанности проблемы. В мировой и отечественной философии проблема традиции вообще и религиозной традиции в частности поднималась неоднократно. При этом традиция в общем понимании чаще выступала предметом исследования, чем ее частное проявление — традиция религиозная. Обе формы связывались с обществом и рассматривались как явления социального характера. Понимание традиции как социального феномена сложилось еще в философии Древнего мира.

Так, Конфуций считал традицию основой социального порядка. Апеллируя к опыту древности и используя понятие этоса, античные философы характеризовали традицию как явление нравственное. Нравственная традиция Геродотом понималась как главный регулятор общественной стабильности. Сократ считал ее стержнем государственного законодательства.

Религиозная традиция в меньшей степени интересовала античных авторов, видимо, по причине того, что ее действие в обществе было менее значимо, чем действие, например, нравственной традиции. Онтологически любую традицию древние философы рассматривали как духовное образование. Традиция характеризовалась как производная мирового разума, но не Божественного провидения.

Связь традиции с Божественным промыслом, с волей Бога является центральной идеей европейской средневековой философской мысли, развивавшейся под влиянием христианства. Традиция мыслилась как раз и навсегда выведенная данность божественного происхождения, неизменная по своей сущности и абсолютная по своей значимости. Именно в силу своей сакральности она определяет порядок человеческой жизни, подчиняет его себе (Фома Аквинский). В средневековом христи-анско-схоластическом мышлении традиция интерпретировалась только 8 как механизм сохранения христианских ценностей, а светские традиции признавались в том случае, если они способствовали укреплению авторитета церкви.

Однако по мере высвобождения общественного сознания из-под влияния религии происходило переосмысление сущности традиции. Новым этапом актуализации проблемы традиции стала философская мысль эпохи Возрождения, когда сменились ценностные ориентиры по отношению к прошлому, к человеку, к миру вообще. Гуманисты осмысливают бытие не через Бога, а через человека. Это человеческое сосредоточено в прошлом и настоящем. Прошлое воспринималось как прошедшее, воспроизведение которого зависит от человеческих усилий. Принципиально важным для данного исследования является выдвинутое гуманистами положение о том, что традиция выступает частью культурного поля, элементом деятельности человека. Философы Ренессанса сформировали новое понимание традиции как средства раскрытия способностей и творческих сил человека (Ф. Петрарка, Л. Бруни, Леонардо да Винчи).

Через критику догматизма средневековой философии появляется новое рационалистическое толкование традиции, которое осмысливает ее социальный характер, закономерность и необходимость использования традиции в общественной практике. В Новое время окончательно оформились два направления западноевропейской мысли, по-разному оценивающие роль традиции в обществе: традиционализм и антитрадиционализм. Традиционалисты (Э. Бёрк, А. Ривароль, Ж. де Местр) признавали положительное значение традиции в функционировании социальных институтов, так как все социальные сущности есть продукт истории. Антитрадиционалисты (Ф. Бэкон, Р. Декарт, Д. Локк, Т. Пейн) решительно отказывались от всякой традиции, независимо от ее содержания, положительным считая только новаторские явления. Противо9 стояние этих направлений стало базой философского осмысления противопоставления традиции и новации, ставшего впоследствии одной из центральных тем теории модернизации, традиционалистских концепций.

Для настоящего исследования принципиальным является положение, определяющее сущность традиции через характер социальных условий, ее формирующих (Ш. Монтескье, К. Вольней).

В XVI—ХУЛ вв. в ходе анализа общей проблемы традиции рассматривалась и проблема религиозной традиции — в ракурсе соотношения религии и науки, религии и культуры, религии и морали.

В философии Просвещения традиция осмысливалась сквозь призму концептуальных философских моделей исторического развития. Так, Дж. Вико, И. Гердер, переосмысливая прошлое, определяли традицию как механизм преемственности исторического опыта, необходимого человеку. Ф. Вольтер, Ж. Ж. Руссо, А. Р. Тюрго, Ж. А. Кондорсе рассматривали традицию в русле теорий исторического и культурного прогресса. Это послужило основанием понимания традиции как исторического явления, имеющего внутреннюю динамику развития (Г. Гегель). Однако долгое время, и перечисленные концепции тому подтверждение, традиция рассматривалась как социальное явление идеального порядка в силу идеалистического толкования самой истории.

Принципиально иное понимание традиции, ее сущности и особенностей функционирования в обществе представлено в марксистском философском учении. В нем раскрыто еще одно методологически важное для настоящего исследования положение: традиция рассматривалась как составная часть общественных отношений, обусловленная конкретными социально-историческими условиями. Из этого тезиса выведено принципиальное положение марксистского учения об обществе: через формирование определенных материальных условий возможно преодоление.

10 традиции, но не в форме абсолютного отказа от нее, а в форме перехода от одной традиции, уже утратившей свое значение, к другой, определенной потребностью социума.

Отечественная философская литература в 70-х — начале 80-х гг. подробно освещала позиции и взгляды К. Маркса на проблему традиции, строила свои аналитические конструкции на основе методологических положений марксизма. Однако стоит заметить, что достаточно полной работы, раскрывающей все особенности концепции Маркса о теории, систематизирующей основные положения и детали материалистического толкования традиции, нет в нашей философской науке до сих пор.

Интересное преломление получила проблема традиции в позитивистской концепции эволюционного развития общества (О. Конт, Г. Спенсер) — от негативных оценок ее как тормоза общественного развития до признания необходимости процесса преемственности, в котором традиция выступает как механизм воспроизводства всех видов общественной деятельности.

Герменевтическую линию в толковании традиции предложили в конце XIX — начале XX вв. представители философии жизни, которые рассматривали прошлое как духовный опыт и духовную память. История трактовалась ими как общественное осознание своего прошлого, традиция же понималась как объективированная форма духовного производства, связывающая прошлое и настоящее и способствующая духовно-историческому единству (В. Дильтей, Г. Зиммель).

X. Г. Гадамер обратился к традиции в стремлении обосновать универсальные характеристики человеческого бытия. Он исходил из того, что чаще всего историческое сознание сориентировано на изменчивость, а устойчивые признаки остаются вне его поля зрения. Философ считал, что традиция есть носитель устойчивости. Укоренение в традиции, как.

11 видится Гадамеру, — не только онтологическое условие понимания как способа познания, но и условие общественного бытия. Трансляция опыта из поколения в поколение посредством традиции, как считает философ, — не «исторические предрассудки, а возможность устойчивости бытия».

В XX в. одним из вариантов осмысления традиции стала теория модернизации, которая сформулировала такие сущностные характеристики традиции, как взаимосвязь и взаимообусловленность традиции и новации (Л. и С. Рудольфы, Ф. Риге), внутренняя противоречивость традиции и ее способность к саморазвитию (С. Эйзенштадт).

Тема традиции была одной из ведущих и в русской философии. Ее осмыслением занимались Филофей, Иларион, Ф. Прокопович, П. Я. Чаадаев, А. С. Хомяков, А. И. Герцен, К. Н. Леонтьев, П. Л. Лавров, В. В. Берви-Флеровский, Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков, В. В. Зеньков-ский и др. В рамках анализа традиции отечественные философы рассуждали о сущности и особенностях русской культуры, об исторических перспективах Русского государства, о ценности прошлого в решении проблем настоящего и прогнозировании будущего.

В советской философской литературе своеобразный всплеск интереса к традиции и феномену традиционализма наблюдался в 60-е гг. Это была реакция на потребность обнаружить в прошлом факторы, подтверждающие единство исторической общности как внутри государства, так и в контексте мировой истории.

Разработка данной проблемы в 60—70-е гг. шла по двум направлениям. В рамках первого преследовалась цель поиска выражения советской цивилизационной идентичности. Это предполагало, с одной стороны, резкую критику устаревших традиций, подлежавших искоренению (религиозные традиции рассматривались как «пережиток прошлого»), а с другой — дифференциацию тех традиций, которые были при.

12 емлемы в условиях социалистического строительства, а также создание новых. Работы этого направления носили информационно-описательный характер и не отличались научной глубиной.

Второе направление осмысления традиции было связано с созданием фундаментальных концепций, достаточно полно раскрывающих содержание этой социально-философской проблемы (Э. А. Баллер, В. Д. Плахов, А. Г. Спиркин, И. В. Суханов). Одновременно создавались концептуальные модели традиции в этнографии, культурологии, религиоведении (Ю. В. Бромлей, Б. С. Ерасов, 3. М. Павлова, Г. Ф. Салтыкова). Действие традиции определялось как объективный закон общественного развития, как механизм преемственности результатов человеческой деятельности.

Изучение проблемы вновь активизировалось в 80-е гг. XX столетия. В работах В. Власовой, Е. Молодцова, Я. Харпинского традиция осмысливалась как внутренняя связь человечества со своим прошлым, как преодоление исторического разрыва в ценностях. В этот период было выпущено большое количество междисциплинарных сборников, посвященных проблеме традиции, проводились дискуссии, обсуждения, результаты которых были отражены в научной периодике (дискуссия в журнале «Советская этнография», участники Б. Бернштейн, Э. Марка-рян, А. Першиц и др.).

Особый интерес представляли трактовки традиции в культурологии, где традиция понималась как сочетание противоположных культурных начал, сдерживающее их взаимное разрушительное действие (Ю. Давыдов), рассматривалась как «единая Мера» социально-культурного развития (М. Лифшиц, А. Лосев). Теоретизация проблемы традиции опиралась на конкретно-исторический материал трудов этнографов и религиоведов (Л. С. Васильев, В. И. Гараджа, В. А. Малявин, Л. Н. Митрохин, И. Н. Яблоков).

Во второй половине 80-х гг. анализ традиции сдвинулся из общефилософского плана в сторону конкретизации отдельных видов традиции (политических, художественных, религиозных).

Изменения в социально-экономической практике и в духовной сфере, переживаемые российским обществом в 90-х гг., обусловили повышенный интерес к религиозной традиции, которая виделась в двух ипостасях: как носитель высокой духовности и как гарантия социальной устойчивости.

История осмысления феномена религиозной традиции мировой философской мыслью связана с конкретными историческими периодами развития общества. Подробный анализ степени разработанности проблемы традиции вообще в мировой философии позволяет, с одной стороны, провести параллели в оценке сущности и роли религиозной традиции с характеристиками общей проблемы традиции, а с другой стороны, определить специфику понимания этого особого вида социальных отношений. К тому же мощная методологическая база, сложившаяся в мировой философской мысли, стала фундаментальным основанием аналитического осмысления религиозной традиции.

Если в средние века религиозная традиция рассматривалась только через парадигму религии, то по мере высвобождения общественного сознания из-под влияния церкви и религиозных догматов складывались концепции религиозной традиции как элемента системы функционирования социума.

Светская философия все больше утверждалась в признании религиозной традиции результатом социальной практики человека, а не Божественной воли (Т. Гоббс, Д. Дидро, Б. Спиноза).

Религиозная традиция характеризовалась как способ адаптации человека к окружающему миру, как способ коммуникации, связи с конкретно-историческим бытием (Г. Гегель). Источником религиозной тра.

14 диции признавался человеческий разум (Л. Фейербах). Основной функцией религиозной традиции виделось моделирование поведения человека с закреплением особенностей его эмоциональной структуры (Г. Тард, Г. Лебон).

В отечественной философии феномен религиозной традиции рассматривался и как явление церковное, и как явление духовное, что отделяло религиозно-церковную традицию от религиозно-нравственной (Н. Бердяев, В. Соловьев, Л. Франк).

Рассматривая религиозную традицию вне церковной зависимости, русские философы рубежа XIX — XX вв. выстроили концепцию о всеобщей религиозной традиции как связи с духовным миром человека, определяющей смысл его существования. Религиозная традиция не имела качественно-конфессиональных характеристик, она была символом «всеединства» веры, духовности, социального бытия (евразийцы).

Советская философская литература долгое время видела в религиозной традиции лишь пережиток, преодоление которого предполагает сама социалистическая действительность. И если эта проблема поднималась, то она рассматривалась как составная часть религиозного комплекса и самостоятельным предметом исследования не являлась.

В то же время разрабатывались исторические линии трактовки мировых религиозных традиций (Л. Васильев, Ю. Лотман, К. Платонов).

В 90-е гг. религиозная традиция становится одной из центральных проблем социальной философии, социологии, социальной психологии, религиоведения, социальной культурологии и рассматривается в парадигме социальных отношений (П. Гуревич, Б. Ерасов, Р. Лопаткин, Н. Трофимчук). В основе многих отечественных концепций лежат положения теорий социального действия М. Вебера, социальной интеграции Э. Дюркгейма, структурной целостности Т. Парсонса, культурного звена Б. Малиновского.

Социальная практика нашей страны последних лет подчеркнула важность роли регионов в государственном развитии. Анализ регионального развития становится одним из существенных аспектов социально-философского осмысления особенностей российской действительности конца XX в. Однако если экономические, социальные и конфессиональные стороны развития регионов определенным образом находят свое отражение в научных исследованиях, то проблема роли и особенностей действия религиозной традиции на региональном уровне почти не освещена и является тем новым аспектом социально-философского анализа общественного бытия, который требует своего осмысления.

Автор в течение многих лет проводила наблюдения, социологические опросы, анкетирование, использовала архивные документы в рамках изучения феномена религиозного традиционализма. Этот значительный эмпирический материал позволил осуществить социально-философские обобщения процесса становления и функционирования религиозного традиционализма на уровне региона и соотнести полученные результаты с уже оформившимися представлениями о сущности и роли религиозной традиции в системе общественных отношений.

Цель и задачи исследования

Основной целью диссертационного исследования является проведение социально-философского анализа сущности, механизмов формирования и функционирования религиозной традиции, а также особенностей ее проявления на региональном уровне.

Для реализации этой цели в диссертации ставятся и решаются следующие задачи:

— выявить основные трактовки традиции вообще и религиозной традиции в частности, сложившиеся в истории мировой и отечественной философской мысли;

— проанализировать сходства и различия в интерпретации проблемы традиции западными и отечественными мыслителями, определить осо.

16 бенности понимания этого вопроса современной социально-философской мыслью;

— определить сущность и социальные функции религиозной традиции;

— разработать модель региональной религиозности и регионального религиозного традиционализма;

— проанализировать характер влияния социальной структуры региона на специфику регионального религиозного традиционализма;

— показать степень влияния региональной религиозности и регионального религиозного традиционализма на общероссийскую религиозность, что в перспективе позволит разработать механизм управления религиозными процессами на обоих уровнях;

— исследовать динамику взаимодействия религиозной и национальной традиции, показать значимость учета религиозной традиции для решения национального вопроса;

— разработать модель регионального религиозного традиционализма Южного Урала — одного из крупнейших поликонфессиональных и полиэтнических регионов России.

Методологическая основа исследования. Исходным методологическим принципом исследования является принцип восхождения от абстрактного к конкретному, от общего (традиция как социальный феномен) к частному (религиозная традиция в системе общественных отношений) и от него к особенному (религиозная традиция как компонент социально-духовной структуры региона, модель регионального религиозного традиционализма).

В обосновании теоретико-философских разделов диссертации широко использован принцип историзма, структурно-функциональный подход, генетический, сравнительно-типологический методы, методы историко-философского и социально-философского анализа, элементы.

17 ценностного подхода. При обеспечении эмпирической базы исследования применен метод конкретной социологии (мониторинговые опросы, анкетирование и проч.), использованы архивные документы и материалы по истории Южного Урала.

Теоретической основой работы явились труды в области исследования проблемы традиции М. С. Арутюнова, А. Ф. Лосева, М. Мамар-дашвили, Э. С. Маркаряна, А. Першица, В. Д. Плахова, А. Г. Спиркина, И. В. Суханова, в которых были определены сущностные характеристики традиции как социального явления, а также рассмотрены специфические проявления традиции в системе общественных отношений.

Были использованы идеи и положения, изложенные в трудах видных отечественных культурологов П. С. Гуревича, Б. С. Ерасова, Ю. Давыдова, М. С. Кагана, М. Лифшиц и др., рассматривавших традицию как закономерное явление мировой культуры.

Исходные установки диссертационного исследования формировались под влиянием идей известных отечественных религиоведов В. И. Гараджи, В. И. Добренькова, Ю. А. Левады, Б. А. Лобовика, Л. Н. Митрохина, К. И. Никонова, А. А. Радугина, Я. М. Угриновича, И. Н. Яблокова о сущности религии и ее структурных компонентов.

Автор опирался на конкретно-исторический материал научных работ Л. Васильева, Т. Григорьева, В. Малявина, раскрывающий специфические черты культурно-бытовых и религиозных традиций народов мира.

Большую роль в работе над диссертацией сыграли также идеи отечественных этнологов Ю. В. Бромлея, С. В. Лурье, Г. Т. Тавадова, социологов Л. А. Дробижевой, А. Г. Здравомыслова, М. О. Мнацакя-на относительно проявления традиции вообще и религиозной традиции в частности в системе национальных отношений и этнических культурах.

В историческом плане на методологию проведенного исследования значительно повлияли идеи К. Вольнея, Ш. Монтескье, К. Маркса, С. Эйзенштадта, сформировавшие концепцию детерминированности религиозной традиции социально-экономической практикой.

В соответствии с вышеуказанными методологическими принципами в диссертации был использован определенный категорийный ряд, который выстроен в следующей логико-содержательной последовательности:

— традиция — комплекс исторически сложившихся, устойчивых и наиболее обобщенных норм и принципов общественных отношений людей, передаваемых из поколения в поколение и охраняемых силой общественного мнениямеханизм передачи накопленного опыта, элементов социально-культурного наследия, сохраняющегося в обществе или в отдельных группах в течение длительного времени;

— обычай — общепринятый порядок, образ действий, норма поведения, ставшие привычными, признанными и вошедшие в обиходпо функциональным проявлениям близок понятию традиции, но является ее специфическим проявлением;

— обряд — особое коллективное символическое действие, предназначенное для того, чтобы наглядно-образными средствами оформлять и отмечать определенные моменты жизни обществаэто символическое, образное, условное воплощение социального опыта, близкое, но не сводимое к традиции социальное явление;

— традиционализм — мировоззренческая система, отличающаяся отождествлением наследия и ценностей, абсолютно сориентированная на традицию;

— религия — одна из сфер духовной жизни общества, способ практически-духовного освоения мира, форма общественного сознания, основанные на представлениях о сверхъестественном и на вере в него;

— религиозное сознание — совокупность идей, представлений о сверхъестественном объекте поклонения;

— религиозность — качество индивида или группы, выражающееся в совокупности религиозных свойств сознания, поведения, состояний;

— религиозная менталъность — комплекс психических и социальных свойств человека, проявляющийся через субъективное религиозное осознание мира, через закрепление осознаваемого в конкретной религиозной традиции;

— религиозность — качество индивида или группы, выражающееся в совокупности религиозных свойств сознания, поведения, отношений;

— региональная религиозная традиция — механизм накопления, функционирования и передачи религиозного опыта, обусловленный особенностями социального и исторического развития конкретного региона;

— региональный религиозный традиционализм — мировоззренческая система и поведенческий комплекс, которые включают в себя специфические черты конкретной религиозной традиции, проявляющиеся в конкретных социально-экономических и исторических условиях развития региона.

Научная новизна исследования. В диссертации осуществлен систематический социально-философский анализ феномена религиозной традиции как компонента системы социальных отношений, в том числе регионального уровня. При этом получены следующие результаты:

— в контексте социально-философского исследования проанализированы различные концепции понимания сущности и особенностей функционирования традиции вообще и религиозной традиции в частности, сложившиеся в истории мировой и отечественной философии, на основании чего выявлены трактовки традиции как социального явления: традиция как средство активизации социального развития, тради.

20 ция как тормоз общественного прогресса, традиция как способ сохранения и накопления культурных ценностей, традиция как механизм регуляции поведения личности и т. д.;

— обосновано положение о том, что традиция была одним из центральных объектов исследования русской философииустановлено, что специфичной для нее чертой является «пространственно-временной» подход к пониманию сущности и роли традиции в системе обществен: ных отношений: анализ традиции использовался для оценки соотношения русской и других цивилизаций, а также как способ определения степени развития отечественной культуры;

— определено, что религиозная традиция является специфической формой социальных отношений, так как формирует алгоритм поведения и взаимодействия между людьми, социальными группами, между личностью и обществом. Особенности соответствующих парадигм детерминируются качественным содержанием религиозного опыта, закрепляемого традицией;

— выявлено, что ведущую роль в формировании, сохранении и функционировании религиозной традиции играют социальная практика, массовая психология, которая на обыденном уровне общественного сознания закрепляет элементы религиозной традиции, превращая их в нормы поведения личности или социальной группы;

— разработаны основные категории, отражающие специфику функционирования религиозной традиции на региональном уровне: региональная религиозная традиция (механизм накопления, функционирования и передачи религиозного опыта, обусловленный особенностями социального и исторического развития конкретного региона) — региональный религиозный традиционализм (мировоззренческая система и поведенческий комплекс, которые включают в себя специфические черты региональных религиозных традиций) — «.

— предложена модель социальной структуры региона, с помощью которой показано, каким образом особенности экономического, социального, политического, демографического, национального, конфессионального развития региона влияют на характер и специфику регионального традиционализма;

— установлено, что региональная религиозность обуславливается геополитическими и историческими факторами и характеризуется поли-конфессиональностью, малоподвижностью, высокой степенью традиционно-конфессиональной ориентации, этнической окрашенностью;

— обоснован тезис о влиянии регионального религиозного традиционализма на религиозность населения на разных уровнях социальных отношений: микро- (межрегиональные отношения), макро- (отношения региона и центра), мега- (международные отношения) уровне;

— построена модель регионального религиозного традиционализма (на материале религиозных традиций народов Южного Урала).

Теоретическая и практическая значимость исследования. В диссертационном исследовании разработана и обоснована совокупность теоретических положений, которые в контексте парадигмальных изменений, происходивших и происходящих в социальной философии, религиоведении и социологии, позволяют во многом по-новому оценить роль и место религиозной традиции в системе общественных отношенийосмыслить характер и степень ее участия в решении социальных проблем.

Полученные результаты могут иметь значение для разработки вопросов о взаимодействии уровней и форм общественного сознания, для выявления тенденций развития религии и свободомыслия, для уточнения специфики отечественной философской мысли.

Положения и выводы, сделанные в диссертации, могут использоваться при чтении основных и специальных курсов по социальной филосо.

22 фии, социологии, истории философии и истории религии, по религиоведению, философии и социологии религии студентам, аспирантам, лицам, получающим второе высшее образование. Развиваемая в диссертации концепция действия религиозной традиции на региональном уровне, будучи реализованной на практике управления социальными процессами в российских регионах, может способствовать выработке оптимальных способов регулирования этнических и конфессиональных отношений.

Разрабатываемые в диссертации идеи нашли свое воплощение в материалах, подготовленных автором для учебного пособия «История религии» (1997), авторских программах по социальной философии и религиоведению, спецкурсах «Социология религии», «Религиозное ре-гионоведение», «История религии» (1998—2001).

На защиту выносятся следующие положения:

1. Особенностью понимания проблемы традиции в русской философии является «пространственно-временной» подход к оценке ее роли в истории России. В «пространственном» плане анализ традиции использовался для определения характера соотношения западной и русской цивилизаций, а во «временном» — исследование традиции использовалось для определения степени развития отечественной культуры. На основе этого подхода можно систематизировать представления о сущности традиции и особенностях ее функционирования на разных исторических этапах развития нашего государства до XIX в. следующим образом: до X в. языческая картина мира строилась на основе восприятия этого мира в пространственно-временном единствев X—XIII вв., с принятием христианства на Руси, во временном векторе противопоставлялись языческие и православные традиции, а в пространственном — соотносились русские и византийские традиции (Иларион) — в XIV— XVII вв. временное толкование традиции осуществлялось через анализ состояния опыта Киевской и Московской Руси, пространственное по.

23 нимание было связано с возможностью учета европейского опыта при формировании собственных традиций (Филофей) — в Петровской России конца XVII — начала XVIII вв. во временном векторе указывалось на отсталость России, устаревший характер ее традиций, а в пространственном — на необходимость ориентации на западные традиции (Проко-пович, Ломоносов) — в послепетровский период (вторая половина XVIII в.) происходит переориентация со стремления к национальной самобытности на широкое использование западного опыта, поэтому традиция вновь выступала как средство, обеспечивающее восприятие общества как некоторого пространственно-временного единства (Щербатов).

2. Для русской философии было характерно формирование специфических трактовок традиции: как способа адаптации человека к окружающему миру, как формы связи внутри общества, как способа выживания общества за счет накопленного сакрального опыта (религиозная традиция), как результата эмоционально-психологического духовного творчества человека (традиция вообще и религиозная традиция в частности).

3. Традиционализм можно интерпретировать, с одной стороны, как комплекс исторически сложившихся обобщенных форм и принципов общественных отношений людей, передаваемых из поколения в поколение, а с другой — как способ существования и самоидентификации конкретной исторической общности, как продукт совместной деятельности всего человечества, как форму общесоциумной адаптации. На этом основании традиционализм видится мировоззренческой системой, отождествляющей наследие и ценность (то, что приходит из прошлого, имеет определенную ценность).

4. Частным видом традиции является религиозная традиция, которая может существовать в двух формах: общая религиозная традиция как ориентация человека на веру в сверхъестественное, что определяет.

24 смысл его бытия, и локальная религиозная традиция, предполагающая обращение к конкретному вероисповеданию и выступающая как синтез обычаев, ритуалов, стереотипизированных действий людей и социальных групп.

5. Религиозная традиция является способом выражения религиозного сознания как на обыденном, так и на теоретическом уровнях. Основным носителем религиозной традиции является религиозная личность, степень религиозности которой на основании уровня приверженности традиции можно дифференцировать следующим образом: традиционно-ортодоксальная личность (абсолютная приверженность традиции), верующий по традиции (поверхностное восприятие религиозной традиции только как внешнего признака веры), нетрадиционная религиозная личность (отказ от исторически сложившихся религиозных традиций с целью создания новых религиозных представлений), верующий «вообще» (освобождение себя от обязательств следования конкретной религиозной традиции, но не отказ от веры в сверхъестественное).

6. Религиозная ментальность детерминирована, с одной стороны, социальными условиями жизни человека или общественной группы, а с другой — индивидуальными или групповыми психологическими особенностями. Она проявляется через религиозное осознание мира и закрепляет его в конкретной религиозной традиции, которая в силу этого выступает в роли существенного фактора возникновения, функционирования и сохранения религиозной ментальности. Следование религиозной традиции на уровне личности определяет внешнюю форму ее религиозностина групповом уровне религиозная традиция определяет характер воспроизводства особенностей конкретной конфессии. Соотношение религиозной ментальности и религиозной традиции на обще-социумном уровне существенно влияет на особенности формирования социальной памяти, определяющей содержание и структуру мировоз.

25 зренческих и поведенческих установок личности, коллектива и всего социума.

7. Социальная практика XX — начала XXI вв. подвела к необходимости теоретизации и общефилософского анализа проблемы регионального социального развития вообще и феномена регионального религиозного традиционализма в частности в силу активного роста их значимости в процессе функционирования общества как на внутреннем, так и на межгосударственном уровнях.

8. Региональное религиозное сознание — это сознание, которое помимо представлений о сверхъестественном отражает собой специфические черты конкретного региона: конфессиональную региональную ориентацию, особенности исторического развития региона, его этнические черты, уровень религиозного традиционализма.

9. Особенности регионального религиозного традиционализма обусловлены тесным переплетением национальных традиций с религиозно-конфессиональными, использованием религиозной традиции как способа этнической самоидентификации. Анализ религиозного традиционализма способствует оптимальному выбору средств разрешения этноконфессиональных и конфессионально-этнических конфликтов как на региональном, так и на общероссийском уровнях регулирования социальных отношений.

10. Региональная религиозность представляет собой системное образование, структура которого характеризуется следующими чертами:

— повышением религиозности населения по мере удаления от центра;

— преобладанием обыденного уровня религиозного сознания (это обусловлено тем, что религиозная традиция в своем распространении опирается на практику повседневной жизни);

— возможностью взаимосвязи религиозности и политической активности населения региона: если регион отличается высокой поли.

26 тической, этнической, военной конфронтацией, то религиозный фактор выступает в роли важной политической силыесли регион характеризуется политической стабильностью, устойчивым экономическим потенциалом, толерантностью этнических отношений, то религиозные общины в политической жизни региона не участвуют.

11. Модель религиозного традиционализма Южно-Уральского региона, крупнейшего в России, позволяет выявить характерные для него особенности: поликонфессионализм, глубокое взаимопроникновение религиозных и этнических традиций, высокая степень религиозной терпимости, широкое проникновение религиозной традиции в различные сферы жизни вплоть до экономическойособенности религиозного традиционализма Южного Урала обусловлены геополитическими (географическое расположение Южного Урала между Европой и Азией) и историческими (колонизационное движение XVII — XIX вв.) факторамипоследние оказали влияние и на конфессиональные характеристики преобладающих в регионе религиозных традиций: первое место в регионе занимают православные общины, второе — мусульманские.

Апробация работы. Основные результаты, полученные в диссертации, докладывались и обсуждались на международных конференциях (Москва, 1998; Оренбург, 1998—2000; Уфа, 2001), международном совещании-семинаре «От атеизма к свободе совести» (Москва, РАГС, 2000), многочисленных Всероссийских и межрегиональных научных конференциях (Оренбург, Пермь, Уфа, 1990—2001), теоретических семинарах работников областной администрации по связям с религиозными организациями (Оренбург, 1999—2000), заседаниях лектория Оренбургского общества религиоведов, методологическо-теоретических семинарах кафедры философии и культурологии Оренбургского государственного педагогического университета.

Диссертация обсуждена и рекомендована к защите на заседании кафедры философии Московского педагогического государственного университета, результаты диссертационного исследования нашли отражение в 28 научных работах автора (в том числе одной монографии) общим объемом 32,1 п.л.

Основное содержание диссертационного исследования отражено в следующих публикациях:

1. Ефименко M. Н. Религия. Традиция. Общество. Опыт социально-философского анализа российского регионального развития: Монография. — Оренбург: Изд-во ОГПУ, 2001. — 298 с. (18,6 пл.).

2. Ефименко M. Н. История религии: Учебное пособие по спецкурсу. — Оренбург: Изд-во ОГПУ, 1997. — 46 с. (2,9 п.л.).

3. Ефименко M. H. История религии: Пособие по спецкурсу. — Оренбург: Изд-во ОГПУ, 1998. —20 с. (1,25 п.л.).

4. Ефименко M. Н. История религии: Методическое пособие для студентов заочного отделения. — Оренбург: Изд-во ОГПУ, 1998. -— 24 с. (1,5 п.л.).

5. Ефименко M. H. Проблемы религиозного традиционализма в Оренбуржье // История и философия науки: Сб. науч. ст. Вып. 2. — Оренбург: Изд-во ОГПУ, 2001. — С. 86—93. (0,5 п.л.).

6. Ефименко M. H., Булгакова Н. А. Тема труда в христианской традиции // Традиции подготовки и актуальные проблемы деятельности торгово-экономических кадров в России: история, современное состояние, будущее: Материалы межрегион, науч.-практ. конф. 24 мая 2001 г. — Оренбург: ИПК ОГУ, 2001. — С. 155—158. (0,25 п.л., автору принадлежит 70% текста).

7. Ефименко M. Н. Армяно-григорианская церковь и монофизитст.

28 во как направление христианства // Армяне в Оренбуржье: история и современность: Материалы науч.-практ. конф. — Оренбург: Изд-во ОГАУ, 2001. — С. 111—114. (0,25 п.л.).

8. Ефименко М. Н. Религиозная традиция в системе общественного сознания в России конца XX века // Интеллектуальный потенциал высшего педагогического образования: Материалы XXXIII препод, и ХП студ. науч.-практ. конф. ОГПУ. 25—26 апреля 2001 г.: В 3 ч. Ч. 2: Гуманитарные секции. — Оренбург: Изд-во ОГПУ, 2001.— С. 191— 193. (0,2 пл.).

9. Ефименко М. Н. К вопросу о понимании традиций (социально-философский аспект) // Вестник ОГПУ. — 2000. — № 1 (16). — С. 47—55. (0,6 п.л.).

10. Ефименко М. Н. Религиозная традиция и экономическое развитие России // Традиции подготовки и актуальные проблемы деятельности торгово-экономических кадров в России: история, современное состояние, будущее: Материалы межрегион, науч.-практ. конф. 17 мая 2000 г. — Оренбург: Изд-во ОГУ, 2000. — С. 140—145. (0,38 п.л.).

11. Ефименко М. Н. Этнос и религия // Этнопанорама: Ежеквартальный науч.-публицист. журн. комитета по межнациональным отношениям администрации Оренбургской обл. и регион, отд-ния «Научного о-ва этнографов и антропологов». — 2000. — № 1. — С. 68— 72. (0,5 п.л.).

12. Ефименко М. Н. Личность в пространстве этнической и конфессиональной традиции // Гуманитарные исследования: Альманах. Вып. 4. — Уссурийск: Изд-во УГПИ, 2000. — С. 32—36. (0,31 п.л.).

13. Ефименко М. Н. Православие и его роль в развитии Оренбургского региона (к 200-летию Оренбургской епархии) // Многонациональный регион: экономика, политика, культура: Материалы межреги.

29 он. науч.-практ. конф. — Оренбург: Изд-во ОГАУ, 2000. — С. 311—314. (0,25 п.л.).

14. Ефнменко М. Н. Религиозные традиции украинцев Оренбургской губернии // Помнят степи певца Украины: Материалы науч.-практ. конф., посвященной 185-й годовщине со дня рождения Т. Г. Шевченко. — Оренбург: Изд-во ОГАУ, 2000. — С. 33—36. (0,25 п.л.).

15. Ефименко М. Н. Немцы в этноконфессиональном пространстве Оренбуржья // Немцы России на рубеже веков: история, современное положение, перспективы: Материалы междунар. науч.-практ. конф. — Оренбург: Изд-во ОГАУ, 2000. — С. 201— 205. (0,31 п.л.).

16. Ефименко М. Н. Миссионерская деятельность Русской Православной Церкви в Оренбургской губернии (18—19 вв.) // Влияние христианских традиций на культурную жизнь Оренбургского края: Материалы городской науч.-практ. конф., посвященной празднованию 2000;летия христианства. 7 декабря 1999 г. — Оренбург: Южный Урал, 1999. — С. 42—47. (0,38 п.л.).

17. Ефименко М. Н. Проблемы религиозного традиционализма в Оренбуржье // Материалы науч.-практ. конф. «80 лет высшему образованию Оренбуржья». 14—15 окт. 1999 г. Ч. 2: Гуманитарные секции. — Оренбург: Изд-во ОГПУ, 1999. — С. 201—203. (0,2 п.л.).

18. Ефименко М. Н. Позитивизм и социально-философская мысль России второй половины XIX в. // Вестник ОГПУ. — 1998. — № 1 (7): Социально-гуманитарные науки. — С. 37—43. (0,45 п.л.).

19. Ефименко М. Н. Декабристы и европейское революционное движение // Движение декабристов в историческом самосознании: Сб. науч. ст. — Уфа: Изд-во БГУ, 1998. — С. 39—48. (0,6 п.л.).

20. Ефименко М. Н. Религиозные традиции немецких поселений Оренбургской губернии // Немцы Оренбуржья: прошлое, настоящее, будущее: Сб. ст. — М.: Изд-во МГУ, 1998. — С. 44—50. (0,44 п.л.).

28. Ефименко М. Н. Новые контуры российской духовности // Рус екая нация, русская идея: история и современность: Материалы межре гион. науч.-практ. конф. Ч. 1. — Оренбург: Печ. дом «ДИМУР», 1996. — С. 66—67. (0,13 п.л.).

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

.

Проникновение в природу религиозной традиции, выяснение ее роли и места в системе общественных процессов позволяет во многом уточнить представления об историческом развитии общества. Именно традиция и ее специфическая форма — религиозная традиция являются факторами непрерывности социокультурного процесса.

То обстоятельство, что литература так или иначе касается проблем традиционализма, рассматривает вопросы функционирования традиции, в том числе и религиозной, свидетельствует, что назрела острая необходимость теоретизации этой проблемы, так как исследовательская мысль прежде всего отражает потребности социальной практики. Следует отметить, что наиболее глубокие и насущные идеи, касающиеся сути, направленности и содержания религиозного традиционализма как элемента социального процесса, разрабатывались и разрабатываются сегодня в социально-философском, социологическом, социально-культурологическом и религиоведческом ключе.

Проведенное исследование показало, что для фундаментального анализа феномена религиозной традиции необходимо обращение к истории мировой и отечественной философской мысли. Поэтому методологической базой исследования феноменов традиции вообще и религиозной традиции в частности явились теории и концепции, выработанные различными философскими школами. В диссертации использовались представления античных философов, сочинения мыслителей средних веков, труды ученых эпохи Возрождения и Нового времени, а также работы XIX—XX вв., созданные в период, когда вопрос о единстве исторического развития, о преемственности культуры, передаче накопленного опыта стали актуальными аспектами сохранения целостности общества.

Существенное внимание в диссертации уделено разработке проблемы отечественными философами. При этом показано, что характерным для них был пространственно-временной подход. Он использовался как фундаментальный методологический принцип, позволявший не только определить сущностные характеристики традиции, но и через анализ их специфического проявления в России показать особенности социально-экономического, культурно-исторического развития Русского государства. Традиция при этом рассматривалась не только как механизм обеспечения преемственности между поколениями и удержания социального опыта, но и как стержень всего процесса развития, определяющий его направленность. Россия часто отграничивала себя от других государственно-культурных образований, стояла перед выбором путей развития, предпочитая в этом выборе собственные традиционные ценности и социальные ориентиры. Даже сегодня, располагая мировым многовековым социальным опытом, Россия пытается отыскать свои, оригинальные решения возникших проблем.

Историко-философский анализ проблемы традиции, проделанный в ряде параграфов работы, сочетался с социально-философским осмыслением места и роли традиции вообще и религиозной традиции в частности.

Автором было установлено, что религиозная традиция, являясь специфической формой традиции вообще, представляет собой особый вид коммуникации, имеющий ту же функциональную нагруженность, что и традиция. С другой стороны, ее специфичность определяется конкретным религиозным содержанием, а также целевым отношением общества к религии.

Принципиально важным выводом исследования является утверждение, что традиция вообще и ее частное проявление — религиозная традиция являются закономерным, объективным, необходимым элементом.

323 социальной системы, выступающим в истории общества (в определенные периоды — с особой силой) как гарант его устойчивости, как куль-туросберегающий фактор. Традиция определяет непрерывность социальной истории, ее собственную системную логику, направленность во времени. Она обеспечивает историческое соединение общественных отношений в органическую систему, являясь имманентным законом социального самодвижения, самоорганизации и самоуправления общества в целом и отдельных его сфер: производственно-экономической, культурной, религиозной и т. д. Традиция многопланова по своим видам и многозначна по своим функциям.

Частным проявлением традиции представляется в работе традиция религиозная. Религия как сложное структурное соединение, функционируя в обществе, не просто опирается на традицию как свою составную часть, она избирает религиозный традиционализм средством социальной адаптации личности или даже всего общества к окружающему миру.

Условия функционирования религии в обществе определяются социально-экономическими и идеологическими особенностями той или иной социальной системы. Концептуальным положением работы является утверждение о том, что религиозная традиция несет на себе двойную нагрузку функционального плана. С одной стороны, она выступает в качестве механизма сохранения, закрепления и передачи религиозного опыта, тем самым представляя собой способ выражения особенностей религиозного сознания конкретного конфессионального направления. С другой стороны, религиозная традиция есть отражение исторического развития конкретного общества и способ введения в это конкретное историческое бытие личности или социальной группы.

Особенным проявлением религиозной традиции является региональная религиозная традиция.

Социальная практика мирового развития последнего столетия по.

324 казала всю актуальность вопроса о месте и роли в этом процессе регионов. Наша страна подтвердила этот вывод, так как от решения целого ряда вопросов социально-экономического, политического и социального характера именно регионами зависит нормализация общественного развития всей страны.

Религиозная традиция играет значительную роль не только в духовной сфере жизни региона, но и оказывает влияние на его социальную сферу.

Исходя из принципиально важного положения исследования о том, что сущностная природа традиции определяется материальными и духовными факторами социального развития, диссертант делает вывод, что религиозная традиция, наполняясь конкретным религиозно-конфессиональным содержанием, детерминируется экономическими, политическими социальными факторами. Значит, действие региональной религиозной традиции определено регионообразующими факторами, взятыми в их целостности.

Религиозный традиционализм как механизм воздействия со стороны конкретной идеологии на личность или социальную группу предоставляет широкие возможности манипуляции ими, а также в определенной степени может влиять и на характер общественных отношений, функционирующих в обществе. На уровне регионов характерной особенностью проникновения религиозной традиции в систему общественных отношений является ее переплетение с этническими традициями. В последнее время в России именно этнические отношения определяют степень стабильности и устойчивости государственной системы. Выработка оптимальных решений в развитии религиозно-конфессиональной сферы нередко служит основой погашения этнических конфликтов. Это и определяет действенную роль религиозного традиционализма для управления региональной системой социальных отношений.

Знание механизмов функционирования религиозной традиции на уровне региона, умелое использование религиозного традиционализма в общественных целях даст возможность спрогнозировать оптимальные варианты решения и общесоциумных проблем.

Данная работа представляет собой первый опыт социально-философского анализа феномена регионального религиозного традиционализма. Безусловно, проделанное исследование сущности и механизма функционирования религиозной традиции на общесоциумном и региональном уровнях все же не исчерпывает всех вопросов данной темы.

В работе лишь обозначены вехи соотношения религиозной традиции и новаций в системе социальных отношений, проблема модернизации самой религиозной традиции. Диссертантом определен характер противоречивого существования религиозной традиции в обществе, однако механизм сбалансированного их взаимодействия не выявлен, что оставляет широкое поле для дальнейших исследований. Существенным элементом исследования социальной природы религиозной традиции является и проблема функционирования последней в структурной иерархии общества. Весьма актуален вопрос о месте и роли религиозного традиционализма в социальной политике в условиях реформирования российского общества конца XX — начала XXI в.

Проведенное вычленение конструктивных идей в рамках концепций традиции вообще и религиозной традиции в частности требует последующей работы по широкому обобщению этого методологического наследия.

Предложенная в работе модель регионального религиозного традиционализма рассматривается как составная часть модели механизма социального управления отношениями в обществе на уровне региона. В то же время есть необходимость рассмотрения механизма использования.

326 региональной религиозной традиции и в социальной политике общего сударственного уровня, особенно в наши дни, когда определенным по литическим кругам религиозная традиция видится действенным рыча гом реформационных процессов.

В целом настоятельно чувствуется потребность продолжения исследований в данном направлении, поскольку Россия вновь оказалась в си туации выбора пути развития, порожденной чередой социальных кризисов переходного периода. Выход из этого состояния настоятельно тре бует устойчивого, стабильного положения государства, а проблема преемственности, исторической целостности не просто актуальна, но жизненно важна.

Показать весь текст

Список литературы

  1. А. История Оренбургской губернии. — Оренбург, 1883.
  2. С. X. Исследователи XVIII — XIX вв. о татарах Поволжья и Приуралья // Исследователи и исследования Оренбургского края XVIII — нач. XX вв.: Материалы регион, науч. конф. — Свердловск, 1983. — С. 22—25.
  3. В. В., Виноградова Э. М. Оренбуржье в системе региональных интересов России. — Оренбург, 1998.
  4. Американская социологическая мысль. — М., 1997.
  5. Американская социология. — М., 1972.
  6. Антология мировой философии: В 4 т. — М., 1972.
  7. Армяне в Оренбуржье: История и современность: Материалы науч.-практ. конф. — Оренбург, 2000.
  8. С. Н. Некоторые проблемы теории культуры. — Л., 1977.
  9. С. А. Обычай, ритуал, традиция // Советская этнография. — 1981. — № 2.
  10. Ю. В., Дробижева Л. М., Сусоколов А. А. Этносо-циология. —М., 1999.
  11. В. Ф. В. И. Ленин о вопросах культурной традиции // Вопросы философии. — 1970. — № 4.
  12. А. К. Ритуал в традиционной культуре: структурно-семантический анализ восточнославянских обрядов. — СПб., 1993.
  13. А. С., Гриненко А. А. «Родословие поморского согласия» — сочинение по истории старообрядчества на севере Оренбургского края в XVIII—XIX вв.. // Исследователи и исследования328
  14. Оренбургского края XVIII — нач. XX вв.: Материалы регион, науч. конф. — Свердловск, 1983.
  15. Э. А. Преемственность в развитии культуры. — М., 1969.
  16. П. Разные мысли, изложенные в письме к доктору Сорбонны по случаю появления кометы в дек. 1680 г. // Исторический и критический словарь: В 2 т. Т. 2. — М., 1968.
  17. В. Л. Регионоведение. Регионообразующие факторы // Социально-гуманитарные знания. — 1999. — № 2.
  18. Берви-Флеровский В. В. Исследования по текущим вопросам. — СПб., 1872.
  19. П. Религиозный опыт и традиция // Религия и общество. — М., 1996. — С. 339—364.
  20. Н. А. Евразийцы // Путь. — 1925. — № 1.
  21. Н. А. Истоки и смысл русского коммунизма. — М., 1990.
  22. Н. А. Новое религиозное сознание и общественность. — М., 1999.
  23. Н. А. Русская идея // Мыслители русского зарубежья: Бердяев, Федотов. — СПб., 1992. — С. 37—258.
  24. Н. А. Судьба России. — М., 1990.
  25. Н. А. Судьба человека в современном мире // Бердяев Н. А. Философия свободного духа. — М., 1994.
  26. Бестужев-Рюмин К. Н. Теория культурно-исторических типов // Данилевский Н. Я. Россия и Европа. — СПб., 1889. — С. 559— 610.
  27. А. А. Наука об общественном сознании. — Б.м., Б.г.329
  28. Г. История цивилизации в Англии. — СПб., 1895.
  29. Ю. В. Очерки теории этноса. — М., 1983.
  30. Ю. В. Этнос и этнография. — М., 1973.
  31. С. Два града (исследование о природе общественных идеалов). — СПб., 1997.
  32. С. Н. Народное хозяйство и религиозная личность // Соч.: В 2 т. Т. 2. — М., 1993.
  33. С. Н. Размышления о национальности // Соч.: В 2 т. М., 1993. Т. 2.
  34. С. Н. Философия хозяйства. — М., 1990.
  35. В. Д. Оренбуржье в новом геополитическом измерении. — Оренбург, 1998.
  36. Ф. Новый Органон // Соч.: В 2 т. М., 1971—1978.
  37. В. И. Новые обряды и праздники. — Тула, 1966.
  38. JI. С. Традиция и проблема социального прогресса в истории Китая // Роль традиции в истории и культуре Китая. — М., 1972.
  39. М. Основные социологические понятия // Западноевропейская социология XIX — нач. XX вв. — М., 1996. — С. 455—490.
  40. М. Протестантская этика и дух капитализма // Избр. пр. — М., 1990.
  41. М. Хозяйственная этика мировых религий. — М., 1991.
  42. Вехи. Из глубины. — М., 1991.
  43. Взаимодействие политических и национально-этнических конфликтов. — М., 1994.
  44. Э. М. Национальное сознание и национальная культура // Этнопанорама. — 1999. — № 1.
  45. Э. М. Провинциальная ментальность. — Оренбург, 1999.330
  46. Э. М. Социология региона. — Оренбург, 2000.
  47. Ю. Н. Культура реформаторства и реформирование культуры. — М., 1998.
  48. Внедряем новые советские обряды. — Саранск, 1965.
  49. С. С. На путях исторического познания // Декабристы и русская культура. — Л., 1975. — С. 58—79.
  50. К. Ф. Руины, или Размышления о расцвете и упадке империи // Избр. пр. — М., 1962. — С. 29—198.
  51. Ф. Бог и люди: В 2 т. — М., 1961.
  52. Вопросы истории Урала. — Свердловск, 1958.
  53. Вопросы этнической истории Урала. — Уфа, 1982.
  54. Н. И. Провинциальная культура как исследовательская проблема // Регионология. — 1993. — № 2.
  55. Восстание декабристов: В 18 т. Т. 4. — М., 1927.
  56. Вся Россия: Русская книга промышленности, торговли, сельского хозяйства и администрации. Адрес-календарь. — СПб., 1902.
  57. К. С. Эпоха демократии? // Вопросы философии. — 1996. —№ 9.
  58. А. А., Никандров П. Ф. Русская философия IX—XIX вв.. — Л., 1989. — 743 с.
  59. В. И. Социология религии. — М., 1996. — 239 с.
  60. А. Сущность христианства. Шестнадцать лекций, читанных студентам всех факультетов в зимний семестр 1899—1900 гг. в Берлинском университете. — СПб., 1907.
  61. Г. В. Ф. Наука логики: В 3 т. / Предисл., вст. ст. М. М. Розенталя. — М., 1970—1972.
  62. Г. В. Ф. Политические произведения / Вст. ст. В. С. Нерсесянца. — М., 1978.331
  63. Г. В. Ф. Работы разных лет: В 2 т. / Вст. ст. А. В. Гу-лыги. — М., 1970—1971.
  64. Г. В. Ф. Философия истории // Соч.: В 14 т. Т. 8. — М,-Л., 1935.
  65. Г. В. Ф. Философия религии: В 2 т. — М., 1976—1977.
  66. Г. В. Ф. Энциклопедия философских наук: В 3 т. / По-слесл. Е. П. Ситковского и А. П. Огурцова. — М., 1977.
  67. А. И. Былое и думы // Собр. соч.: В 30 т. — М., 1954— 1966. —Т. 8. — М., 1957.
  68. А. И. К старому товарищу // Избр. филос. пр.: В 2 т. —М., 1948. —Т. 2.
  69. А. И. О развитии революционных идей в России // Избр. филос. пр.: В 2 т. — М., 1948. — Т. 2.
  70. . С. Философия образования для XXI в. — М., 1998.
  71. Ю. Евреи в масонстве. Опыты исторического исследования.—СПб., 1903.
  72. Ю. История еврейского народа в России: В 2 т. — М.- Иерусалим, 1993.
  73. Т. Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского // Избр. пр.: В 2 т. Т. 2. — М., 1964.
  74. А. А. Человек и наука в региональной общности. — Новосибирск, 1992.
  75. Государственный Архив Оренбургской области: Путеводитель. — Оренбург, 1966.
  76. Государство, религия, церковь в России и за рубежом. — М., 1997. — (Информационно-аналитический бюллетень. — № 1(11)).332
  77. Н. О молоканах и молоканстве. — Оренбург, 1906.
  78. И. А., Мацкевич А. Ю., Семенов В. А. Западная социология. — СПб., 1997.
  79. М. Н. История русской философской мысли // История философии. Запад — Россия — Восток. — М., 1995. — Кн. 1. — С. 446—476.
  80. М. Н. Максим Грек. — М., 1983.
  81. М. Н., Козлов Н. С. Русская философская мысль X — XVII вв. — М., 1990.
  82. Ф. Основания социологии. — М., 1898.
  83. А. Очерки по истории распространения христианства среди монгольских племен. Т. 1: Калмыки. — Казань, 1915.
  84. В. Е. Вклад декабристов в отечественную этнографию // Декабристы и русская культура. — М., 1975. — С. 80—104.
  85. Н. М. Региональная специфика сознания россиян // Общественные науки и современность. — 1997. — № 4.
  86. Н. Я. Россия и Европа. — СПб., 1871.
  87. М. С. Лунин. Сочинения и письма. — Пг., 1923.
  88. Декабристы и их время. — М., 1951.
  89. Декабристы и русская культура. — М., 1975.
  90. Р. Рассуждения о методе с приложением диоптрика, метеоры геометрии. -— М., 1953.
  91. Демографические процессы на Урале в эпоху феодализма: Сб. науч. ст. — Свердловск, 1990.
  92. Диалектика истории Оренбуржья: Сб. ст. — Оренбург, 1994.
  93. А. Посвящение в рабочий класс. — Петрозаводск, 1964.333
  94. Дорога к храму. История религиозных учреждений Уфы. — Уфа, 1993.
  95. И. Г. Феномен менталитета: психологический анализ // Вопросы психологии. — 1993. — № 5.
  96. Э. Социология. Ее предмет, метод, предназначение. — М., 1995.
  97. Э. Элементарные формы религиозной жизни. Тотемистическая система в Австралии // Социология религии: классические подходы: Хрестоматия / Сост. М. П. Тапочки и Ю. А. Кимеле-ва. — М., 1994. — С. 35—69.
  98. Евреи в Оренбургском крае: Материалы науч.-практ. конф. — Оренбург, 1998.
  99. Е. Новые обычаи и праздники. — М., 1964.
  100. . С. Культура, религия и цивилизация на Востоке. — М., 1990.
  101. М. Н. Армяно-григорианская церковь и монофи-зитство как направление христианства // Армяне в Оренбуржье: история и современность: Материалы науч.-практ. конф. — Оренбург, 2001. —С. 111—114.
  102. М. Н. Галаха и оренбургские иудеи // Евреи в Оренбургском крае: Материалы науч.-практ. конф. — Оренбург, 1998. —С. 69—67.
  103. М. Н. Концепция развития общества в философии народничества 60—70-х гг. XIX в. // Аспекты развития: Сб. науч. ст. Вып. 1. — Оренбург, 1993. — С. 37—41.
  104. М. Н. О религиозной принадлежности чувашей // Чуваши в Оренбургском крае: Материалы науч.-практ. конф. — Оренбург, 1998. — С. 80—81.
  105. М. Н. Православие и его роль в развитии Орен334бургского региона (к 200-летию Оренбургской епархии) // Многонациональный регион: экономика, политика, культура: Материалы межрегион, науч.-практ. конф. — Оренбург, 2000. —- С. 311—315.
  106. M. Н. Религиозная традиция и экономическое развитие России // Традиции подготовки и актуальные проблемы деятельности торгово-экономических кадров в России: история, современное состояние, будущее: Сб. науч. тр. — Оренбург, 2000. — С. 140—145.
  107. M. Н. Религиозные традиции немецких поселений Оренбургской губернии // Немцы Оренбуржья: прошлое, настоящее, будущее: Сб. науч. ст. — М., 1998. — С. 46—47.
  108. M. Н. Религиозные традиции украинцев Оренбургской губернии // Помнят степи певца Украины: Материалы науч.-практ. конф., посвященной 185-й годовщине со дня рождения Т. Г. Шевченко. — Оренбург, 2000. — С. 33—37.
  109. M. Н. Система епархиально-административного контроля христианизации нерусских народов и борьбы со старообрядцами и сектантами в Оренбургской губернии в XVIII—XX вв.. // Христианство и ислам на рубеже веков. — Оренбург, 1998. — С. 194— 197.
  110. M. Н. Этнос и религия // Этнопанорама. — 2000. —№ 1.
  111. M. Н. Тема труда в христианской традиции // Традиции подготовки и актуальные проблемы деятельности торгово-экономических кадров в России: история, современное состояние, будущее: Сб. науч. тр. — Оренбург, 2001. — С. 155—158.
  112. Д. И. Записки декабриста. — СПб., 1906.
  113. А. Ф. Философская мысль средневековой Руси (XI —XVI вв.).—Л., 1987.335
  114. В. М. Социологическое прочтение философских идей России XVIII в. — СПб., 1998.
  115. А. Г. Социология конфликта. — М., 1996.
  116. В. В. История русской философии: В 2 т. — Л., 1991.
  117. В. Евреи и их участие в образовании современного хозяйства. — СПб., 1910.
  118. Р. Г. Сведения о церквях Оренбургской епархии // Памятная книжка Уфимской губернии. Ч. 2. — Уфа, 1873. — С. 28— 80.
  119. Иларион. Слово о Законе и Благодати // Антология мировой философии: В 4 т. — М., 1969. — Т. 1. — Ч. 1. — С. 702—703.
  120. Информация о религиозной обстановке в Оренбургской области на 01.01.2000 г. — Оренбург, 2000.
  121. А. Н. Взаимосвязь религиозного и национального в меннонитстве // Вопросы научного атеизма. Вып. 12. — М., 1971. — С. 64—93.
  122. Историко-культурное наследие славян на Южном Урале: Сб. науч. ст. и тез. — Оренбург, 1998.
  123. История Оренбуржья. — Оренбург, 1996.
  124. История Урала. Эпоха капитализма. Т. 2. — М., 1990.
  125. Итальянский гуманизм эпохи Возрождения: В 2 ч. / Под ред. С. М. Стама. — Саратов, 1984—1988.
  126. К., Фурман Д. Е. Верующие, атеисты и прочие (эволюция российской духовности) // Вопросы философии. — 1997. — № 7.
  127. И. И. Русские диссиденты. Староверы и духовные христиане. — СПб., 1881.336
  128. И. И. Очерки истории евреев Оренбуржья в XIX — XX вв. — Оренбург, 1996.
  129. М. С. Проблемы провинциальной культуры // Мифы провинциальной культуры. —Самара, 1992.
  130. И. Религия в пределах только разума // Кант И. Трактаты и письма. — М., 1980. — С. 78—278.
  131. А. М. Философия истории Гегеля. — М., 1988.
  132. JI. П. Жозеф де Местр // Вопросы философии. — 1989. —№ 3.
  133. JI. П. Об опасностях и преодолении отвлеченного христианства // Путь. — 1927. — № 2.
  134. В. В. Духовный строй старообрядческого предпринимательства: альтернативная модернизация на основе национальной теории // Экономический ежегодник. 1999. — С. 195—233.
  135. И. В. Избранные статьи. — М., 1984.
  136. И. А. Правда старой веры. — М., 1969.
  137. Клуб «Реалисты» (Материалы «круглого стола»). — М., 1996. — (Религия. Общество. Государство: Информационно-аналитический бюллетень. — № 25).
  138. Книга Степенная царского родословия // Полн. собр. русских летописей. Т. 21. Ч. 1—2. — СПб., 1908—1913.
  139. М. М. Очерк происхождения и развития семьи и собственности. — М., 1939.
  140. М. М. Очерки по истории политических учреждений в России. — СПб., Б.г.
  141. М. М. Первобытное право. Вып. 1. — М., 1886.
  142. М. М. Современная социология. — М., 1905.
  143. М. М. Соч.: В 2 т. — СПб., 1997.
  144. М. М. Теория заимствования Тарда. — М., 1903.337
  145. Конфуций. Я верю в древность / Сост., пер. и коммент. И. И. Семененко. — М., 1998.
  146. Г. Оренбург: региональная мифология как фактор взаимоотношений с соседями // Чего хотят регионы России? Вып. 1. — М., 1999.— С. 78 — 91.
  147. А. А. Религиозный фактор в европейской и российской политике (исторический аспект). — М., 2000.
  148. Р. Г. Народы Среднего Поволжья и Южного Урала.—М., 1992.
  149. Е. И. Русская социология XIX — нач. XX вв. — М., 1993.
  150. П. Л. Задачи понимания истории. Проект введения в изучение человеческой мысли. — М., 1898.
  151. П. Л. Философия и социология // Избр. пр.: В 2 т. — М., 1965.
  152. В. В. Поляки на Южном Урале XVIII — нач. XX вв. —СПб., 1996.
  153. Г. Психология масс. — Минск- М., 2000.
  154. Ю. А. Социальная природа религии. — М., 1965.
  155. К. Н. Византизм и славянство. — М., 1876.
  156. К. Н. Восток, Россия и славянство // Собр. соч.: В 8 т. — M., 1885. — Т. 6. — Вып. 2. — С. 280—394.
  157. К. Н. Славянофильство теории и славянофильство жизни // .Из русской думы. Т. 1. — М., 1995. — С. 233—234.
  158. К. Н. Цветущая сложность: Избр. ст. — М., 1992.
  159. Д. Русская культура в современном мире // Вопросы философии. — 1990. — № 4.
  160. JIokk Д. Об управлении разумом // Соч.: В 3 т. Т. 2. — М., 1985.
  161. Д. Опыт о человеческом разуме // Соч.: В 3 т. — М., 1985.— Т. 1. —С. 78—582.
  162. М. В. Древняя Российская история. Фрагменты // Избранная проза. — М., 1986. — С. 211—249.
  163. М. В. Идеи для живописных картин из российской истории // Избранная проза. — М., 1986. — С. 250—254.
  164. М. В. Полное собрание сочинений: В 10 т. — М.- Л., 1950—1957.
  165. Н. О. История русской философии. — М., 1991.
  166. Ю. М., Успенский Б. А. Отзвуки концепции «Москва — Третий Рим» в идеологии Петра I // Художественный язык средневековья. — М., 1982. — С. 236—249.
  167. Лукреций Кар. О природе вещей. — М., 1983.
  168. С. В. Историческая этнология. — М., 1998.
  169. С. Я. Демокрит: Тексты, перевод, исследования. — Л., 1970.
  170. В. А. К диалектике традиции в общественном сознании // Диалектика материальной и духовной жизни общества. — М., 1966.
  171. . Магия, наука и религия // Магический кристалл. — М., 1992.
  172. Д. Б. Конфликты в развивающемся мире, России и СНГ: религиозный и этнический аспекты. — М., 1997.
  173. X. Н. Французское Просвещение XVIII в. — М., 1983.
  174. А. 3. Великая французская революция. — М., 1983.
  175. Э. С. Узловые проблемы теории культурной традиции // Советская этнография. — 1981. — № 3.339
  176. Э. С. Узловые проблемы теории культурной традиции // Советская этнография. — 1981. — № 2.
  177. К. Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 8.— С. 115—217.
  178. К. К еврейскому вопросу // Маркс К., Энгельс Ф. Из ранних произведений. — М., 1956.
  179. К. К критике гегелевской философии права. Введение // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 1. — С. 219—368.
  180. К. Немецкая идеология // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 3. — С. 7—544.
  181. К., Энгельс Ф. Манифест Коммунистической партии // Соч. Т. 4. —С. 419—459.
  182. К., Энгельс Ф. О религии. — М., 1955.
  183. М. А. Современные буржуазные концепции русской философии. — М., 1988.
  184. Материалы по статистике, географии, истории Оренбургской губернии. Вып. 1. — Оренбург, 1877- Вып. 2. — Оренбург, 1889.
  185. . Завещание: В 3 т. — М., 1954.
  186. А. Православное богослужение. Таинство, слово и образ. — М., 1991.
  187. Д. С. О новом религиозном действии // Полн. собр. соч. Т. 14. — М., 1914.
  188. Методологические проблемы этнических культур: Материалы круглого стола. — Ереван, 1978.
  189. П. Н. Очерки по истории русской культуры: В 2 т. —М., 1994.
  190. Н. К. Соч.: В 6 т. — СПб., 1896—1897.
  191. Модель национальной политики на базе Оренбургской области. — М., 1996.340
  192. М. Опыты. Кн. 1—3. — М.- Л., 1958—1960.
  193. Ш. О духе законов // Избр. пр. — М., 1955. — С. 159—733.
  194. П. С. За и против Библии // Избранные атеистические произведения. — М., 1958.
  195. В. П. Религиозный культ: особенности функционирования и пути преодоления. — Киев, 1987.
  196. М. П. Современный верующий // Свободная мысль. — 1996. — № 8.
  197. Народы Поволжья и Приуралья: Историко-этнографические очерки. — М., 1985.
  198. Немцы Оренбуржья: прошлое, настоящее, будущее: Сб. науч. ст. — М., 1998.
  199. А. Церковь и государство. История правовых отношений. — М., 1997.
  200. Н. В. Крещеные татары: Статистические сведения за 1911 г. — Казань, 1914.
  201. Н. М. История русской церкви. — М., 1988.
  202. В. И. К вопросу о привычках и традициях нравственного поведения // Ученые записки Пермского гос. пед. ин-та. Вып. 30. Ч. 1. — Пермь, 1963.
  203. Л. И., Сиземская И. Н. Русская философия истории. —М., 1999.
  204. Оренбуржье и Польша: проблемы истории и культура. — Оренбург, 1996.
  205. О. А. Американская социология о традиции в странах Востока. — М., 1985.
  206. М. С. Славные традиции будущим рабочим. — М., 1958.
  207. A.M. Русская культура в канун петровских реформ. —Л., 1984.
  208. Т. Введение. Общий обзор // Американская социология. — М., 1972.
  209. Т. Система координат действия и общая теория систем действия: культура, личность и место социальных систем: Функциональная теория изменения // Американская социологическая мысль. — М., 1997. — С. 448—481.
  210. Т. Система современных обществ. — М., 1998.
  211. В. Т., Флоря Б. Н., Хорошкевич А. Л. Древнерусское наследие и исторические судьбы восточного славянства. — М., 1982.
  212. Т. Права человека // Избр. соч. — М., 1959.342
  213. Первая Всеобщая перепись населения Российской Империи. Т. XXVIII: Оренбургская губерния. — СПб., 1904. — С. 54—55- Т. XXXVI: Самарская губерния. — СПб., 1904. — С. 56— 57.
  214. JI. С. Конфуций: жизнь, учение, судьба. — М., 1993.
  215. Песни оренбургских казаков. Песни исторические / Собрал А. И. Мякутин. — Оренбург, 1904.
  216. Петров Аввакум. Книга бесед // Памятники по истории старообрядчества. Кн. 1. Вып. 1. — JL, 1927.
  217. . Б. Значение культурного наследия для развития Китая // Новая и новейшая история. — 1976. — № 1.
  218. Платон. Соч. / Под ред. А. Ф. Лосева, Ф. В. Асмуса: В 3 т. — М., 1968—1973.
  219. В. Д. Традиции и общество. Опыт философско-социологического исследования. — М., 1982.
  220. Полное собрание законов Российской империи. Собр. 3. Т. XXV.— СПб., 1908. —Отд. 1.—№ 26 126.
  221. К. Открытое общество и его враги: В 2 т. — М., 1992.
  222. Праздник первой получки. — Пермь, 1962.
  223. Ф. Розыск исторический, коих ради вин и в Яковом разуме были и нарицалися императоры римстии, как язычестии, так и христианстии понтифексами. — СПб., 1721.
  224. В. Н. На острие российской геополитики. — М., 1999.
  225. В. Н. Общенациональная идея России и проблема ее восприятия полинациональным и поликонфессиональным обществом // Этнопанорама. — 2000. — № 1.
  226. В. Н. Роль религиозного фактора в межнациональных отношениях. — М., 1998.343
  227. А. Н. Вольность: Ода // Радищев А. Н. Путешествие из Петербурга в Москву. — М., 1982. — С. 189—206.
  228. А. Н. Путешествие из Петербурга в Москву. — М., 1982.
  229. Реальность и представления граждан в зеркале этносоциоло-гии / Под ред. М. Н. Губогло. — М., 1998.
  230. Региональное сообщество. — М., 1993.
  231. Региональные исследования за рубежом. — М., 1973.
  232. Региональные особенности движения населения Урала. — Свердловск, 1980.
  233. Регионоведение / Под ред. Т. Г. Морозовой. — М., 1999.
  234. Регионы России в переходный период. — М., 1993.
  235. Религии народов современной России: Словарь. — М., 1999.
  236. Религиозные традиции мира: В 2 т.: Пер. с англ. — М., 1996.
  237. Религия и общество: Хрестоматия по социологии религии / Сост. В. И. Гараджа, Е. Д. Руткевич. — М., 1996.
  238. Религия и политика в посткоммунистической России: Материалы круглого стола // Вопросы философии. — 1992. — № 7.
  239. А. Е. Записки декабриста. — Иркутск, 1984.
  240. Российское законодательство X—XX вв. — М., 1984. — Т. 9.
  241. Л. С. Межнациональные отношения и межконфессиональные противоречия (региональный аспект) // Социс. — 1995. — № 4.
  242. Русская философия. Конец XIX — начало XX вв. — СПб., 1993.344
  243. Русское православие: Вехи истории / Науч. ред. А. И. Клиба-нов. — М., 1989.
  244. . А. Язычество древних славян. — М., 1981.
  245. К. Ф. Причина падения власти пап // Полн. собр. соч. — JL, 1934.
  246. П. И. Топография Оренбургской губернии. 1762: В 2 ч. — Оренбург, 1887.
  247. С. И., Нечипуренко В. И., Полонская Н. И. Религиоведение: социология и психология религии. — Ростов-на-Дону, 1996.
  248. Г. С., Дьяков В. А. Общественно-политическая деятельность ссыльных поляков в дореволюционном Казахстане. — Алма-Ата, 1971.
  249. Н. С. О значении национальных обычаев и традиций // Вопросы философии. — 1960. — № 7.
  250. Н. С. Обычаи и традиции в развитии. — Алма-Ата, 1965.
  251. Д. А. Переселение евреев на Южный Урал в XIX — нач. XX вв. (историко-правовой аспект) // Евреи в Оренбургском крае: Материалы науч.-практ. конф. — Оренбург, 1998. — С. 29—34.
  252. . Г. М.М.Ковалевский как социолог. — М., 1960.
  253. Ю. Н. Общественное мнение и религиозные традиции. — М., 1970.
  254. В. Г. Философия истории старообрядчества. Вып. 1. —М., 1988.
  255. Ю. Н. Монастырское хозяйство Башкирии в 30—60-е гг. XIX в. // Классы и сословия России в период абсолютизма. — Куйбышев, 1989.345
  256. М. Ягелло-Яков, Вацлав и первое соединение Литвы с Польшей. — Одесса, 1868.
  257. Смирнова 3. В. Социальная философия А. И. Герцена. — М., 1973.
  258. Э. В. Традиция и культурная преемственность // Советская этнография. — 1981. —№ 3.
  259. В. С. Мнимая борьба с Западом // Русская мысль. —1891. —№ 8.
  260. В. С. Оправдание добра. Нравственная философия//Соч.: В 2 т. — М., 1988,—Т. 1.
  261. В. С. Россия и Европа // Вестник Европы. — 1888. — № 2. — С. 442—461- № 3. — С. 725—767.
  262. В. С. Три силы // Соловьев В. С. Избранное. — М., 1990. —С. 41—60.
  263. С. М. Очерки истории русского сознания // Вестник Европы. — 1889. — № 5. — С. 290—303- № 6. — С. 734—745- № 10. — С. 363—388- № 12. — С. 771—795.
  264. С. М. Публичные чтения о Петре Великом. — М., 1984.
  265. С. М. Русская идея // Вопросы философии и психологии. — 1909. — Кн. 100. — С. 323—356.
  266. П. А. Основные вопросы проблемы социологии П. Л. Лаврова. — Пг., 1922.
  267. П. Система социологии. Т. 2. — Пг., 1920.346
  268. Социология религии: классические подходы: Хрестоматия / Науч. ред. и состав. М. П. Гапочки и Ю. А. Кимелева. — М., 1994.
  269. Г. Основания социологии // Соч.: В 7 т. Т. 4. — СПб., 1898.
  270. . Избр. пр.: В 2 т. — М., 1957.
  271. А. Г. Человек — Культура — Традиция // Традиции в истории культуры. — М., 1978.
  272. Справочная книжка Оренбургской губернии на 1868 г. — Оренбург, 1869.
  273. Старые церкви, новые верующие. Религия в массовом сознании постсоветской России. — М.- СПб., 2000.
  274. Т. В. Оренбургское Магометанское Духовное собрание // Татары в Оренбургском крае. — Оренбург, 1996. — С. 44— 46.
  275. И. В. Место и роль традиции в развитии общества // Труды Казанского авиационного ин-та. Вып. 53. — Казань, 1960.
  276. И. В. Обычаи, традиции и преемственность поколений. — М., 1976.
  277. JI. С. Распространение христианства в Уральском крае // Оренбургские епархиальные ведомости. — 1859. — № 29, 30,31.
  278. Г. Т. Этнология: Словарь-справочник. — М., 1998.
  279. Г. Общественное мнение и толпа. — М., 1902.
  280. Г. Социальная логика. — СПб., 1996.
  281. Татары в Оренбургском крае: Материалы науч.-практ. конф. — Оренбург, 1996.
  282. В. Н. История Российская с самых древнейших времен: В 5 т. — М.- Л., 1962—1965.
  283. В. Н. Разговор о пользе наук и училищ. — М., 1887.347
  284. М. Ф. К возрождению славянского русского самосознания.—СПб., 1911.
  285. В. П. Национально-культурная политика в регионе: опыт, проблемы, тенденции. — Оренбург, 1995.
  286. Традиции в контексте русской культуры. — Череповец, 1995.
  287. Традиции и инновации в духовной жизни общества. — М., 1986.
  288. Традиции, обряды, современность. — Киев, 1983.
  289. Традиционная культура русского крестьянства Сибири и Урала. —Тюмень, 1995.
  290. Традиционная этническая культура и народные знания. — М., 1996.
  291. Э. Религия, хозяйство и общество // Социология религии: классические подходы: Хрестоматия / Науч. ред. и сост. М. П. Тапочки и Ю. А. Кимелева. — М., 1994. — С. 162—176.
  292. Н. И. Россия и русские. Т. 1. — СПб., 1907.
  293. Л. М. Обряды, за и против. — М., 1975.
  294. А. Письмо к другу в Германию // Декабристы и их время. — М., 1928. —Т. 1.
  295. Федеральный Закон Российской Федерации «О свободе совести и о религиозных объединениях». — М., 1998.
  296. Г. П. Судьба и грехи России: В 2 т. — СПб., 1991.
  297. Л. Избр. пр.: В 2 т. — М., 1995.
  298. С. Б. Новое рождение старой идеи: православие как национальный символ // Полис. — 1999. — № 3.
  299. Философия культуры. Становление и развитие. — СПб., 1998.
  300. П. А. Воспоминания. — М., 1988.
  301. П. А. Столп и утверждение истины. — М., 1990.348
  302. М. А. Обозрение проявлений политической мысли в России. — М., 1907.
  303. Фрагменты ранних греческих философов. Ч. 1. — М., 1989.
  304. С. Столкновение цивилизаций // Полис. — 1994. — № 1.
  305. А. С. О старом и новом. Статьи и очерки / Сост., вст. слово и коммент. Б. Ф. Егорова. — М., 1988.
  306. Христианство и ислам на рубеже веков: Материалы Всероссийской науч.-практ. конф. — Оренбург, 1998.
  307. П. Я. Полное собрание сочинений и письма: В 2 т. — М., 1991.
  308. П. Я. Цена веков. — М., 1991.
  309. В. М. Описание Оренбургской губернии в хозяйственно-статистическом, этнографическом и промышленном отношении.— Уфа, 1859.
  310. Н. Оренбургская епархия в прошлом и настоящем. — Оренбург, 1900—1902. — Вып. 1. — Оренбург, 1900- Вып. 2. — Оренбург, 1901—1902.
  311. К. В. Традиция, «традиционное» общество и проблема варьирования // Советская этнография. — 1981. — № 2.
  312. Что хотят регионы России? — М., 1999.
  313. Чуваши в Оренбургском крае: Материалы науч.-практ. конф. — Оренбург, 1998.
  314. Е. Утопия и традиция: Пер. с польск. — М., 1990.
  315. . П. Российский менталитет в сценариях перемен // Социс. — 1999. — № 12.
  316. А. П. Русский раскол старообрядцев. — Казань, 1859.
  317. С. Конструктивные элементы великих революций: культурная, социальная структура, история и человеческая дея349тельность 11 Теория и история экономических и социальных институтов и систем. — 1993. — Т. 1. — № 2.
  318. Ф. Введение к английскому изданию «Развитие социализма от утопии к науке» // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 22. — С. 318—319.
  319. Эпикур. Письмо Менекею // Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов / Пер. М. Л. Гаспаро-ва. — 2-е изд. — М., 1983.
  320. Этнокультурная мозаика Оренбуржья. — Оренбург, 1999.
  321. Юнг К. Архетип и символ. — М., 1991.
  322. И. Н. Религиоведение: Учебное пособие и учебный словарь-минимум по религиоведению. — М., 1998.
  323. А. И. Ценности религии с биологической точки зрения. — Юрьев, 1915.
  324. Агоп R. Espoir et peur du siecle Essaus non partisans. — Paris, 1957.
  325. Bart F. Analysis of Culture in Complex Societies Ethnos. — Stockholm, 1983.
  326. Bart F. Ethnic Groups and Boundaries. The Social Organization of Culture Differences Bergen / London Universitets Forlaget.
  327. Berger P. The Heretical Imperative. — N.-Y., 1979.
  328. Bredvold L. J., Ross R. G. The Philosophy of Edmund Burk. — Ann Arbor, 1960.
  329. Despres L. Ethnicity and Resource Competition in Plural Societies. — The Hague- Paris, 1975.
  330. Dufrenne M. Note star la tradition // Cahiers Internationaux de Sociologie. — 1947. — Vol. 3.
  331. Durkheim E. Elementary Forms of the Religions Life. — Glencor, 1954.350
  332. Durkheim E. Les formes elementaires de la vie religieuse: Le susteme totemique en Australie. — P., 1960.
  333. Eisenstadt S. N. Tradition, Change and Modernity. — N.-Y., 1973.
  334. Huntington S. The Change to Change (Comporative Politics in the Postbehavioral Era) / Ed. by H. Cantory and A. Ziegler. — Boulder, Colorado: Lunne Rienner, 1988.
  335. Malinowski B. Eine wissenschaftliche Theorie der Kultur und andere Aufsatze. TB-Ausgabe, 1975.
  336. Pye L. W. Politics, Personality and National Building: Burmas Search for Identity. — New-Haven- London, 1962.
  337. Radcliffe-Brown A. Structure and Functions in Primitive Society. — London, 1959.
  338. Redfild R. Peasant Society and Culture // The Little Community and Peasant Society and Culture. — Chicago, 1961.
  339. Riggs F. Administration in Developing Countries: The Theory of Prismatic Society. — Boston, 1964.
  340. Roemheld L. Integral Federalist: Model for European way towards a personal group Society. Historical development Philosophy, State, Economy, Society. — Frankfurt/M.- Bern- N.-Y., 1990.
  341. Royce A. P. Ethnic Identity: Strategies of Diversity. — Blooming-ton, 1982.
  342. Rudolph L. J., Rudolph S. H. The Modernity and Tradition: Political development in India. — Chicago- London, 1967.
  343. Scheler M. Philosophical Perspectives. — Boston, 1957.
  344. Shils E. The Calling of Sociology // Theories of Society. Foundations of Modern Sociological Theory. — N. Y., 1961. — P. 1427.
  345. Shils E. Centre and Periphery // The Logic of Personal Knowledge: Essays Presented to Michael Polonai on his Seventeenth Birthday.
  346. Shils E. Tradition. — London- Boston, 1981.351
  347. Tradition, Values and Socio-Economic Development. — London, 1961.
  348. Troeltsch E. Die Bedeutung des Protestantismus fur die Entstehung der modernen Welt. — Munchen- Berlin- Oldenberg, 1925.2
Заполнить форму текущей работой