Помощь в написании студенческих работ
Антистрессовый сервис

Вербализация намерения говорящего в диалоге: на материале английского и русского языков

ДиссертацияПомощь в написанииУзнать стоимостьмоей работы

Прежде всего, можно считать установленным, что вербализация намерения говорящим не тождественна психологическому содержанию намерения говорящего как субъекта речевого действия, так как они, как правило, не совпадают. Можно также констатировать, что семантически высказывания с обозначением намерения говорящего в диалоге имеют не просто номинативную природу (иными словами, намерения субъекта… Читать ещё >

Вербализация намерения говорящего в диалоге: на материале английского и русского языков (реферат, курсовая, диплом, контрольная)

Содержание

  • Глава II. ервая. Обозначение намерений говорящего в диалоге и интерактивная природа дискурса
    • 1. 1. Природа диалогического дискурса
    • 1. 2. Прагматическое измерение дискурса
    • 1. 3. Интерактивная природа диалогического дискурса
    • 1. 4. Феномен вербального обозначения намерения говорящего в диалоге
    • 1. 5. Прагматика обозначения намерения говорящего в диалоге
    • 1. 6. Функциональная доминанта обозначения намерения говорящего в диалоге
  • Выводы
  • Глава вторая. Структурно-семантические и когнитивные свойства и функции обозначения намерения говорящего в диалоге
    • 2. 1. Общая характеристика
    • 2. 2. Структурно-семантические свойства реплики диалога с обозначением намерения говорящего
    • 2. 3. Субъективная оценка в обозначении намерения говорящего в диалоге
    • 2. 4. Пресуппозиционная база обозначения намерения говорящего в диалоге
    • 2. 5. Когнитивный аспект обозначения намерения говорящего в диалоге
    • 2. 6. Стратегии и тактики диалога с обозначением намерения говорящего
    • 2. 7. Обозначение намерения говорящего как частный случай знаковой координации
    • 2. 8. Функции обозначения намерения говорящего в диалоге
  • Выводы

Настоящее исследование посвящено лингвопрагмати-ческому анализу явления вербального обозначения намерения говорящего в диалоге. Обозначения такого рода часто имеют место в диалогах, например:

— Do you think you’ll make me love you by keeping me prisoner?

— 1 want you to get to know me (Fowles J.: 34).

— Почему ты отпустила такси так далеко от его дома? Я сейчас заживо сварюсь.

— Я не хочу, чтобы он увидел меня в окно. Ну, вперед (Малышева А.: 18).

Таким образом, исследованию подлежат высказывания диалога, областью референции которых являются намерения говорящего как одного из участников диалога.

Формальным признаком высказывания такого типа является наличие в его составе словесных единиц, обозначающих намерение говорящего.

Но особенности таких высказываний не сводятся к только формальным показателям. Мы предполагаем, что такого рода высказывания играют в диалогах заметную роль, прежде всего в регулировании взаимоотношений между партнерами как участниками вербальной интеракции, в организации самой вербальной диалоговой интеракции как системы.

Высказывания диалогового дискурса, содержащие обозначение намерения говорящего, как нам представляется, выступают, наряду с другими средствами, в качестве инструмента социально важнейшего процесса предложения программ действий, согласования фоновых ожиданий и взаимного уточнения значений, позволяющих участникам взаимодействий побуждать партнера к интерактивно необходимым действиям, а также представлять свое поведение и свои высказывания как приемлемые и разумные.

Несмотря на высокую степень встречаемости такого рода высказываний, остается неясной их особая роль в диалоге, мотивы их употребления, степень обязательности или вариативности таких образований в различных диалоговых ситуациях. Мы полагаем, что ответы на эти вопросы можно найти, рассматривая диалог как коммуникативный процесс взаимной регуляции речевой деятельности его участников. При этом возникает реальная возможность установить целый класс мотиваций употребления языковых средств как частных манифестаций одной общей функции языкового употребления — оказания речевого воздействия на партнера, управления его жизнедеятельностью в интересах жизнедеятельности говорящего, поскольку «речь развертывается в неречевой деятельности, будучи подчиненной целям последней, неречевая деятельность является по отношению к речи ее детер-минатором не только в онтои филогенезе, но и в каждом конкретном акте общения» (Тарасов Е.Ф. 1989:33).

Рабочая гипотеза исследования. Исходя из допущения об интерактивной природе диалога, мы предполагаем, что диалоговые высказывания с обозначением намерения говорящего являются интерактивно значимыми элементами диалога, что их значение, структура и другие свойства обеспечивают выполнение ими определенных функций по управлению деятельностью партнера в интересах говорящего и оптимальной организации вербальной интеракции.

По-видимому, побуждение к употреблению высказывания рассматриваемого типа является не просто констатация действительного или предполагаемого намерения, но, путем предъявления вербального обозначения намерения, побудить партнера к определенному действию, а также побудить его к тому, чтобы принять определенное представление о действиях и личности говорящего, осознать их соответствие определенным нормам и правилам.

В диалоге как речевом взаимодействии людей высказывание рассматриваемого типа, выступая в качестве средства знакового программирования действий партнера, может выполнять ряд частных функций, таких, как функцию представления ситуации для согласования действий, функцию нормативной самопрезентации, представления своего поведения как нормативного, психологической подготовки партнера к последующему действию, психологической агрессии и психологической защиты от агрессии партнера или вербального средства коррекции поведения партнера. Оно может содержать одобрение или осуждение ценностей (мотивов), присваиваемых партнеру, с целью психологического поощрения или противодействия давлению. Такое высказывание может означать предложение принять определенную стратегию, отказ от продолжения определенной стратегии в диалоге для упреждения вероятного дальнейшего и неблагоприятного для говорящего развития событий и т. п.

Актуальность темы

исследования состоит в том, исследование феномена вербального обозначения намерения говорящего отвечает потребности современного языкознания в разработке научных концепций интерактивной обусловленности семантической организации диалогического дискурса. Коммуникативная направленность теории дискурса требует прояснения разнообразных причин, побуждающих коммуникантов к тому или иному типу речевого поведения в диалоге, к определенному выбору и комбинаторике средств языка. Среди них имеются причины не только системно-языкового характера, но и причины лингвопрагматического порядка. Они и составляют предмет нашего интереса в исследовании диалогического общения и в частности, диалоговых высказываний с обозначением намерения говорящего.

Можно с уверенностью сказать, — пишет И. Р. Павиленис, — что рассмотрение «связи речевых актов с интенциальными состояниями не только открывает новые горизонты теоретического исследования, но и предопределяет философскую перспективу анализа языка в целом (Павиленис И.Р. 1985:382).

Объектом исследования является диалогическая речь на английском и русском языках.

Предметом исследования являются лингвопрагматические закономерности употребления высказываний с обозначением намерения говорящего в диалогической речи на английском и русском языках.

Цель и задачи исследования

Цель данного исследования состоит в выявлении лингвопрагматической обусловленности употребления языковых средств, используемых говорящим для построения диалогических высказываний с обозначением намерения говорящего, и в установлении функций, возлагаемых в коммуникации на эти средства.

В соответствии с целью исследования в диссертации ставятся следующие задачи:

— систематизировать разработанные в языкознании научные взгляды на интерактивную природу диалога для формирования теоретического основания для анализа ситуаций обозначения намерения говорящего в диалоге;

— исследовать ситуации обозначения намерения говорящего в диалоге как частный случай языковой номинации в плане выявления его се-мантико-прагматической мотивации;

— исследовать разнообразные ситуации употребления высказываний с обозначением намерения говорящего с целью изучения лингвопрагмати-чески значимых свойств высказываний данного дискурсивного типа;

— выявить основные виды функций высказываний с обозначением намерения говорящего в диалогическом дискурсе;

— выявить особенности реализации коммуникативных стратегий и тактик способом обозначения намерения говорящего в диалоге.

Научная новизна настоящей работы заключается в следующем:

1. Впервые выявляется и получает описание особый тип диалогического дискурса, дискурс, референциально соотносящийся с намерением говорящего в диалоге. Впервые выявляется и получает описание коммуникативный механизм речевого воздействия и лингвопрагматической регуляции диалога способом вербального обозначения намерения говорящего.

2. Впервые получают систематическое описание семантические особенности высказываний диалогического дискурса с обозначением намерения говорящего на материале русского и английского языков.

3. Впервые выявляются основные типы функций высказываний диалогического дискурса с обозначением намерения говорящего в организации диалога как вербальной интеракции.

4. Впервые устанавливается зависимость между типом функции и типом структурно-семантической организации диалогического дискурса с обозначением намерения говорящего.

5. Впервые обосновывается идея зависимости семантической организации высказываний от интеракциональных мотивов в процессе номинации особого рода, а именно номинации намерения говорящего в диалоге.

На защиту выносятся следующие научные положения:

1. Высказывания с обозначением намерения говорящего в диалоге образуют особую разновидность дискурса. Феномен вербального обозначения намерения говорящего следует рассматривать в качестве функционально значимого компонента построения диалога.

2. Высказывания с обозначением намерения говорящего имеют не просто номинативную природу, а имеют природу прагматическую и значимую с точки зрения организации деятельностной интеракции в диалоге. Значение вербализации намерения не совпадает с психологическим содержанием намерения говорящего. Намерение говорящего, входящее в систему диалога, получает наименование и входит в систему семантики диалога не потому, что оно каким-то отвлеченным от речевой деятельности способом отражается как объективная реальность, а потому, что его номинация интерактивно необходима для организации диалога как оптимального координационного взаимодействия.

3. Высказывания диалогового дискурса с обозначением намерения говорящего являются средством такого логического и эмоционально-оценочного влияния на партнера по диалогу, которое направлено на достижение коммуникативных и внекоммуникативных целей диалога как системы координационной интеракции деятельностей его участников.

4. Структурная организация высказываний диалогического дискурса с обозначением намерения говорящего разнообразна — от однословной номинации до предложения разных типов и даже ряда предложений. Разнообразие типов высказываний данной разновидности обеспечивает многообразие функций, выполняемых данным коммуникативным образованием в целесообразном формировании диалога как деятельностной интеракции.

5. Высказывания с обозначением намерения говорящего выступают как регулятивное звено диалога, позволяющее в ходе формирования диалога как вербальной интеракции:

— предлагать знаковую программу управления поведением партнерадетерминацию речевого поведения партнерадетерминацию неречевого поведения партнерадетерминацию мыслительной активности партнерасмешанные формы детерминации;

— предлагать партнеру ситуацию, в которой могут быть результативно согласованы действия партнеров (знаковое формирование моделей ситуации в целях координации действий), осуществлять другие функции по управлению поведением партнера по диалоговому взаимодействию.

Теоретическая значимость научных результатов исследования состоит в продуктивном развитии, которое получают в данной диссертации перспективные научные представления о речевом процессе как системе взаимной координации деятельностей его участников. Материалы исследования и полученные научные выводы существенным образом уточняют научное представление о диалоге как форме употребления языка, в которой осуществляется социовербальная регуляция деятельностей ее участников, а также о коммуникативных мотивах употребления языковых средств для обозначения намерения говорящего, о семантических, функциональных и структурных свойствах такого рода средств.

Практическая значимость диссертационного исследования заключается в том, что полученные результаты могут использоваться в курсах коммуникативной лингвистики, культуры речи, риторики, в лингвистической герменевтике, в практике развития навыков диалогической речи в рамках курсов иностранных языков, в частности при формировании навыков интерактивно значимой номинации намерений говорящего как средства целесообразного формирования диалоговой интеракции.

Материалом настоящего исследования послужили диалоги, взятые из произведений художественной литературы, видеои кинофильмов на русском и английском языках, а также собственные наблюдения автора за диалогической речью окружающих.

Методологическую и теоретическую основу диссертации составили труды российских и зарубежных ученых, посвященные описанию речевой деятельности как важнейшей стороны языка, анализу речевой коммуникации как социовербального взаимодействия людей. Методы исследования определены его целью и задачами, а также объективной спецификой изучаемого предмета и включают моделирование речепсихических процессов как основной метод с опорой на психолингвистическую методологию, разработанную в отечественной теории речевой деятельности Л. С. Выготским, Л. В. Щербой, А. Н. Леонтьевым, А. А. Леонтьевым, А. Р. Лурией и их последователями, метод интроспекции и интерпретации текста, метод структурнофункционального анализа дискурса, метод контекстно-ситуативного анализа высказываний, элементы стилистического анализа.

Апробация работы осуществлена в научных статьях, в виде научных докладов на заседаниях кафедры английского языка (второго) Военного университета, на научных конференциях в Военном университете, в Московском государственном областном университете, в Российском государственном социальном университете, В Московской академии образования Натальи Нестеровой и других вузах, на международном социальном конгрессе.

Структура и объем работы. Во Введении обосновывается актуальность исследования, определяется теоретическая значимость полученных результатов, формулируются цель и задачи исследования, приводятся положения, выносимые на защиту, приводятся сведения об апробации научных результатов, о методах и материале исследования.

Результаты исследования могут быть применены в практике обучения речевой деятельности, в частности, при обучении диалогической речи. В самом деле, профессиональная подготовка лингвиста — переводчика, способного вести эффективное диалоговое общение в межкультурной коммуникации, вызывает необходимость в разработке лингвистических основ методики обучения адекватному употреблению высказываний с обозначением намерения говорящего. На наш взгляд, практика обучения владению высказыванием с обозначением намерения говорящего (как говорить о своих намерениях и о связанных с ними действиях и о действиях партнера по диалогу?) включает три этапа. Первый этап — это этап рецептивный. Второй этап — это этап, задача которого состоит в формирования первичных навыков употребления коммуникативных форм. Третий этап — это этап формирования развитых навыков, или умения употребления осваиваемых коммуникативных форм.

На первом этапе обучаемые изучают наборы типовых высказываний с обозначением собственных намерений говорящего, используемых в конкретных диалоговых ситуациях с определенными функциями. Здесь, кроме освоения языковой фактуры таких высказываний, устанавливается прочная ассоциативная связь между определенными диалоговыми условиями, определенной функцией по вербальному управлению диалогом и определенным соответствующим языковым средством (высказыванием).

На втором этапе применяется специально разработанная развитая система упражнений по первичному употреблению высказываний с обозначением собственных намерений говорящего в рамках подготовленных диалогов, при этом обучаемые осваивают способность точной оценки интерактивных обстоятельств, требующих или допускающих применения высказываний данного типа.

На третьем этапе используется система упражнений, выполняя которые, обучаемые имеют возможность, в силу интенсивного характера обучения, переводить развиваемую способность употребления высказываний с обозначением намерения говорящего с уровня первичных навыков на уровень развитого умения.

Исследование феномена обозначения в диалоге намерения говорящего имеет, как нам представляется, широкие перспективы. Использованная в нашей работе лингвопрагматическая методика изучения обозначения в диалоге намерения говорящего на английском и русском языках может быть применена для исследования диалогической речи на других языках. Многообещающим может быть исследование обозначения в диалоговом дискурсе намерения говорящего на материале лингвокультур разных типов — закрытых и открытых, коллективистских и индивидуалистических, культур с диффузными и строго определенными социально-ролевыми структурами, с разными дистанциями власти, культур высоко и низко контекстных и других, что позволит исследовать диалоговое общение в ракурсе межкультурной коммуникации. Интересным представляется дальнейшее изучение обозначения намерения говорящего в текстах коммерческой и политической рекламы, пиаровских акций, вообще коммуникативной практики манипуляции.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

.

Изучение языкового материала обозначения намерения говорящего в диалоге в проведенном исследовании осуществлено в свете понимания диалога как частной манифестации общественной знаковой системы координации деятельностей коммуникантов, как речевого явления, социально и психолингвистически значимого в плане реализации говорящим его коммуникативных намерений относительно поведения партнера по общению, соотносимых с его собственным поведением.

Лингвопрагматический анализ высказываний с обозначением намерения говорящего, то есть таких высказываний, референция которых — это намерение говорящего, позволяет прийти к ряду выводов.

Прежде всего, можно считать установленным, что вербализация намерения говорящим не тождественна психологическому содержанию намерения говорящего как субъекта речевого действия, так как они, как правило, не совпадают. Можно также констатировать, что семантически высказывания с обозначением намерения говорящего в диалоге имеют не просто номинативную природу (иными словами, намерения субъекта, входящие в систему диалога, получают наименование, характеризацию не потому, что они объективно таковы и не могут не быть обозначенными — у них нет границ в потенциальных основаниях для номинации), а имеют природу прагматическую и значимую с точки зрения организации деятельностной интеракции в диалоге. Говорящий вполне определенным образом называет свое намерение в рамках диалогового взаимодействия, рассчитывая, что это обозначение произведет определенный эффект воздействия на реципиента (партнера по диалогу) для того, чтобы управлять речевой и неречевой деятельностью последнего.

Можно также считать установленным, что высказывания с обозначением намерения говорящего выступают в качестве средств такого логического и эмоционально-оценочного влияния на партнера по диалогу, которое направлено на достижение коммуникативных и вне-коммуникативных целей диалога как системы координационной интеракции деятельностей его участников.

Прагмалингвистическая специфика обозначения намерения говоря-щеего в диалоге, как показало проведенное исследование, состоит в том, что дискурс данного типа выступает как вербальное средство воздействия на коммуникативную активность партнера в диалоге специфическим семантическим способом — способом обозначения намерения говорящего.

Специфическую реальность диалоговой интеракции составляют определенные представления о субъектах — участниках диалога и об их действиях и намерениях. Они образуют своего рода принципы, определяющие условия речевого поведения коммуникантов в процессе диалога. Содержание высказываний с обозначением намерения говорящего соотносится с указанными правилами, являясь либо средством координации поведения с правилами, либо реакцией на реальное или возможное нарушение данных правил.

В ходе исследования уточнен список норм, которыми руководствуются участники диалога, к известным максимам и правилам добавлены новые (например, максима положительного образа намерения говорящего). Уточнен также круг коммуникативных пресуппозиций диалога: введены и обоснованы понятия: 1) пресуппозиции положительности собственных намерений личности говорящего, 2) пресуппозиции релевантности намерений личности говорящегои др.

Высказывания с обозначением намерения говорящего обладают особенностями семантики, то есть соотнесенности с областью референтов денотатов). Следует согласиться с утверждением, что семантическая структура высказывания представляет собой многоуровневую структуру, компонентами которой являются пресуппозиции, а также эксплицитное и имплицитное содержание высказывания. Семантика высказывания, особенно когда в ней присутствует имплицитный компонент, всегда конкретна и индивидуальна. Данное обобщение вполне применимо к семантической структуре дискурса с обозначением намерения говорящего, который заслуживает более детального анализа с учетом разнообразия референциаль-ной отнесенности дискурса такого типа.

Круг референтов обозначения намерения говорящего весьма широк, а номенклатура референтов весьма разнообразна, что представляется вполне естественным в связи с богатством и разнообразием отношений, которые регулируются средствами обозначения намерений коммуникантов в диалоге. Основные категории референтов данного дискурса — это обозначение собственного намерения говорящего, в связи с обозначением действий партнера по диалогу, а также с обозначением совместных действий коммуникантов в диалоге.

Высказывания рассматриваемого дискурсивного типа используются в широком спектре речевых стратегий и тактик, в частности, в рамках осуществления речевых стратегий конфликта, доминирования, манипуляции, соперничества, партнерства, содружества, выступая в качестве знакового средства реализации, в рамках вербальной интеракции, тактик скромности, ложной скромности, хвастовства, осуждения, одобрения, взятия инициативы в диалоге, откровенности, демонстрации непонимания, коррекции понимания высказывания, ролевого запрета, разъяснения и пояснения, побуждения к переформированию высказывания, насмешки, упрека, обвинения, настаивания, тематической коррекции и др. Отметим, что границы между понятиями речевых стратегий и тактик остаются недостаточно четко очерченными. Отметим также, что список речевых стратегий и тактик, реализуемых с помощью средств обозначения собственных мыслительных действий коммуникантов, остается открытым, а их лингвопрагматическая квалификация еще не приобрела устоявшейся формулировки.

Изучение семантики обозначения намерения говорящего в диалоге в плане оценочной модальности позволяет констатировать функциональность субъективно-личностных аспектов семантики дискурса, внутреннее разнообразие и содержательное богатство данного явления, что свидетельствует о коммуникативной значимости и прагматической востребованности обозначения намерения говорящего в диалоге. Оно позволяет также осознать семантические свойства феномена обозначения намерения говорящего, лежащие в основе его употребления для регуляции поведения партнеров в диалоговой интеракции.

Высказывания с обозначением намерения говорящего реализуют разнообразные типы речевых актов: совет, приказание, констатация действия, заявления, признания, предположения, оправдания, выражения недоверия, одобрения, благодарности, осуждения, насмешки, поздравления, благодарности, настаивания, просьбы, характеристики, извинения, угрозы, извинения, обещания, совета и др. Таким образом, дискурс с обозначением намерения говорящего представлен широким кругом разнообразных типов речевых актов, что свидетельствует о коммуникативной весомости данного вида дискурса.

В дискурсе обозначения намерения говорящего типы речевых актов представлены неравномерно. Обращает на себя внимание незначительная представленность в рассматриваемом материале таких речевых актов, как автопортрет. Мы объясняем это сравнительно невысокими возможностями данных типов речевых актов по управлению поведением партнера в связи с вербальным обозначением намерения. В частности, речевые акты этих типов не позволяют, а если позволяют, то в сравнительно незначительной степени, предложить партнеру по диалогу структурированную вербальную программу действия способом обозначения намерения говорящего.

Другие же типы речевых актов представлены широко и разнообразно (например, вербализация намерения, осуждение, поздравление, благодарность, пояснение сказанного, характеристика поведения, угроза, предупреждение, заявление, совет, приказ, предписание, просьба, предложение) в связи с широкими возможностями, которыми они располагают для психологического воздействия на партнера по диалогу и побуждения его к определенным действиям. Речевые акты указанных типов дают возможность, благодаря определенным се-мантико-прагматическим свойствам, связанным с обозначением намерения говорящего, предлагать партнеру по диалогу структурированную знаковую программу действия.

Языковые характеристики высказываний дискурса обозначения намерения говорящего не являются случайными, зависящими только от произвола говорящего или обусловленными только требованиями лексико-грамматической нормативности. Они демонстрируют свою значимость в качестве частных проявлений процесса лингвопрагматически мотивированной организации диалога как вербальной интеракции коммуникантов.

Структурная организация высказываний обозначения намерения говорящего разнообразна — от однословной номинации до предложения разной степени устойчивости и даже ряда предложений. Разнообразие структурных типов высказываний обеспечивают многообразие функций, выполняемых данным коммуникативным образованием в целесообразном формировании диалога как деятельностной интеракции.

Обозначения намерения говорящего в диалоге выступают как регулятивное звено диалога, позволяющее в ходе осуществления вербальной интеракции выполнять некоторые задачи, которые предлагается рассматривать в качестве общих функций, в частности такие, как функция знакового управления поведением партнера (в основных формах: детерминация речевого поведения партнерадетерминация моторного поведения партнерадетерминация мыслительной активности партнерасмешанные формы детерминации) — функция струк-турации диалога как целостного вербально-деятельностного образования. Указанные общие функции осуществляются высказываниями с обозначением действий коммуникантов через область отдельных, более дробных функций, которые предлагается рассматривать как частные функции, например, такие, как функция предложения партнеру модели поведениявлияния на мотивацию партнера к совершению определенных действий (побудить к отказу от принятой речевой стратегии или тактики, побудить принять или сменить определенную речевую стратегию или тактику, побудить собеседника к совершению невербальных действий, поощрить его на дальнейшие усилия) — функция корректировки понимания, управления динамикой пониманияфункции детерминации темы высказывания, условий диалогадетерминации манеры речевого поведения партнерапобуждения партнера к предоставлению сведений определенного характераконцентрации внимания на отдельном фрагменте сообщениядетерминации формы речевого общениядетерминации речевого поведения партнера по времениопределения паралингвистических (пространственных) условий диалогапрекращения диалога путем перенесения общения на будущеефункция формирования психологической готовности партнера к восприятию последующего сообщенияфункции психологической агрессии и психологической защитыфункция корректировки высказывания партнерафункция обоснования выбранной коммуникативной стратегии и тактики и другие.

Полученные в ходе исследования научные результаты свидетельствуют о продуктивности подхода к диалогу как к коммуникативному процессу взаимной регуляции речевой деятельности его участников. Получает освещение целая область мотиваций употребления языковых средств как частных манифестаций одной общей функции языкового употребления — оказания речевого воздействия на партнера, управления его жизнедеятельностью в интересах жизнедеятельности (деятельности) говорящего. В рамках принятого подхода к диалогу ярко выявилась лингвопрагматическая сущность высказывания как знакового образования синтезирующей двухвекторной ориентации — ориентации одновременно на управление деятельностью партнера по диалогу и реализацию содержания собственной деятельности говорящего.

В ходе исследования диалогового феномена обозначения намерения говорящего в целом получила подтверждение принятая в начале рабочая гипотеза, согласно которой, исходя из допущения об интерактивной природе диалога, предполагалось, что высказывания диалога, обозначающие намерения говорящего, являются интерактивно значимыми элементами диалога, что их значение, структура и другие свойства обеспечивают выполнение ими определенных функций по управлению деятельностью партнера в интересах говорящего как участника речевого взаимодействия, и в итоге, способствуют построению диалога как целостной вербально-интерактивной системы.

Показать весь текст

Список литературы

  1. К. Человек говорящий. Вклад лингвистики в гуманитарные науки: Пер. с фр. М.: Едиториал УРСС, 2003. — 304 с.
  2. Е.Ю. Основы психология субъективной семантики. М.: Наука- Смысл, 1999.- 350 с.
  3. Н.Д. Типы языковых значений: Оценка. Событие. Факт. -М.: Наука, 1988.-341с.
  4. Н.Д., Падучева Е. В. Истоки, проблемы и категории прагматики // Новое в зарубежной лингвистике. Выпуск 16. Лингвистическая прагматика. — М.: «Прогресс», 1985. — С.3−42.
  5. А.Р. Основные коммуникативные характеристики диалога. -Автореф.дис.канд.филол.наук, 1971. 19 с.
  6. Ш. Французская стилистика. М .:Эдиториал УРСС, 2001.-392 с.
  7. А.Г. Функционально-прагматическая концепция текста. Ростов н/Д: Изд-во Ростовкого ун-та, 1993. — 182 с.
  8. А.Н. Введение в прикладную лингвистику. М.: Едиториал УРСС, 2003.-360 с.
  9. А.Н., Крейдлин Г. Е. Иллокутивное вынуждение в структуре диалога // Вопросы языкознания, 1992, № 2. С. 84−99.
  10. Р. Введение в структурный анализ повествовательных текстов // Французская семиотика: От структурализма к постструктурализму.- М.: Прогресс, 2000. С. 196−238.
  11. М.М. Эстетика словесного творчества.- М.: Искусство, 1 986 444 с.
  12. Э. Общая лингвистика. М.: Изд-во «Прогресс», 1974. -447 с.
  13. М.Я., Поляков С. М. Строй диалогической речи. М.: Высшая школа, 1992. — 222 с.
  14. А.А. Психология общения. Избранные психологические труды. 3-е изд., перераб. т дополн. — М.: Изд-во Московского психолого-социального ин-та- Воронеж: Изд-во НПО «Модэк», 2002. — 320 с.
  15. И. Н. Русский разговорный диалог: структура и динамика.-М.:КомКнига, 2005. 320 с.
  16. JI. Философские исследования // Новое в зарубежной лингвистике. Вып 16. Лингвистическая прагматика. -М.: Прогресс, 1985. -С.79−128.
  17. Е.М. Функциональная семантика оценки / Вступ.ст. Н. Д. Арутюновой, И. И. Челышевой. Изд. 3-е, стереотипное. М.: Ком Книга, 2006. -280 С.
  18. Л.С. Мышление и речь /Изд.5-е, испр. М.: Лабиринт, 1999.- 352 с.
  19. И.Н., Седов К. Ф. Основы психолингвистики. М.: Изд-во «Лабиринт», 2001. — 304 с.
  20. .Ю. Актуальные проблемы прикладной лингвистики // Новое в зарубежной лингвистике. Выпуск 12. — Прикладная лингвистика / Составление В. А. Звегинцева. Пер. с англ. Под ред и с предисловием Б. Ю. Городецкого. — М.: Радуга, 1983. -С.5−22.
  21. И. Представление себя другим в повседневной жизни / Пер. с англ. и вступ. стат. А. Д. Ковалева. -М.: «Канон-Пресс-Ц», «Кучково поле», 2000.-304 с.
  22. О.Я., Надеина Т. М. Речевая коммуникация. М.: Инфра-М, 2001.-272 с.
  23. Г. П. Логика и речевое общение // Лингвистическая прагматика. Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 16. М.: Прогресс, 1985. — С.217−237.
  24. Э. Картезианские размышления. СПб.: Наука, Ювента, 1998.-315 с.
  25. В.З. Конвенции, правила и стратегии общения (интерпретирующий подход к аргументации) // Известия АН СССР. Серия лит. и яз. -т.41, № 4,1982.-С. 17−26.
  26. В.З. Интерпретация человеческая и интерпретация машинная // Перевод и автоматическая обработка текста. М.: Ин-т языкознания АН СССР, 1987. — С. 13−29.
  27. Т.А. ван. Язык. Познание. Коммуникация. М.: Прогресс, 1989. -312с.
  28. Т.А. ван, Кинч В. Стратегии понимания связного текста // Новое в зарубежной лингвистике. Выпуск ХХШ. — Когнитивные аспекты языка / Сост., ред. и вступ. статья В. В. Петрова и В. И. Герасимова. — М.: Прогресс, 1988.-С.153−211.
  29. Диалог: теоретические проблемы и методы исследования: Сб. научно-аналитических обзоров. — М, 1991. 176 с.
  30. Н.И. Язык. Речь. Творчество. М.: Лабиринт, 1998. — 368 с.
  31. Н.В. Проблемные аспекты языкового символизма (опыт теоретического рассмотрения). Мн.: Поропилеи, 2002. — 176 с.
  32. А. А. Основания логики оценок. М.: Издательство Московского университета, 1970. — 229 с.
  33. Д. И. Обучение диалогической речи. — М., 1986. 227 с.
  34. О.И. Коммуникативные стратегии и тактики русской речи. М.: Едиториал УРСС, 2002.-284 с.
  35. Д. Д. Некоторые структурно-функциональные характеристики диалога. М., 1977.
  36. Н.В. Межличностное общение: Конспект лекций. СПб.: Изд-во Михайлова В. А., 2000. — 64 с.
  37. Ю.Н., Петров В. В. От грамматики текста к когнитивной теории дискурса // Ван Дейк Т. А. Язык. Познание. Коммуникация. М.: Прогресс, 1989.- С.5−11.
  38. В.Б. Язык и знание // Язык и структура знания. М.: Наука, 1990.-С. 3−16.
  39. Е.Г. Структурный мир речевого общения (опыт лингвофило-софского анализа). М., 1999. — 186 с.
  40. И.М. Лингвистическая семантика. М.: Эдиториал УРСС, 2000.-352 с.
  41. Т. Н. Специфические коммуникативные единицы диалогической речи. Автореферат дисс. д-ра филол. наук. — Саратов, 2001.42 с.
  42. Г. В. Коммуникативная функция и структура языка. М.: Наука, 1984. — 175 с.
  43. А.В. Язык и восприятие: Когнитивные аспекты языковой категоризации. Иркутск, Изд-во Иркутс.гос.ун-та, 2004. — 206 с.
  44. В.В. Основы психолингвистики и теории коммуникации: Курс лекций. М.: ИТГДК «Гнозис», 2001. — 270 с.
  45. Ю. Разрушение поэтики // Французская семиотика. От структурализма к постструктурализму /Пер. с франц. М.: Прогресс, 2000. -С.458−483.
  46. М.А. Семантика. М.: Изд. РГТУ, 2001. — 399 с.
  47. Е.С. Проблемы представления знаний в современной науке и роль лингвистики в решении этих проблем // Язык и структуры представления знаний. М.: Наука, 1992.- С.5−18.
  48. В.А. Идея и форма. Основы предикационной концепции языка. М.: Военный ун-т, 1999. — 194 с.
  49. Ю.А. Общее языкознание. Изд. 2-е.- М.: Ком Книга, 2005. -264 с.
  50. А.А. Основы психолингвистики. 3-е изд. — М.: Смысл, СПб.: Лань, 2003.-287 с.
  51. А.А. Психология общения. 3-е изд. — М.: Смысл, 1999. -365 с.
  52. Лингвистический энциклопедический словарь /гл.ред. В. Н. Ярцева. -М.: Советская энциклопедия, 1990. 685 с.
  53. Ю.Д. Метадиалоговый дискурс: описание феномена, структуры, функции. Автореферат дисс. на соиск. уч. степени кандидата фи-лол.наук. — М., 2003. — 23 с.
  54. А.Р. Язык и сознание. М.: Изд-во МГУ, 1998. — 336 с.
  55. М.Р. Основы теории речи. М.: Академия, 2002. — 248 с.
  56. М.В. Оценочная ситуация и словесное самомоделирование // Язык и личность /Отв.ред. Д. Н. Шмелев. М.: Наука, 1989. — С. 24−34.
  57. Д. Социальная психология. 5-е международное издание /Перев.с англ. — СПб.: Изд-во «Питер», 1999. — 688 с.
  58. К. Семантические проблемы лингвистического исследования коммуникации // Психолингвистические проблемы семантики. М.: Наука, 1983. — С.221−238.
  59. Е.А. Лингвопрагматическая характеристика обозначения действий коммуникантов (на материале английского и русского языков). Автореф.дисс. на соиск. Уч.степ.канд.филол.наук. М., 2006. — 24 с.
  60. Е.А. Лингвопрагматическая характеристика обозначения действий коммуникантов (на материале английского и русского языков). Дисс. на соиск.уч.степ.канд.филол.наук. М., 2006. — 163 с.
  61. Л.Л. Лингвостилистика современного английского языка. -Изд. 3-е перераб. и дополн. М.:МОПИ им. Н. К. Крупской, 1990. — 110 с.
  62. Л.Б. Синхронная социолингвистика. М.: Наука, 1976. -168 с.
  63. Ортега-и-Гассет X. Человек и люди // Избранные труды. М.:Изд-во «Весь Мир», 2000. — 704 с.
  64. Ортега-и-Гассет X. Мысли о романе // Бесхребетная Испания. М., 2003, С.117−167.
  65. Дж.Л. Слово как действие // Новое в зарубежной лингвистике. Вып.17. Теория речевых актов. М.: Прогресс, 1986. — С.22−130.
  66. Р.И. Проблема смысла: современный логико-философский анализ языка. М.: Мысль, 1983. — 286 с.
  67. Р.И. Понимание речи и философия языка (вместо послесловия) // Новое в зарубежной лингвистике. Выпуск ХУП. Теория речевых актов. -М.: Прогресс, 1986. С. 3780−388.
  68. В.Ф. Основы психосемантики. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1997.-400 с.
  69. Т.В. Национально-культурные аспекты оценочной семантики: Эстетические и этические оценки. М.: Изд-во ИКАР, 1997. — 320 с.
  70. Психология. Словарь /Под общ.ред. А. В. Петровского, М. Г. Ярошевского. 2-е изд. — М.: Политиздат, 1990. — 494 с.
  71. Н.А. Вербальное обозначение партнера в диалоге: средства и функции. Автореферат дисс. на соиск.уч.степ.кандидата филол.наук. -М., 2002.-23 с.
  72. Л.П. Французская прагматика. М.: Ком Книга, 2007. — 240 с.
  73. В.М. Когнитивные методы в социальных исследованиях // Язык и моделирование социального взаимодействия. Благовещенск: БГК им. И. А. Бодуэна де Куртенэ, 1998. — С.3−20.
  74. Е.В. Проблемы речевой системности. М.: Наука, 1987. — 143 с.
  75. Е.В. Интерактивный мир речевого общения // Сборник научных трудов № 3 (ч.1). М.: Воен.универ., 1999. — С.110−135.
  76. Ю.А. Психолингвистические аспекты изучения текста. М.: Наука, 1985.- 168 с.
  77. Ю.С. В мире семиотики // Семиотика.- т. 1. Благовещенск, БГК им. И. А. Бодуэна де Куртенэ, 1998. — С.5−35.
  78. Р.С. Прагматика // Новое в зарубежной лингвистике. -Вып. 16: Прагмалингвистика. М.: Прогресс, 1985. — С.419−438.
  79. Е.Ф. Социолингвистические проблемы теории речевой коммуникации // Основы теории речевой деятельности. М.: Наука, 1974 -С.67−142.
  80. Е.Ф. Проблемы анализа речевого общения // Общение. Текст. Высказывание. М.: Наука, 1989. — С.7−40.
  81. И.Н. Речевая коммуникация: личностно-когнитивное измерение. М.: Изд-во РГСУ, 2005. — 220 с.
  82. Д.Н. Внутренняя форма языка // Узнадзе Д. Н. Теория установки. М.: Изд-во «Институт практической психологии», Воронеж: НПО «МОДЭК», 1997.- С.418−447.97.
  83. Н.И. Речевое общение: коммуникативно-прагматический подход. М.: Русский язык, 2002. — 216 с.
  84. Фэ. Семантика высказывания // Новое в зарубежной лингвистике. Вып.16: Прагмалингвистика. — М.: Прогресс, 1985. — С.399−405.
  85. Е.Г. Фразеосемантические поля англоязычного личностно-ориентированного общения. -М.: «Импринт-Гольфстрим», 1998. 362 с.
  86. Е.Г., Ленская Е. В. Фразеосемантическое поле социальной перцепции личности в единстве лингвистического и психолого-педагогического аспектов. М.: Изд-во МГОУ, 2004. — 155 с.
  87. Д., Уилсон Д. Релевантность // Новое в зарубежной лингвистике. Вып.23.- Когнитивные аспекты языка. /Составл., ред. и всту-пит.статья В. В. Петрова и В. И. Герасимова. — М.: Прогресс, 1988. — С.212−233.
  88. Эко У. Роль читателя. Исследования по семиотике текста. М.: Изд-во РГГУ, 2005.-502 с.
  89. Эко У. Открытое произведение. СПб.: Изд-во «Симпозиум», 2006. -412 с.
  90. Языкознание. Большой энциклопедический словарь / Гл.ред. В. Н. Ярцева. 2-е изд. — М.: Большая Российская энциклопедия, 1998. — 685 с.
  91. Л.П. О диалогической речи // Русская речь/ Под ред. Л. В. Щербы. Пг., 1923. — С.14−57.
  92. Altman G., Riska A. Towards a Typology of Courtesy in Language // Anthropological Linguistics, N8. 1966. — P. 1−10.
  93. Argile M. Intercultural communication // Cultures in Contact: Studies of Cross-Cultural Interaction. Oxford, 1982.
  94. Argyle M., Furnham A., Graham J.A. Social situations. Cambridge University Press, 1981.-P. 126−163.
  95. Ayer A.J. Philosophical essays. London — N.Y.: St Martin’s Press, 1963. -289 p.
  96. Bandler R, Grinder J. Reframing- Real People Press, Moab, UT, 1982. -235 p.
  97. Blakar R.M. Language as a means of social power \ Pragmalinguistics, J. Mey. The Hague- Paris, Mouton, 1979, p. 131−169.
  98. Bolinger D., Sears D. Aspects of Language. 3rd Ed. — N.Y., 1981. — 300 p.
  99. Brittan A. Meanings and Situations. London, 1973.- 178 p.
  100. Brown P., Levingston S. Politeness: Some Universals in Language Usage. -Cambridge: Cambridge Univ. Press, 1987. 345 p.
  101. Davis K. Social norms // Role Theory: Concepts and Research. N.Y., 1966.-342 p
  102. Dijk T.A. van. Introduction. Handbook of Discourse Analysis. — London etc., 1985, P.2−7.
  103. Dijk T.A. van., Kintsch W. Strategies of Discourse Comprehension. -N.Y. etc.: Academic Press, 1983. 418 p.
  104. Ervin-Tripp S. Language Acquisition and Communicative Choice. Essays.- Stanford, 1973.- 138 p.
  105. Firth J.R. On sociological linguistics.- In.: D.Hymes. LCS., 1989. 151 p.
  106. Jakobson R. Concluding statement: linguistics and poetics // Style in Language /. TASebeok, ed. Cambridge and New York, 1960. P.350−373.
  107. Johnson-Laird P.N. Towards a cognitive science of language, inference, and consciousness. Cambridge Univ. Press, 1983. — 195 p.
  108. Halliday M.A.K. Explorations in the functions of Language. London, 1974. -208 p.
  109. Halliday M.A.K. Language as a Social Semiotic: The Social Interpretation of Language and Meaning. L., 1978. — 184 p.
  110. Hare R.M. The language of morals. London: Oxford Univ. Press, 1967. -202 p.
  111. Hymes D. Foundations in Sociolinguistics: An Ethnographic Approach. -Tavistock. L., 1978.- 121 p.
  112. Goffman E. Interaction Ritual. N.Y. — 1967. — 521 p.
  113. Gumperz J. Language in social groups.- Stanford., 1971,154 p.
  114. Lakoff R.T. Psychoanalytic Discourse and Ordinary Conversation // Variation in the Form and Use of Language: a Sociolinguistics Reader. Washington: Georgetown University Press, 1983. — P.305−323.
  115. Leech G.N. Principles of Pragmatics. L., N.-Y., Longman, 1983. — 250 p.
  116. Levinson S.C. Pragmatics. Cambridge University Press, 1983.- 217 p.
  117. Markel N. Conversation Styles as an Expression of Power and Solidarity // The Linguistics Connection // Ed. by J.Casagrande. Univ. Press of Amsterdam, N.Y., 1983.-312 p.
  118. Marmaridou S.S.A. Pragmatic Meaning and Cognition. Amsterdam, Philadelphia: John Benjamin Publishing Company, 2000. — 179p.
  119. May bin J., Mercer N. Using English from Conversation to Communication.-L., 1996.-154 p.
  120. Nowell Smith P. Ethics. — Oxford: Blackwell, 1957. — 283 p.
  121. Palmer F.R. Grammatical Roles and Relations. Cambridge U.P., 1994. -259 p.
  122. Richards J.C., Schmidt R.W. Conversational Analysis // Language and Communication. L., N.-Y., Longman, 1993. — P. l 17−154.
  123. Rommetveit R. Things, Words and Messages. N.Y., 1968. — 223 p.
  124. Rommetveit R. On message structure. -N.Y., 1974.- 204 p.
  125. Searle J. Speech acts: An essay in the philosophy of language. Cambridge: Cambridge Univ. Press, 1976. — 227 p.
  126. Shlieben-Liange B. Soziolinguistik. Eine Einfuhrung. Stuttgart u.a., 1978 -312 s.
  127. Stevenson Ch. L. Facts and values: Studies and ethical analysis. New Haven — London: Yale Univ. Press, 1964. -244 p.
  128. Stubbs M. Discourse Analysis. The Sociolinguistics Analysis of Natural Language. Chicago, 1983. — 57 p.
  129. Sudnow D. Studies in Social Interaction. -N.Y., 1972. 213 p.
  130. Wardhaugh R. How Conversation Works. Oxford, 1985. — 412 p.
  131. Wertsch J. Simply Speaking. Chicago Linguistic Society.- Papers from the 10th Meeting. — Chicago, 1974. — P. 24−31.
  132. Wertsch J. The influence of listeners perception of the Speaker on recognition memory. Journal of Psycholinguistic Research, 1975. — P. 12−24.
  133. Wunderlich D. Studien zur Sprechakttheorie. Frankfurt-am-Main, Suhrkamp, 1976. — 328 S.
  134. А. Версты любви. Роман. Издание 2-е. — М.: Советская Россия, 1980.-352 с.
  135. Н.М. Первые залпы. 2-е изд., доп. — М.: Воениздат, 1982. -174 с.
  136. Н. Повести. М.: «Скорина», 1992. — 221 с.
  137. А.М. Огненный бог марранов. Киев: МП «Райдуга», 1991. -143 с.
  138. Д. Хождение по мухам. М.: ЭКСМО-Пресс, 2004. — 286 с.
  139. Т. Американская трагедия. Роман. Часть I. Пер. с англ. 3. Вершининой и Н. Галь. М.: Изд-во «Худож. лит.». — 1978. — 288 с.
  140. Д. Испытание скоростью. М.: Изд-во «Молодая гвардия», 1958. -159 с.
  141. Л. Русский лес. Роман. — Том 1,2. — М.: Молодая гвардия, 1961.-567 е., 471 с.
  142. ЛНА личные наблюдения автора.
  143. А. Когда отступать некуда, дерутся насмерть.- М.: Астрель, ACT, 2006.-493 с.
  144. Ф. Ярмарка в Сокольниках. М.: Олимп, 1998. — 382 с.
  145. Т. Сестрички не промах: Повесть.-М.:Изд-во ЭКСМО-Пресс, 1999.-416 с.
  146. В. И запела свирель человеческим голосом./ Подвиг, № 3. -М.: Молодая гвардия, 1987. С.214−337.
  147. А.Н. Рассказы. Саратов: Изд-во Саратовского университета, 1985. -192 с.
  148. Э. Чужое лицо. Роман.- М.: Молодая гвардия, 1992.- 277 с.
  149. Anderson Sh. Selected short stories. Moscow: Progress Publishers, 1982.- 352p.
  150. Block Th. H. Orbit. New York: Coward, McCann & Geoghegan, 1982. -297p.
  151. Chandler R. Farewell, My Lovely. Moscow: Vneshsigma, 1992. — 217p.
  152. Chase J.H. Come Easy Go Easy. Moscow: Iris Press Rolf, 2002. — 384p.
  153. Christie A. The Thirteen Problems. Phoenix, 1995. -256p.
  154. Cooper M. A. Forgive and Forget. New York: Pioneer Communications Network, Inc. 1994. — 188p.
  155. Dreiser T. An American Tragedy. Volume I. Moscow: Foreign languages publishing house, 1951. — 606 p.
  156. Ewing T. Starburst. New York: The BerkleyUove Publising Group, 1982.- 183p.
  157. Fitzgerald F.S. Selected short stories. Moscow: Progress Publishers, 1979.- 357p.
  158. Foster A. D. Clash of the Titans New York: Warner books, 1981. — 304p.
  159. Fowles J. The Collector. Penguin books, 1996. — 186 p.
  160. Golding W. Lord of the flies. Moscow: Raduga publishers, 2002. -272p.
  161. Grisham J. The Firm. London: Arrow, 1993. — 426p.
  162. Hornby N. About a Boy: Penguin, 2000. 307p.
  163. Murdoch I. A Word Child: Penguin books, 1976. 390p.
  164. Shaw G. B. Widower’s Houses: (a play) Moscow: Iris Press Rolf, 2001. -222p.
  165. Spillane M. The Deep. London: Transworld Publishers, 1969. — 144 p.
  166. Steel D. Summer’s End. New York: Dell Publishers, 1989. — 384p.
  167. Steinbeck J. The Pastures of Heaven and other stories. Moscow: Raduga publishers, 1984. — 539 p.
  168. Twain M. Stories. Kiev: Dnipro Publishers, 1979. — 176 p.
  169. Wilder T. Heaven’s my destination: (a novel). Moscow: Raduga Publishers, 2001. — 256 p.
Заполнить форму текущей работой