Помощь в написании студенческих работ
Антистрессовый сервис

Начало верхнего палеолита на территории Южной Сибири: По материалам памятников карабомовского пласта

ДиссертацияПомощь в написанииУзнать стоимостьмоей работы

Первый этап, связанный с первичным расщеплением, оперирует всеми нуклеусами и преформами комплекса (Петрин, Рыбин, 1993). Для них составлялись «таблицы учета признаков», включающие в себя схематические рисунки с указанием направления сколов для элементов ядрищ (фронт, латерали, ударные площадки и т. д.). Данные таблиц суммировались и статически обрабатывались. Полученные результаты позволили… Читать ещё >

Начало верхнего палеолита на территории Южной Сибири: По материалам памятников карабомовского пласта (реферат, курсовая, диплом, контрольная)

Содержание

  • ГЛАВА 1. Историография проблемы генезиса верхнего палеолита
  • Северной и Центральной Азии
  • ГЛАВА 2. Палеогеография Южной Сибири в каргинское время
  • ГЛАВА 3. Палеолитические комплексы стратифицированной части стоянки Кара-Бом
    • 1. Общая характеристика стоянки Кара-Бом
    • 2. Индустриальные комплексы мустьерских горизонтов 2 и
    • 3. Индустриальные комплексы верхнепалеолитических уровней обитания 6 и
    • 4. Индустриальные комплексы верхнепалеолитических уровней обитания
    • 5. Технико-типологический облик индустрии стоянки
  • Кара-Бом и характер ее эволюционных изменений
  • Глава 4. Памятники карабомовского пласта ранней поры верхнего палеолита и проблема их корреляции с культурами сопредельных территорий
    • 1. Мустьерские памятники Саяно-Алтайской горной системы
    • 2. Памятники карабомовского пласта ранней поры верхнего палеолита на территории Горного Алтая
    • 3. Памятники ранней поры верхнего палеолита на территории Прибайкалья
    • 4. Памятники ранней поры верхнего палеолита на территории Забайкалья
    • 5. Корреляция памятников «Карабомовского пласта» с комплексами сопредельных территорий

Актуальность темы

Проблемы трансформации мустьерских индустрий в индустрии ранней поры верхнего палеолита, времени появления первых верхнепалеолитических комплексов, путей и процессов их происхождения были и остаются до настоящего времени одними из наиболее актуальных и дискуссионных в палеолитоведении. Особенно актуальны они для территории Южной Сибири и Центральной Азии, где долгое время не было известно археологических памятников, которые могли бы заполнить лакуну между немногочисленными мустьерскими объектами и достаточно хорошо изученными и широко представленными стоянками второй половины верхнего палеолита. Недостаточно освещенными в работах специалистов были такие важнейшие аспекты проблемы, как характер, темпы и ход эволюции культурных процессов на рубеже мустьеранний верхний палеолит. Однако в результате интенсивных научных исследований двух последних десятилетий этот пробел начал заполняться. На обширной территории Южной Сибири и Монголии был открыт и исследован ряд археологических объектов этой эпохи, что позволило поставить вопрос как о наличии общих закономерностей эволюции культуры древнего человека этого времени, так и о различных линиях развития индустрий ранней поры верхнего палеолита. Выделяется 2 региона, где памятники рассматриваемой нами эпохи представлены наиболее полно, это Алтае — Саянская область, и Байкальская Сибирь. В литературе неоднократно отмечалось их большое сходство, прослеживаемое как в хронологическом плане, так и в плане значительной близости технокомплексов каменных артефактов. Однако говорить о формировании верхнепалеолитических культур в рамках одной технико-морфологической традиции и на одной культурной основе нельзя. Уровень наших знаний на сегодняшний день позволяет выявить как минимум два варианта развития, наиболее яркое проявление которых находит свое отражение в различии ведущих сколов-заготовок орудий (пластина или отщеп) и в, соответственно, большей или меньшей роли леваллуазской технологии, как подосновы развития того или иного варианта индустрии. Есть основания и для признания факта сосуществования на одной и той же территории в одно и тоже время носителей этих двух линий развития. Так, на территории Западного Забайкалья были выделены Толбагинская («пластинчатая») и Куналейская («отщеповая») культуры (Константинов, 1994). Для памятников, технология расщепления которых базировалось на параллельном принципе, отслеживается чрезвычайно широкий круг аналогий, который не ограничивается территорией Южной Сибири, а следует в юго-восточном и юго-западном направлении. На юго-востоке, в Монголии, это стоянки Орхонской группы, на юго-западе, в Средней Азии аналогии представлены многослойными памятниками, такими как Худжи, Оби-Рахмат и др. Перечисленные выше среднеазиатские памятники образуют своего рода «промежуточное звено» между южносибирским регионом «пластинчатых» ранневерхнепалеолитических памятников и ближневосточным центром, представленным стоянками Бокер-Тачтит и Кзар-Акил. Самые ранние датировки верхнепалеолитических культурных слоев этих объектов простираются от 47−46 т.л.н. (Бокер-Тачтит) (Marks, Ferring, 1988), до 43 т.л.н. (Кара-Бом) (Goebel, Derevianko, Petrin, 1993). Основная же масса памятников с их сложившимися и устоявшимися культурными проявлениями и различиями, чаще всего сводящимися к большему или меньшему удельному весу отдельных групп орудий, существуют в хронологическом промежутке от 40 до 30 тыс. л.н.

Очевидно, что данная проблемная ситуация вряд ли может быть объяснена в рамках такого классификационного понятия, как «археологическая культура». Также, на наш взгляд, вряд ли может быть применен термин «путь развития», введенный в науку Г. П. Григорьевым, который связывает его с общими экстерриториальными тенденциями развития и сочетания различных категорий каменных орудий мустьерской эпохи (Григорьев, 1988). В данном случае мы имеем более или менее четко очерченные территориальные границы Южной Сибири и Северной Монголии (Орхонская группа памятников), ясные хронологические рамки и, наконец, вполне отчетливые проявления культурной близости, в отличие от некоторой аморфности таковых внутри «пути развития».

Учитывая вышеизложенные соображения, наиболее адекватным для задач межрегиональной корреляции на современном уровне изученности проблемы является термин «пласт» (Медведев, Скляревский, 1982). Было предложено объединить памятники Южной Сибири, технология расщепления которых базировалась на параллельном принципе раскалывания камня, в рамках пласта, названного «карабомовским» (Петрин, 1991, Деревянко, Петрин, Рыбин, 1998). Причиной употребления именно этого названия стал тот факт, что одним из важнейших и информационно значимых памятников этой эпохи является стоянка Кара-Бом — объект, который представил полный спектр каменной индустрии мустье — начала верхнего палеолита на длительном хроно-стратиграфическом протяжении, снабженный последовательной серией естественнонаучных датировок. Для обоснования правомерности выделения карабомовского пласта как классификационной единицы требуется сведение воедино данных по ранним верхнепалеолитическим памятникам Южной Сибири и сопредельных территорий, их всесторонний обзор и научная интерпретация. Этим и определяется актуальность настоящего исследования.

Основные методические принципы исследования. Основная часть работы с материалом коллекций каменного инвентаря выполнялась на основе типологического метода. Однако специфика комплекса стоянки Кара-Бом — его переходный характер, вытекающая из этого необходимость уделять особое внимание процессу первичного расщепления камня и сравнению различных технокомплексов между собой — не позволила ограничиться традиционным типологическим подходом. Факт, что в коллекции, полученной при раскопках стоянки, были отражены все категории каменного инвентаря, последовательно отражающие процесс расщепления и утилизации камня, позволяет нам достаточно эффективно использовать некоторые модификации и синтез существующих методов исследования.

Основываясь на разделении комплексов каменного инвентаря на различные группы и на повышении степени сложности формообразования от группы к группе, изучалась система вторичной обработки и способов изготовления орудий (Анисюткин, Филиппов, 1986). Исходя из на технико-морфологических показателей артефактов, выделена группа орудий с наиболее высокой целостностью организации формы. Используемая нами система описания включает в себя два этапа анализа, соответствующих технологическому циклу расщепления камня — от преформы к орудию.

Первый этап, связанный с первичным расщеплением, оперирует всеми нуклеусами и преформами комплекса (Петрин, Рыбин, 1993). Для них составлялись «таблицы учета признаков», включающие в себя схематические рисунки с указанием направления сколов для элементов ядрищ (фронт, латерали, ударные площадки и т. д.). Данные таблиц суммировались и статически обрабатывались. Полученные результаты позволили сделать статистически обоснованные выводы о традиции утилизации нуклеусов, а в совокупности с данными по отходам техники первичного расщепления они дают возможность составить схему генетической связи различных типов ядрищ, указывают на способы их переоформления. На этом же этапе выделялись предметы, несущие на себе непреднамеренную ретушь, то есть сколы-заготовки, форма которых позволяла носителям данной культурной традиции использовать их без вторичной обработки. Необходимо обратить внимание на то, что при исчислении процентных показателей различных типов орудий внутри орудийного набора, эти изделия не учитывались.

Второму этапу анализа подверглись остальные орудия, разделенные на 3 группы. В первую группу входят предметы с частичной вторичной обработкой искусственного происхождения. Во вторую группу входят орудия, обработка которых свидетельствует о сознательном приспособлении к захвату рукой — это обушковые формы. Учитывались следующие показатели: а) способ образования обушкаб) деталь орудия, на котором образован обушокв) характер рабочего краяг) заготовка, на которой образовано орудие. Третья группа представлена орудиями с самой высокой организацией формы, все части которых подчинены общей конструкции, наличествует ярко выраженная первичная и вторичная обработка. Это артефакты с регулярной ретушью, системой резцовых снятий в сочетании с более крупными сколами, предметы с различного рода аккомодацией, комбинированные орудия. Иными словами, это «руководящие ископаемые» — предметы, показывающие традиционные способы оформления орудий труда.

Особенно важно на примере третьей группы выделить ведущие типы орудий, определяющие «лицо» комплекса, что позволяет выйти на культурно-различающие критерии. При описании вторичной обработки этой группы орудий, а также вторичной обработки артефактов вообще использованы технологические и типологические признаки, сведенные воедино в работе С. А. Васильева (1986). Для всех орудий третьей группы также составлялись «таблицы учета признаков» по двум показателям — дорсал и вентрал. Артефакты ориентировались дорсальной стороной вверх, ударной площадкой — вниз к исследователю. Изделия разделялись по контуру на 6 частей, начиная с левого проксимального угла. Для каждой части в таблице указывались показатели, характеризующие вторичную обработку орудий.

Для всех орудий и артефактов, по своим морфологическим показателям относящихся к категории пластин, нами подсчитывался один из важнейших для понимания особенностей этой индустрии показателей — удлиненность, отражающая отношение длины (L) к ширине (I). Кроме того, исчислялись индексы фасетированности: IF strict — индекс тонкой подправки = обшее количество фасетированных площадок х 100 — количество всех определимых площадок и IF large — индекс грубой подправки = количество всех подправленных площадок (фасетированных и двугранных) х100 количество всех определимых площадок.

Они подсчитывались отдельно для основных категорий отходов техники первичного расщепления и для всех сколов технокомплекса в целом. ' Согласно предложенному Ф. Бордом, широко распространенному делению индустрий, согласно этим показателям, комплексы, у которых IF large ниже 45 и IF strict ниже 30 должны быть отнесены к категории «нефасетированных». Если один из этих показателей превышает отмеченную границу, то индустрии относятся к категории фасетированных.

Пластинчатый показатель (I Lam) = общее количество пластинхЮО общее количество сколов всех типов.

Он приводился в двух своих значениях в связи со значительной фрагментацией сколов. I Lam, общий включает все сколы с параллельной огранкой и параллельными краями, a I Lam частныйзаготовки с показателями удлиненности L>21.

Кроме того, для мустьерских горизонтов стоянки Кара-Бом приводится индекс леваллуа (IL), в двух своих значениях:

IL технический = количество сколов леваллуахЮО общее количество сколов всех типов.

Так же, как и в предыдущем случае, согласно традиции, вытекающей из предложения Борда, индустрии у которых индекс леваллуа технический превышает 20, относятся к категории леваллуазских, те же индустрии, показатели которых не превышают данную границу, относятся к разряду «нелеваллуазских».

Другим вариантом индекса леваллуа, применяемым в данном исследовании является IL типологический (ty), он равен: количество заготовок леваллуахЮО общее количество орудий всех типов.

Кроме того, при характеристике орудийного набора различных технокомплексов Кара-Бома нами использовался принцип так называемых «характерных групп» Ф. Борда (Любин, 1965). Группа Iмустьерско-леваллуазская — 1−29 номера орудий из типологического листа Бордагруппа II — верхнепалеолитическая — 30−37 номера орудийгруппа III — зубчато-выемчатая — 42−43 номера орудий.

При характеристике сколов использованы следующие параметры. Пластина — скол, длина которого в два раза превышает ширину, обладающий параллельной огранкой и краями. Микропластинка — это пластинка размером до 4 см, обладающая призматической огранкой. Пластинчатый отщеп — скол с параллельной огранкой и показателем удлиненности L<21.

Отщепы по размерам разделяются на крупные (5×5 см и больше), средние (3×3 см), мелкие (2×2 см) и чешуйки (меньше 1 см). По наличию галечной корки на дорсале отщепы делились на первичные (галечная корка полностью или больше половины покрывает дорсал), вторичные (галечная корка занимает менее половины дорсальной поверхности) и отщепы (дорсал покрыт негативами предыдущих снятий).

В заключение, нужно определить порядок приведения процентных показателей тех или иных каменных артефактов: удельный вес крупных подразделений (инструментарий, нуклеусы и преформы, орудийный набор, отходы техники первичного расщепления) приводится относительно всей коллекции технокомплексаудельный вес таксонов внутри этих подразделений (например, тех или иных типов орудий, различных категорий отходов техники первичного расщепления) приводится относительно общего количества артефактов данных подразделений.

Из-за постдиспозиционных нарушений количественный статус комплексов в представительности выборки неравнозначен. По этой причине при постановке и попытке решения проблемы логики, динамики и направленности развития каменной индустрии комплексов стоянки Кара-Бом, при аналитической обработке инвентаря и процедуре сравнения пришлось объединить технокомплексы мустьерских горизонтов 1 и 2, уровней обитания 1 — 4, 5 и 6. Объединение материала в эти группы стало возможным по ряду причин. Прежде всего, это близость процессов первичного расщепления и основных технико-типологических показателей, сходство типологического облика и структурных связей орудийного набора. Принимая все это к сведению, мы будем рассматривать ход эволюционного процесса на уровне трех данных макрокомплексов.

При рассмотрении материалов палеолитических памятников эпохи мустье и начала верхнего палеолита сопредельных территорий мы придерживались следующего порядка изложения: сначала приводятся краткие сведения о географическом расположении памятника, его геоморфологической позиции и стратиграфии. Далее приводятся данные, характеризующие индустрию: первичное расщепление, орудийный набор и в заключение рассматриваются вопросы корреляции технокомплекса данного объекта с индустрией стоянки Кара-Бом и его место в среди других комплексов эпохи начала верхнего палеолита.

Цель работы. Целью данного исследования является определение подходов к решению вопросов генезиса и характера памятников начальной поры верхнего палеолита на территории Южной Сибири и Северной Монголии. Хотя значительная часть памятников недостаточно опубликована, а для некоторых регионов и хронологических этапов имеются большие лакуны, появившиеся данные позволяют наметить некоторые подходы к решению комплекса проблем переходного этапа от мустье к верхнему палеолиту, что требует постановки ряда задач.

Задачи исследования :

— характеристика палеогеография Южной Сибири и Северной Монголии в каргинское время;

— реконструкция процессов эволюции от мустье к верхнему палеолиту каменной индустрии стоянки Кара-Бом, как опорного памятника данного культурно-хронологического этапа;

— выявить возможную генетическую основу формирования пластинчатых ранневерхнепалеолитических индустрий на территории Южной Сибириосуществить корреляцию технологии расщепления и типологического облика изучаемых индустрий;

— определить хронологические рамки существования индустрий ранней поры верхнего палеолита на территории Южной Сибириочертить ареал территориального распространения пластинчатых индустрий и провести их корреляцию с технокомплексами сопредельных территорий.

Новизна работы:

1. На материале многослойного, стратифицированного, снабженного серией абсолютных датировок археологического памятника Кара-Бом производится реконструкция эволюции мустьерской каменной индустрии в ранне-верхнепалеолитическую.

2. Дается обобщающая сводка по мустьерским памятникам и памятникам ранней поры верхнего палеолита Южной Сибири.

3. Проводится корреляция памятников начальной поры верхнего палеолита Южной Сибири и сопредельных территорий, на основании которой выделяется новая классификационная единица для археологических памятников региона — карабомовский пласт.

Источники. При написании диссертации использовались коллекции каменной индустрии палеолитических комплексов стратифицированной части стоянки Кара-Бом, а также отечественные и зарубежные публикации, касающиеся различных археологических объектов эпохи мустье и верхнего палеолита.

Практическая ценность работы. Основные выводы и положения диссертации могут быть использованы для написания обобщающих работ по древнейшей истории, подготовки спецкурсов в вузах, в музейной и научно-популяризаторской работе.

Апробация работы. Диссертация обсуждалась на заседаниях сектора палеолита Института археологии и этнографии СО РАН. Основные ее положения отражены в публикациях и докладах автора на российских и международных симпозиумах и конференциях: в г. Тюмени (1993 г.), в г. Абакане (1993 г.), в г. Барнауле (1994 г.), в г. Новосибирске (1998 г.).

Структура работы. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения, списка использованной литературы, иллюстраций.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

.

Подведем краткие итоги нашего исследования.

Палеоклиматические реконструкции каргинского межледниковья на территории Южной Сибири демонстрируют стабильный, относительно теплый, за исключением некоторых периодов, климат близкий к современному или немного холоднее.

На протяжении описываемого промежутка времени природные условия пояса гор и предгорий Южной Сибири отличались сложной структурой и большой мозаичностью, что создавало для человека возможность обнаружения благоприятных экологических ниш. В целом, можно говорить о значительной близости среды обитания человека на всей пространственной протяженности данного региона, что создавало благоприятные возможности для контактов и взаимодействия представителей различных культурных традиций.

Существуют две основные точки зрения на возможные варианты перехода от мустье к позднему палеолиту. Первая модель подразумевает отсутствие преемственности между этими эпохами, что выражается: в (а) кардинальных различиях в технологии расщепления и орудийном наборе между мустьерскими и позднепалеолитическими технокомплексами, а также отсутствии «переходных» индустрий- (б)наличии значительных хроностратиграфических и пространственных разрывов между мустьерскими и позднепалеолитическими комплексами. Вторая модель, предполагающая региональное эволюционное последовательное развитие, подразумевает: (а) наличие различий в технологии расщепления и в орудийном наборе появившихся в результате развития тенденций, уже имевших место в мустьерских индустриях- (б) существование четко определимых «переходных» комплексов- (в) хроностратиграфическую и пространственную последовательность без значительных перерывов, приведшую к появлению позднепалеолитических технокомплексов.

Анализ материалов стоянки Кара-Бом, как кажется, свидетельствует в пользу второй модели. Изучая индустриальные комплексы стоянки Кара-Бом, залегающие в непереотложенных стратиграфических условиях, удалось проследить эволюцию технокомплексов каменных артефактов за 20 тыс. летот эпохи мустье до начала верхнего палеолита. Основные изменения прослежены на стадии первичного расщепления камня — происходит переход от леваллуазской технологии, представленной рекуррентными леваллуазскими нуклеусами для получения пластин и острий в мустьерских горизонтах к редукционной стратегии серийного снятия заготовок с торцового нуклеуса в верхнепалеолитических уровнях обитания. Орудийный набор демонстрирует постоянное увеличение разнообразия и удельного веса орудий верхнепалеолитических типов на всем протяжении существования стоянки. Наличие в технокомплексах 6−5 уровней обитания леваллуазских заготовок, а также промежуточных форм между леваллуазскими и «призматическими» нуклеусами, отсутствие значительной временной дистанции относительно мустьерских горизонтов позволяют предположить «переходный» статус индустрий нижних уровней обитания стоянки. Исходя из этого, можно уверенно говорить о формировании верхнепалеолитических комплесов Кара-Бома на основе местного варианта мустье. Технокомплексы уровней обитания 4−1 стоянки Кара-Бом свидетельствуют о сохранении тех тенденций, которые были нами отмечены для индустрий нижележащих уровней. Вместе с тем, характер их уже чисто верхнепалеолитческий, мустьерско-леваллуазские черты как в технике первичного расщепления, так и в орудийном наборе незначительны — показатели пластинчатости увеличиваются, индекс фасетированности снижается. Леваллуазские черты в первичном расщеплении фиксируются лишь как элементы подготовки ядрищ. Та же тенденция имеет место и в орудийном наборе этих комплексов. Известное своеобразие на типологический облик стоянки накладывает и значительная роль зубчато-выемчатого компонента, присутствующего как в верхнепалеолитических, так и в мустьерских слоях.

Для индустрии стоянки Кара-Бом был прослежен широкий круг аналогий. Основными районами распространения индустрий, характеризовавшимися доминированием параллельной техники расщепления камня были Алтае-Саянская область, Байкальская Сибирь и Северная Монголия. Хронологические рамки их существования укладываются в промежуток от 45 до 25 тыс. лет назад. Исследования показали, что памятники рассматриваемого периода, расположенные на территории Северной и Центральной Азии, обладают близкими технико-типологическими характеристиками и схожими тенденциями в технике расщепления камня, вызванными формированием на основе местных индустрий леваллуазского варианта мустье включающего в себя комплексы мустьерских горизонтов стоянки Кара-Бом, местонахождения Тюмечин 1, стоянки Усть-Каракол, Усть-Канской пещеры.

Значительный территориальный разброс, временная длительность данной культурной традиции не позволяют предположить существование «пластинчатых» памятников Южной Сибири в рамках одной археологической культуры. Однако близость материальной культуры и исторических судеб описывемой общности дают возможность объединить их в рамках такой классификационной единицы, как «пласт». На основании существования памятника, предоставившего пример наиболее раннего для данного региона возникновения верхнепалеолитической традиции, представляется возможным объединить эти комплексы в рамках понятия «карабомовский пласт».

С нашей точки зрения, период, который начался около 50 — 45 тыс. л.н., характеризуется тем, что в широтном направлении от Леванта на восток, через Иранское нагорье (Кара-Камар), на северных склонах Тянь-Шаня и Алтае-Саянской горной области и существовала единая культурная зона, имевшая достаточно высокую степень коммуникационных связей и характеризовавшаяся общими ритмами.

172 культурно-исторического развития. Истоки их лежат в местных леваллуа-мустьерских комплексах, на основе которых в дальнейшем сформировались индустрии верхнего палеолита. Этим объясняются обширное территориальное распространение и большая степень сходства комплексов, относящихся к «карабомовскому пласту» .

Показать весь текст

Список литературы

  1. З.А. Палеолит Южной Сибири.// Сибирь и ее соседи в древности. Новосибирск, 1970.- с.9−16.
  2. З.А. Мустьерский грот Двуглазка в Хакасии (предварительное сообщения).// КСИА № 181. М., 1981.- с.92−98.
  3. М.П. Инвентарный комплекс Макарово IV.// Проблемы антропологии и археологии каменного века Евразии. Иркутск, 1987.-С.-22−24.
  4. М.П. Палеолит и мезолит Верхней Лены.// Автореферат дисс. доктора ист. наук. Новосибирск, 1989.- 35 с.
  5. М.В. Ранняя пора верхнего палеолита Восточной Европы.// Автореферат дисс.. доктора ист. наук. СПб., 1991.- 40 с.
  6. Н.К., Астахов С. Н. К вопросу о древнейших памятниках Алтая // Древняя Сибирь.- Новосибирск, 1970.- Вып.З.- с. 27−33.
  7. Н.К., Филиппов А. К. К характеристике раннепалеолитических комплексов.// Палеолит и неолит. Л., 1986.- с. 68−64.
  8. O.A. Мустье Казахстана. // Хроностратиграфия палеолита Северной, Центральной, и Восточной Азии и Америки.-Новосибирск, 1990.- с. 35−39.
  9. Археология, геология и палеогеография плейстоцена и голоцена Горного Алтая. Новосибирск, 1998.- 176 с.
  10. Археология и палеоэкология палеолита Торного Алтая: Путеводитель международного симпозиума «Хроностратиграфия палеолита Северной, Центральной, Восточной Азии и Америки (палеоэкологический аспект)». Новосибирск, 1990.- 158 с.
  11. В.А. Растительность и климат позднего кайнозоя юга Восточной Сибири. -М., 1985.- 158 с.
  12. С. А. К методике изучения элементов вторичной обработки каменных орудий.// Проблемы археологии Северной и Восточной Азии. Новосибирск, 1986.- с. 147−162.
  13. С. А. Локальные культуры и специфика верхнего палеолита Сибири. // Методические проблемы археологии Сибири.-Новосибирск, 1988.- с.64−82.
  14. P.C. Леваллуазские традиции в каменных индустриях Северной Азии и Северной Америки.// Позднеплейстоценовые и раннеголоценовые культурные связи Азии и Америки. Новосибирск, 1983.- с.27−36.
  15. Л.Б. Палеолит Средней Азии и Казахстана. СПб, 1996.- 214 с.
  16. B.C. Колебание климата в Западной Сибири в позднеплиоценовое и четвертичное время. // Эволюция климата, биоты и среды обитания человека в позднем кайнозое Сибири.-Новосибирск, 1991.-с.30−39.
  17. B.C. Стратиграфия и история развития .растительности Западной Сибири в позднем кайнозое.- М., 1977.- 235 с.
  18. Геология и культура древних поселений Забайкалья. Новосибирск, 1982.-164 с.
  19. Геоморфология Монгольской Народной Республики. М., 1982.-259с.
  20. В.Н., Демиденко Ю. Н. Начальный этап позднего палеолита.// Четвертичная геология и первобытная археология Южной Сибири. Тез. докл. конф. Улан-Удэ, 4.1, 1986.- с. 16−19.
  21. Г. П. Начало верхнего палеолита и происхождение Homo Sapiens. Л., 1968. 176 с.
  22. Г. П. Эпохи палеолита как показатель. // Закономерности развития палеолитических культур на территории Франции и Восточной Европы. Л., 1988.- с.14−15.
  23. Ю.Э. Начальный этап позднего палеолита Карпато-Балканского региона. Автореферат дисс.. канд.ист.наук. Новосибирск, 1990.-18 с.
  24. А.П. Каменный век Северной, Восточной, Центральной Азии. Новосибирск, 1975.
  25. А.П., Дорж, Д., Васильевский P.C. и др. Каменный век Монголии. Палеолит и неолит Монгольского Алтая. Новосибирск, 1990.- 664 с.
  26. А.П., Николаев C.B., Петрин В. Т. Геология, стратиграфия, палеогеография палеолита Южного Хангая. Новосибирск, 1992. Препринт. -96 с
  27. А.П., Петрин В. Т. Стратиграфия палеолита Южного Хангая.// Хроностратиграфия палеолита Северной, Центральной и Восточной Азии и Америки. Новосибирск, 1990.-е.- 161−173.
  28. А.П., Маркин C.B. Мустье Горного Алтая.-Новосибирск, 1992.- 225 с.
  29. А.П., Маркин C.B. К вопросу об эволюции палеолитических индустрий Северо-Запада Алтае-Саянской горной области.// Дуловские чтения 1997 года.- Иркутск, 1997.- с.7−14.
  30. А.П., Молодин В. И., Маркин C.B. Археологические исследования на Алтае в 1986 году. (Предварительные итоги советско-японской экспедиции).- Препр.- Новосибирск, 1987.
  31. С.Н. О возникновении локальных различий в культуре палеолитического периода.// Происхождение человека и древнеерасселение человечества. Тр. Инст. Этнографии АН СССР. Т. 16. М., 1951.-с. 89−152.
  32. , B.C., Волков И. А., Дергачева М. И. Верхнечетвертичные отложения и ископаемые почвы Новосибирского Приобья.- М.^ 1981.-203 с.
  33. И.И. Толбагинская палеолитическая культура и ее корреляция с культурами сопаредельных территорий.// История и культура Востока Азии. Новосибирск, 1987.- с.68−73.
  34. М.В. Каменный век восточного региона Байкальской Азии. Улан-Удэ Чита, 1994.- 180 с.
  35. A.JI. Пятый культурный слой палеолитического поселения Ушлеп 6.// Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. Новосибирск, 1998.- с. 119−124
  36. Л.В. Палеолитическое местонахождение Каменка. // Новые палеолитические памятники Забайкалья. Чита, 19 966.- с.24−48.
  37. Л.В. Палеолитическое поселение Варварина Гора.// Новые палеолитические памятники Забайкалья. Чита, 1996 В.- с.11−23.
  38. Л.В., Волков П. В. Инструментарий палеолитического местонахождения Каменка-1: типология и функция. // Культуры и памятники эпохи камня и раннего металла Забайкалья. Новосибирск, 1993.-е.-3−20.
  39. Н.Ф. К вопросу о начальном этапе позднего палеолита Сибири.// Российская археология, 1995 № 1.- с.5−13.
  40. Н.Ф. Поздний палеолит юга Красноярского края и Республики Хакасия. Автореферат дис. .д-ра ист. наук. СПб, 1996. 56 с.
  41. Н.Ф., Свеженцев Ю. С. Радиоуглеродная хронология верхнего палеолита Северной Азии.// Радиоуглеродная хронология палеолита Восточной Европы и Северной Азии. Проблемы и перспективы. СПб, 1997.-с.67−108.
  42. В.П. Мустьерские культуры Кавказа. Л., 1977. 233 с.
  43. И.И. Палеолит Восточного Средиземноморья.// Палеолит Ближнего и Среднего Востока. Палеолит Мира. Л., 1978. С. 9−195.
  44. C.B. Палеолит Северо-Запада Алтае-Саянской горной области. Дис. д-ра ист. наук в форме науч.докл.- Новосибирск, 1996.58 с.
  45. Г. И. Палеолит Южного Приангарья. // Автореферат дис. доктора ист. наук. Новосибирск, 1983.- 41 с.
  46. Г. И., Скляревский М. Я. Проблемы изучения палеолитических изделий из камня с эоловой корразией обработанных поверхностей. // Проблемы археологии и этнографии Сибири. Иркутск, 1982.- с.41−43.
  47. , А.Г. Геохронология палеолита Казахстана. Алма-Ата, 1982.
  48. Э.М. Монгольская Народная Республика.- М.- 1952
  49. Н.Д. Фауна палеолитических стоянок Сибири и проблема хронологических и палеоландшафтных толкований.// Соотношение древних культур Сибири с культурами сопредельных территорий. Новосибирск, 1975.- с.35−50.
  50. А.П. Палеолитическое время на Тянь-Шане и Енисее.// История Киргизии. Т.1. Фрунзе, 1956.
  51. А.П. Палеолитическая стоянка Кара-Бом в Горном Алтае (по материалам раскопок 1980 года).// Палеолит Сибири. Новосибирск, 1983.-с. 5−20.
  52. А.П. К вопросу о мезолите и эпипалеолите в Азиатской части СССР// МИА.- М.- Л., 1966.- с.213−223.
  53. А.П., Абрамова З. А. Первоначальное освоение Сибири человеком. // Первобытный человек и природная среда.- М., 1974.-с.184−189.
  54. А.П., Кириллов И. И. Юго-Восточное Забайкалье в эпоху камня и ранней бронзы. Новосибирск, 1980.- 176 с.
  55. А.П., Муратов В. М., Оводов Н. Д., Фриденберг Э. О. Пещера Страшная новый памятник палеолита Алтая. // Материалы по археологии Сибири и Дальнего Востока.- Новосибирск, 1973.-Ч.2.- с.3−54.
  56. В.Т. Палеолит Западной Монголии. Дисс. На соискание. д.и.н. в форме научного доклада. Новосибирск, 1991.- 54с.
  57. В.Т., Николаев C.B., и др. Памятник эпохи палеолита Кара-Тенеш (Кара-Тамыш).// Обозрение результатов полевых и лабораторных исследований археологов и антропологов Сибири и Дальнего Востока в 1993 году. Новосибирск, 1995.- с. 71−79.
  58. В.Т., Рыбин Е. П. Нуклеусы стоянки Кара-Бом: к вопросу выделения культурной традиции.// Археология и изучение культурных процессов и явлений (материалы к конференции).- Ч.2.-СПб., 1993.- с. 26−30.
  59. В.Т., Чевалков Л. М. О возникновении микролитической торцовой техники скалывания на примере палеолитической стоянки Кара-Бом.// Палеоэкология и расселение древнего человека в Северной Азии и Америке. Красноярск, 1992.- с. 206−210.
  60. Проблемы палеоэкологии, геологии и археологии палеолита Алтая. Новосибирск, 1998. 312 с.
  61. А.П., Молодин В. И. Раскопки на поселении Кара-Тенеш в 1976 году.// Археологический поиск. Северная Азия.- Новосибирск, 1980.-с.92−98.
  62. A.B. Поздний палеолит бассейна р.Ануй. Автореферат дисс.. к.и.н. Новосибирск, 1998, 18 с.
  63. В.А. Каменный век Таджикистана. Душанбе, 1965.- 118 с.
  64. В.А. О возможности выделения локальных культур в палеолите Средней Азии. //Изв. АН Тадж. ССР. Отд. обществ, наук. 1968, № 3, с.3−11.
  65. В.А., Амосова А. Г. Раскопки мустьерской стоянки Худжи в 1978 году.// Археологические исследования в Таджикистане.- Вып. XVII.- Душанбе, 1984.- с. 11−47.
  66. В.А., Несмеянов С. А. Палеолит и стратиграфия антропогена Средней Азии. Душанбе, 1973. 160 с.
  67. Рельеф Алтае-Саянской горной обл! асти. Новосибирск, 1988.- 208 с.
  68. А.Н., Аникович М. В. Поздний палеолит Русской Равнины и Крыма.// Палеолит СССР. М., 1984.- с. 162−271.
  69. С.И. Усть-Канская пещерная палеолитическая стоянка.// М., 1960. МИА № 79.-с.-104−125.
  70. Г. П. Палеолитические стоянки Северной Азии.// Тр. 2 Международной конф. Ассоциации по изучению четвертичного периода Европы. Вып. 5. 1934.- с.246−306.
  71. Стратиграфия, палеогеография и археология юга средней Сибири. Иркутск, 1990.- 168 с.
  72. Р.Х. Статистическое изучение культуры грота Оби-Рахмат. Ташкент, 1972. 170 с.
  73. В.И. Палеолитическое поселение Подзвонкая. // Новые палеолитические памятники Забайкалья. Чита, 1996.- е.- 48−70.
  74. Рельеф Алтае-Саянской горной области. Новосибирск, 1988.- 208 с.
  75. Хроностратиграфия палеолитических памятников Средней Сибири (бассейн р. Енисей). Экскурсия № 2.//Путеводитель международного симпозиума «Хроностратиграфия палеолита Северной, Центральной, Восточной Азии и Америки. Новосибирск, 1990.- 184с.
  76. JI.M. Технико-типологический анализ подъемных материалов поселения Кара-Бом.// Хроностратиграфия палеолита Северной, Центральной, Восточной Азии и Америки. (Доклады международного симпозиума). Новосибирск, 1992.- с. 68−74.
  77. М.В. Мустьерские памятники межгорных котловин Центрального Алтая. Новосибирск, 1990.- 158 с.
  78. Bar-Yosef О. The role of Western Asia in modern human origins.// The Origin of modern Humans and the impact of science/ Gassed dating Transactions of the Royal Society. London, 1992.- p. 193−220.
  79. Bordes F. Typologie du Paleolithique ancien et moyen.// Publications de Institut de. Prehistoire de Г Universite de Bordeaux. Bordeaux, Mem. 1.1961.95 p.
  80. Boeda E. Le concept Levallois et evaluation de son champ d’application.// L’Homme Neandertal vol.4, La Technique, Liege, 1988.-p.13−26.
  81. Boeda E., Geneste J.-M., Meignen L. Identification de chaines operatoires lithiques du paleolithique ancien et moyen.// Paleo № 2., December 1990.- p. 43−79.
  82. Goebel T. The Middle to Upper Paleolithic transition in Siberia. A thesis of unpublished Ph.D. dissertations. University of Alaska Fairbanks, 1993,382 p.
  83. Goebel T., Derevianko A.P., Petrin V.T. Dating the Middle-to-Upper Paleolithic Transition at Kara-Bom.// Current Antropology, 1993, vol.34, № 4.- p.452−458.
  84. Goebel T.& Aksenov M. Accelerator radiocarbon dating of the initial Upper Paleolithic in southeast Siberia.// Antiquity, 1995, vol, 69.- p.349−357.
  85. Marks A., Ferring R. The early Upper Paleolithic of the Levant.// The Early Upper Paleolithic: Evidence from Europe and Near East. BAR international, Series, 437, 1988.- p.43−72.
  86. Kozlowski J. Problems of Continuity and Discontinuity between the Middle and Upper Paleolithic of Central Europe.// Eds. H. Dibble&A. Montet-White. Upper Pleistocene Prehistory of Western Eurasia. Philadelphia, 1988.-p. 349−360.
  87. Marks A., Volkman P. Changing Core Reduction Strategies: A technological Shift from middle to the Upper Paleolithic in the Southern Levant. // Ed. Trinkhaus E. The Mousterian Legacy. B.A.R. International Series, 1983: pp. 13−33.
  88. Mellars, P. The Neandertal Legacy. Princeton, 1996. 471 p.
  89. Otte, M. The significance of variability in the European Mousterian. // The Middle Paleolithic: Adaptation, behavior and variability. Edd. H.L. Dibble, P. Mellars. University Museum, University of Pennsylvania, 1992. Pp. 45−52.
  90. Ranov. V.A. Zentralasien. // Neue Forschungen zur Altschteinzeit: Forschungen zur Allgemeinen und Vergleichenden Archaeologie. Bd.4. Munchen, 1984, S. 299−343.
  91. Rolland N., Dibble H. A new synthesis of middle Paleolithic variability.// American Antiquity, 55(3), 1990, pp. 480−499.
  92. Sitlivy V., Medvedev G.I., Lipnina E.A. Les Civilisation prehistoriques d’Asie Centrale. Bruxelles, 1997. 82 p.
  93. Svoboda I., Skrdla P. Bohunician Technology.// Eds. Dibble H., Bar Yosef O. The Definition and Interpretation of Levallois Technology Monographs in World Archaeology No.23). Philadelphia, 1995.-pp. 432 438сч оо
  94. Рисунок 19. Кара-Бом. Уровень обитания 6. Каменный инвентарь. о 3 СМ1.1−1—1
  95. Рисунок 29. Усть-Каракол -1 (1,2). Каменнный инвентарь1. Шуньков, 1990).
  96. Рисунок 30. Усть-Каракол 1. Каменный инвентарь (Археология, геология., 1998).1. О. , 4 см1. I .11
  97. Рисунок 32. Усть-Канская пещера. Каменный инвентарь. (Руденко, 1960- Шуньков, 1990).
  98. Рисунок 36. Кара-Тенеш. Каменный инвентарь (Проблемы Палеоэкологии., 1998).
  99. Рисунок 37. Кара-Тенеш. Каменный инвентарь (Проблемы палеоэкологии., 1998).
  100. Рисунок 38. Усть-Каракол 1, Каменный инвентарь. (Проблемы палеоэкологии., 1998).
  101. Рисунок 39. Усть-Каракол 1. Каменный инвентарь. (Археология и геология., 1998)
  102. Рисунок 40. Стоянка Арембовского. Каменный инвентарь. (ЭйНуу, Medvedev, Ь1рп1па, 1997)
  103. Рисунок 41. Стоянка Арембовского. Каменный инвентарь (Стратиграфия, палеогеография, 1990).
  104. Рисунок 42. Каменный инвентарь «Макаровского пласта»: 1,8,9,11−13 -Игетейский Пляж- 4 Сосновый Бор-2,3,5−7,10 — Макарово 4(8Шму, Мес№ес!еу, Ыртпа).
  105. Рисунок 43. Макарово 4. Каменный инвентарь (вШму, Мес№ес1еч Ыртпа, 1997).
  106. Рисунок 44. Толбага. Каменный инвентарь (Геология., 1982- Константинов, 1994).
  107. Рисунок 46. Толбага. Каменный инвентарь (Геология., 1982- Константинов, 1994).
  108. Рисунок 60. Бокер-Тачтит. Каменный инвентарь 1,6 культурный слой 1- 6−8 — культурный слой 2−3- 2−5, 9−13 — культурный слой 4 (Marks, Ferring, 1988)
  109. Рисунок 61. Странска Скала III, Illa. Каменный инвентарь (Svoboda, Skrdla, 1995).
Заполнить форму текущей работой